Часть 5
28 сентября 2019 г., 16:55
Не задернутые на ночь шторы надулись пузырем от открытой форточки, и солнечные лучи высветили весь номер недорого, но добротного отеля. Сидевший перед компьютером мужчина в клетчатой рубашке закрыл ладонью глаза от света и ниже опустил экран. Перед ним лежала полупустая коробка из-под вчерашней пиццы, которую они с братом так и не доели, отключившись: он над книгой, брат — над пивом.
— Что встал с утра пораньше? — сонно спросил Дин, переворачиваясь на кровати на другой бок, чтобы солнце не светило прямо в глаза. Сэм посмотрел на него поверх экрана ноутбука и промолчал. — Опять кошмары? — добавил старший Винчестер, садясь и протирая глаза. С тех пор как Смерть отделил воспоминания Сэма об аде стеной, он все время боялся, что та в какой-то момент рухнет.
— Нет, — необычайно противным тоном отозвался Сэм. — Я искал нам дело, потому что я не вижу поводов сидеть в отеле — не в хостеле, в отеле! — и терять время.
— Ты отдыхаешь, я отдыхаю вместе с тобой, — пожал плечами Дин, отчаянно зевая. — Нашел что-то?
— Да, — Сэм потер подбородок и развернул ноутбук к брату. — Тут есть небольшой городок, который последние полгода… скажем так, там нет преступлений, дожди только по ночам, нет аварий, нет несчастных случаев, не случаются кражи, пожары, все бросили пить и курить, так что страдают только корпорации и владельцы магазинов, чудесным образом излечились от рака все, кто болели… если кратко, мы имеем дело с раем на земле. Туда даже стали свозить больных, а сейчас строят санаторий, потому что никто не умирает. А, нет, были две смерти за полгода: девяносто три года и девяносто восемь лет, муж и жена. Мирно умерли во сне.
— Думаешь, ритуал, как с пугалом, или сделка с демоном? — поинтересовался Дин, слезая с кровати и надевая джинсы. — В любом случае, наш случай. Собирайся, скатаемся.
Городок, в который они прибыли, поражал воображение простотой и чистотой: первое, что бросалось в глаза — это отсутствие пыли даже на дорогах, а уличные вывески, плакаты и дорожные указатели сияли сочными цветами. Дин, остановив машину в центре городка, выбрался наружу и хмуро огляделся: ему никогда не нравилось подобное, слишком уж все подозрительно мирно и красиво. Люди вокруг тоже неестественно добрые и симпатичные — не слышно ссор и ругани, все одеты как в рекламе прошлого века, водители с улыбками истинного счастья пропускают пешеходов. Сэм вылез со своей стороны, тоже осмотрелся.
— Я даже не знаю, с чего начать, — признался он. — Давай пойдем в то кафе на параллельной улице, говорят, место встреч всего городка. И мне надо ноутбук зарядить.
Когда братья Винчестеры вошли в кафе, им обоим показалось, что они попали в фильм. Столики, покрытые чистейшими клетчатыми скатертями, были заполнены ровно наполовину, официантки с улыбкой тихо обслуживали вежливых клиентов. За дальним столиком возле единственной розетки сидел мужчина в компании мальчика лет десяти, и перед ним тоже стоял компьютер.
— Извините, — подошел к ним Сэм. — Вы не против, если мы сядем здесь? Ноутбук разрядился.
— Конечно, — мужчина, похожий на голливудского актера, неестественно широко улыбнулся. — Хасс, ты не против?
Мальчик, совсем на него не похожий, худой, тонкий, с бледной кожей и иссиня черными волосами, слишком длинными для обычного образа подростка, помотал головой и уткнулся в вазочку с мороженым, которое почему-то не таяло.
— Тебя зовут Кас? — переспросил Дин, поймав взгляд Сэма на вазочку и чек, на котором стояло время. Мальчик сидел над мороженым минимум час, а оно даже не подтаяло. Это было странно. — У меня есть друг с таким именем.
— Не Кас, Хасс, — поправил мальчик. — Две «с». Полное имя Хассалех. А как тебя зовут?
