kinktober: take it

      — Девчонки колготки не носят даже зимой...       Шигео прячет окоченевшие пальцы в рукавах куртки. Погода непредсказуемая — ветер несёт острые колкие льдинки прямо в лицо, и ведь не спрячешься ни за шарфом, ни за маской. Не самое лучшее время для тусовок на улице, но... Шигео бросает взгляд на Экубо, привалившегося плечом к столбу. Уйти он не может.       Рядом стоит Аратака. В расстёгнутой парке, с засунутой в карман шапкой. Пальцы красные, а всё равно держат сигарету.       Блин, что Шигео здесь забыл...       — И? — Аратака скучающе смотрит на Экубо. Тот жмёт плечами.       — Холодно, — шмыгает носом. — Прикинь, с тебя штаны стащили, напялили гольфы, юбку короткую и в минус двадцать с ветром. Такое себе.       Аратака тушит сигарету о бетонный столб.       — Привыкнуть можно, — и выкидывает в урну окурок.       Экубо морщится:       — Да ну, — его улыбки всегда заставляют ёжиться. — Это у тебя температура вечно тридцать семь. Конечно, ты привыкнешь.       Уличив момент тишины, Шигео отступает на шаг. Под ботинком хрустит свежий снег.       — Я пойду, — негромко роняет он, неуверенный даже, что его услышали.       Почему-то Аратака всегда слышит.       Шигео успевает сделать ещё два шага, но его ловят за руку ледяные пальцы. Аратака, румяный, смотрит умоляюще.       — Кагеяма-кун, не уходи, — ничего общего с тем безразличием, что звучало в его голосе минуту назад. Аратака, улыбаясь слегка неровно, как-то робко, что ли. Тянет на себя. — Мы Серизаву подождём, и вместе пойдём в кафе. У меня купоны есть в раменную. Останься.       Пальцы дрожат. Непонятно, чьи. Да какой рамен, его сейчас от волнения вывернет... Блин. И ветер в лицо бьёт, и руку Аратака до сих пор не отпускает: дышать-то как? Сначала надо сердце проглотить, не то до кафе не дойти.       Шигео сглатывает.       — Ладно, — тихо отвечает он, и плечи Аратаки заметно расслабляются. Шигео прячет нос в шарфе. — Только не кури больше.       Веснушки бледные, их практически не видно зимой. Только летом. У Аратаки до смешного нелепая улыбка от уха до уха.       — Не буду.       Точно.       Вот почему. .       — А девчонкам ведь реально холодно.       Шигео поднимает голову, хлюпнув лапшой. Аратака смотрит в окно — мимо прошла компания старшеклассниц. У Аратаки аккуратные, но сухие губы. Поджав их, он хмурится — брови так мило сведены к переносице.       — А я о чём, — Экубо поддакивает, перекинув руку через спинку дивана. Он почти касается плеч Серизавы, сидящего ровно, словно с прижатой к позвоночнику палкой.       Шигео хотелось бы так же.       Н-не с палкой, а... блин. Это ведь нестрашно. Просто потянуться и положить...       — Дерьмово, — вздыхает Аратака и откидывается на диване, сам не замечая, как выбивает ножку шаткого стула, на котором балансировало сердце Шигео. Снова ему в пятках куковать.       Аратака замолкает. И к рамену не притрагивается. Шигео незаметно скашивает на него взгляд и замечает, что тот рассматривает их колени. Ничего интересного. Просто чёрные школьные брюки.       Чужое, горячее, как накалённая батарея, бедро льнёт к ноге Шигео.       — А Томэ же болеет, да?       Звонкий голос Аратаки заглушает ядерный взрыв. .       Скрип металлической дверцы. Шигео тупо пялится в недра школьного шкафчика. Он не помнит, какие сегодня уроки в расписании. Литература и география точно, а дальше... Вообще пусто.       — Серизава-кун. — Тот с готовностью отзывается. — У нас сегодня что?       — География, иностранная литература, потом... — рот Серизавы шевелится, но слова тонут в поднятом гуле. Позади улюлюкают, что-то свистят. Посреди какофонии слух выцепляет громкий крик: «Бешеный, тебя исключат!» — точно Экубо.       Серизава бледнеет. Затем краснеет. Глаза, уставленные куда-то за плечо Шигео, он резко опускает в пол и что-то бормочет, Шигео не различает, что именно.       — Утречка, Кагеяма-кун.       У Аратаки аккуратные, покрытые блеском губы.       Он открывает дверь шкафчика, соседнего с Шигео, и, поглядывая в его сторону, достаёт учебники по иностранной литературе, алгебре, географии и японскому языку. Рыжеватый высокий хвост, на оттенок отличающийся от пшеничных волос, при повороте головы небрежно касается щеки.       Форма Томэ ему коротка.       — Доброе утро, Така-чан.       