— Дин, а это Сэм, — Дин улыбнулся ребенку, про себя отмечая, что отец Хасса смотрит в экран и нажимает кнопки на клавиатуре, а по экрану бегут коды, ничем не связанные с тем, что он делает. — Мы тут проездом.
— Вы путешественники? — глаза Хасса загорелись интересом.
— Сейчас да, — ответил Дин и спросил шепотом. — А кто твой отец? По профессии.
— Глава большой корпорации, — явно заученно ответил тот, даже не взглянув в его сторону, словно тот не мог услышать. — Но сейчас у него отпуск, потому что он растит меня.
— Вы даже сейчас работаете, — с демонстративным уважением сказал Дин, глядя на отца Хассалеха и замечая его яркие сапфировые глаза. Линзы? Цветные линзы у взрослого мужчины, который растит ребенка?
— Люди получают деньги за работу, — отозвался тот. — Было бы странно, если бы я не работал.
— Так вы программист! — подхватил Сэм. — А что делаете?
— Пишу программу, — напряжение в голосе повысилось. Так, не спугнуть. Может, обычный мошенник, каких тысячи, а может, как подсказывала братьям интуиция, что-то сверхъестественное, отчаянно пытающееся показаться человеком. Не давало покоя сочетание странного цвета глаз, имени ребенка, попытки показаться занятым и волшебной вазочки.
— Скажи, Хасс, что стоит посмотреть в твоем городе? — продолжил Дин общение с ребенком, благо, странный папаша не запрещает и не прерывает. Видимо, есть правило, гласящее, что «люди разговаривают друг с другом», или как там написано в его учебнике по имитации человеческой жизни.
— Тут все красиво, — пожал плечами тот. — Я и сам еще не все видел.
— Так ты тут тоже недавно! — с энтузиазмом подхватил Дин, изнывая от дурацкого театра, в котором вынужден участвовать. — А сколько?
— Полгода, — ответил Хасс. Его отец на миг прикрыл глаза, потом обратился к братьям.
— Если вас интересуют достопримечательности, то в миле отсюда есть старинная церковь святой Анны, — сказал он тем не менее доброжелательно. — А в соседнем городе сохранившаяся гимназия первых немецких переселенцев. Хасс, ты не хочешь больше?
Хасс помотал головой.
— Спасибо за совет, — поблагодарил Сэм и попробовал впрямую: иногда выгорало. — Скажите, а вы не замечали в последнее время ничего странного?
— Замечал, — отозвался тот, закрывая ноутбук; ничего не сохранил, заметил Дин. Вообще он с компьютером вел себя так, словно вообще не понимал, как тот функционирует, и как статист в дешевом фильме бил по клавишам. — В этом кафе сменили посуду. Мороженое перестало таять, а другая еда — остывать. Чудеса. Доброго дня, молодые люди, — он взял Хасса за руку и вместе с ним пошел к выходу.
— Во-первых, это очень странно, — как только они вышли, Дин повернулся к Сэму. — И не только потому, что он только делал вид, что работает на компьютере, а потому что… я знаю, что ты сейчас скажешь что-то про мою отчалившую крышу, но. Но я не захотел пива, я не мог ни разу выругаться, хотя первый раз у меня не получилось случайно, а потом я не смог и нарочно. А во-вторых, это чертово мороженое не таяло!
— Знаешь, что хуже всего? — отозвался Сэм. — Мы понятия не имеем, он это или нет. И что он, или не он, такое.
— Ребенок на него совсем не похож, — добавил Дин.
Сэм махнул рукой:
— Нет, подбородок вроде такой же. Отец, конечно, странноватый, но ты заметил, что тут все такое… как бы сказать. В общем, мне кажется, что это все сделано ребенком.
— В каком смысле? — не понял Дин.
— Смотри: здесь все, согласно идеалистическим представлениям человека, понятия не имеющего о жизни. Или этот кто-то в бункере полвека просидел, или это фантазия ребенка. Который, как мне кажется, сидел напротив нас.
— Что?!
— Дай договорить. То, что это с ними как-то связано, это я просто кожей чувствую. Просто представь, что я прав, и Хасс способен воплощать свои желания. Отец — глава корпорации. Естественно, у него не было времени на ребенка, поэтому ребенок, услышав где-то, что программисты могут работать из дома, никуда не уходя, сделал отца программистом. Но он понятия не имеет, как это все работает, потому отец стучит по клавиатуре и получает деньги. Ты ведь слышал, что он сказал? Такое мог придумать только тот, кто не представляет, как функционирует общество. Все красивые и вежливые: тоже могу объяснить. Судя по тому, что с ним рядом только отец, у его родителей был тяжелый развод, и он придумал, что все ведут себя ровно противоположно тому, как вели себя в его семье. Насчет твоего пива и ругани… может, он бывший алкоголик? Отец его.
— Давно ты психологом детским заделался? Если так, то у нас новый Антихрист, — невесело резюмировал Дин, осмыслив услышанное. — А как? Его мать — демон?
— Понятия не имею, — вздохнул Сэм. — И вообще, в тот раз мальчик попался очень… здравомыслящий, а как тут будет…
— Надо вызвать Каса, — решительно сказал Дин. — Только сначала удостоверимся, а то, как показывал прошлый опыт, он довольно нервно реагирует на Антихристов.
Они вышли на улицу. Импала сияла чистотой, словно только что из мойки. Дин злобно огляделся по сторонам: и что, что помыли, кто-то смел прикасаться к его машине в его отсутствие!
— Мне все меньше нравится этот психопатический рай, — заметил он, садясь за руль, и усмехнулся. — Нового Антихриста били за пыль в комнате, что он так свернут на чистоте?
— Если это и так, то ты сейчас смеешься над жертвой домашнего насилия, — заметил Сэм и добавил. — Хочу, чтобы ты это осознал, и тебе стало стыдно.
— И все-таки у его отца очень, очень странные глаза, — закончил Дин. — Едем в мотель, там будет разбираться, может, было уже что подобное.
В мотель пришлось ехать через весь город. Дин ехал неспешно — машина, несмотря на его отчаянные попытки, не разгонялась больше шестидесяти километров в час — и оба брата имели прекрасную возможность рассмотреть городок в мельчайших подробностях.
Вот девушка в белых шортах садится прямо на асфальт и встает чистой; дети пинают мяч, и тот замирает в нескольких сантиметрах от дороги, хотя по всем законам физики должен был вылететь под колеса; женщина с коляской беседует с подругой, и ребенок не кричит, хотя рядом сигналят друг другу две машины.
— Я чувствую себя в социальной рекламе, — заметил Дин. — Будь вежлив к ближнему своему, и карающая длань кармического бумеранга вознаградит тебя чистыми штанами.
— Вообще-то христианство и иудаизм, откуда заповеди, никак не сочетаются с понятием кармы, — рассмеялся Сэм. — Но когда это тебя останавливало, да? Что мы собираемся делать?
— Следить за Антихристом, конечно. Потенциальным Антихристом, — поправился Дин. — Наверняка он бывает где-то когда-то один, тогда и поговорим, выясним, и если это он, попросим так не делать.
— Попросим? — скептически поинтересовался Сэм.
— Ну, с прошлым же сработало, — пожал плечами Дин. Он понятия не имел, что делать, если на сей раз миром решить проблему не получится. К Хассу он почувствовал необъяснимую симпатию с первого взгляда.
Найти дом Хассалеха и его отца было просто: Хасс торчал перед домом с книгой, поэтому Дин заметил его еще из машины, когда они под вечер выехали на разведку.
— Кто может назвать ребенка Хассалехом? — спросил он, ставя машину на край дороги. — Ужасное имя, а в результате у мальчика — ужасное детство, как следствие, неуверенность в себе, а потом такие вызывают демонов и покупают себе рай на десять лет.
Несмотря на то, что было уже довольно темно, Хасс читал без фонарика, и потому Дин достал из кармана свой, прежде чем сел к нему.