Аратака улыбается. Широко, так, что обнажаются очаровательно торчащие клычки и щелка между передними зубами. Но не нелепо.       Аратака уходит первым, придерживая юбку и крича через коридор что-то грубое, адресованное хохочущему Экубо.       — Кагеяма-сенпай?.. — Серизава осторожно касается плеча. Шигео вздрагивает. — Кагеяма-сенпай, может, тебе домой? У тебя лицо красное...       Земное притяжение резко решает увеличить силу своего воздействия аккурат в том месте, где стоит Шигео. Он упирается ладонями в колени, с удивлением замечая, что мгновение назад поставил рекорд по задержанию дыхания, а корреспонденты Гиннесса до сих пор не приехали. Шигео дымится.       Блин.       Какой же он всё-таки красивый... .       — Куда ты ведёшь меня?       Озорная улыбка, конечно, очень привлекательна, настолько, что Шигео каждый раз при виде неё приходится считать собственные удары сердца, лишь бы убедиться в его работоспособности. Вот только ответов она не даёт.       У Аратаки длинные пальцы, с выпуклыми косточками и аккуратными длинными ногтями, которые ему иногда нравится красить. И сейчас они, обхватив запястье, касаются Шигео. Аратака увлёк его за собой после уборки класса, попросив помочь с вёдрами. Вёдра заперты в подсобке, как и швабры, и благоразумие Шигео, а Аратака всё гонит их куда-то по коридорам.       Пока они не останавливаются перед клубной комнатой.       — Но Мусаши-сенпай и остальные на соревнованиях, — Шигео смотрит на Аратаку с сомнением. Тот всегда выглядит так, будто знает, что делает. Чаще всего блефует. — А нам нет смысла собираться, пока Томэ болеет... Така-чан?       Звон ключа, поворот затвора. Прежде, чем Шигео успевает хотя бы подумать, Аратака пихает его вглубь и запирает дверь изнутри.       Темно. Света от уличного фонаря катастрофически не хватает: чёрные и белые полоски, отброшенные жалюзи, перечёркивают фигуру Аратаки. У него... очень острые лопатки. За гакураном не видно. Только в спортивной форме, если он... если он без майки, в одной футболке.       — Шиге.       Громко.       Как заставить сердце заткнуться? Срочно. Только без револьвера — Шигео боится не узнать, что будет дальше.       — Сядь, пожалуйста.       Шигео оборачивается, находя стул, и смотрит на Аратаку вновь. С запозданием до него доходит наблюдение: «пожалуйста» сорвалось на дрожь.       Ничего не остаётся, кроме как подыграть. Нет. Просто ничего другого не хочется.       Опустившись на стул, Шигео смотрит на Аратаку.       — Как думаешь... — тот крутится, теребя юбку и делая вид, будто рассматривает себя. Критично. Нижняя губа с подстёртым блеском поджимается. — Я выгляжу смешно? Парни из другого класса сказали, что я псих.       Шигео сдержанно выдыхает.       — Это не так.       Снова этот лисий взгляд.       — Ты думаешь иначе?       — Да.       — Что ты думаешь?       Аратака царапает ногтем стол. Он подобрался столь быстро и стремительно — отвлекая внимание вопросами, прокрался в личное пространство. Ему не нужно спрашивать разрешения, чтобы сделать. Глупо было бояться прикоснуться к нему.       — Я думаю, — Шигео шепчет. Не хочет шептать, но придать голосу твёрдости не выходит. Боже. Почему эта юбка такая короткая. — ...думаю, ты очень красивый, Така-чан.       Белые длинные гольфы, тонкий свод стопы, лишённый туфель. Вес поджарого тела на коленях и горячий, целующий ухо шёпот, что-то о признаниях и желаниях, ни слова об искренних чувствах. Шигео ощущает пульсацию, отдающую в голову, — чужое сердце колотится бешено, и собственное никак не может синхронизироваться с ним.       Бархат под пальцами. Мягкий. Обжигающий.       — У тебя бёдра совсем холодные.       Шигео задыхается.       Аратака скулит и просится ближе.       — Я согрею. .       — Один приход парня в юбке систему не изменит, — хмыкает Экубо.       Шигео отмирает, переводя взгляд с окна на столовую. Его рука, перекинутая через спинку дивана, теряет чужой вес, и Шигео, наконец, замечает, что все поднялись из-за стола. Он встаёт следом.       Аратака сотую долю секунды смотрит на него. Этого хватает.       — Ну... — он свешивает сумку через плечо.       Небрежно навалившись на Шигео, Аратака незаметно для других скользит ладонью по чужому бедру.       Мальчишеская улыбка блестит в карих глазах.       — Я хотя бы попытался.