— Не ломай глаза, — наставительно сказал он, начиная разговор. — На.
— Я не ломаю, — Хасс закрыл книгу и с интересом посмотрел на Дина, потом на Сэма. — В каких странах вы уже были, если вы путешественники?
— Мы, честно говоря, не так давно начали, — ответил Сэм, садясь с другой стороны.
— А я был в Англии, — похвастался Хасс. — И в Шотландии. То есть, это одна страна, но не совсем.
— Да ну, и как там? — поддержал Сэм.
— У меня там друг остался, — вздохнул Хасс. — Так что я обязательно туда еще вернусь. Он как раз закончит Хогвартс…
— Хогвартс? — перебил Дин. — Это же из книжки.
— Вообще-то, Хогвартс — это правда, — холодно отрезал Хасс, прищурившись. — И я волшебник. У меня даже палочка есть. Ту книгу специально выпустили, чтобы в случае чего все сваливать на фанатов, но там многое с ошибками, например, что Гарри Поттер был совсем маленький, когда убили его родителей. Ему было четыре. А Волдеморт не захватывал власть во всей магической Британии, он просто не успел.
— И ты правда волшебник? — Сэм не поверил в Хогвартс, но уцепился за эту идею: если мальчик и правда Антихрист или просто способен на чудеса, можно попробовать как-то убедить его не гипнотизировать город, используя мораль книги. Судя по всему, ему она очень нравится, раз он по-настоящему в нее верит.
Хасс вместо ответа, несколько презрительно хмыкнув, достал из кармана доллар и пристально посмотрел на него. Спустя несколько секунд тот загорелся, и Хасс пальцами его потушил.
— А разве тебе можно пробовать магию на магглах? — спросил Сэм.
— Ты читал! — с восторгом воскликнул Дин. — Детскую книжонку! Небось еще все части и не по одному разу.
— Я не пробую ни на ком, — ответил Хасс, восстанавливая купюру в первозданном виде одним взглядом. — И никогда так не делал на живых существах. Я только в школе, и один раз муху оживил.
— Понимаешь, в этом городе творятся странные вещи, — сказал Сэм, наклонившись к нему и понизив голос. — Погода только хорошая, все выздоравливают, никто не умирает и…
— Разве это плохо? — перебил Хасс.
— Нет. Но…
— Хасс! — раздался оклик от дома, и Сэм с Дином, одновременно обернувшись, увидели его отца, который явно возвращался с пробежки. В сумерках в своем жемчужно-сером спортивном костюме он словно светился. Поравнявшись с ними, он поздоровался, вспомнив имена Сэма и Дина, и братья с удивлением поняли, что он выше даже Сэма. Дин начал было говорить, что они просто ехали мимо и увидели Хасса, который скучал один на скамейке, но того вообще не заинтересовали причины, по которым кто-то хотел общаться с его сыном. Он просто напомнил, что вообще-то уже десять часов сорок пять минут, пора по домам, и увел Хассалеха в дом.
Дин и Сэм едва доехали до мотеля: оба засыпали на ходу. Как потом говорил Дин, он в жизни не чувствовал такой усталости. С трудом добравшись до кроватей, оба отключились до самого утра.
— Как хочешь, а я вызываю Каса, — категорично заявил утром Дин, зевая с подвыванием. — Он хотя бы поможет с этими приступами хорошего поведения, потому что если мы будем ложиться спать в детское время и просыпаться только через семь часов, мы вообще ничего в этой жизни не успеем.
Кастиэль появился за спиной Дина только под вечер следующего дня, а до его появления Дин не мог ни разу даже заказать любимый бургер и в результате давился салатом.
— Ведь жирная пища — это очень плохо, — насмехался над ним Сэм, на чьи привычки город почти не повлиял.
— Ты почему так долго? — набросился на непривычно мрачного Каса Дин, когда тот все же возник и тем самым испугал Дина до чертиков.
— Я встретился с Габриэлем, — сказал Кастиэль в ответ. — Точнее, с тем, кто представлялся нам как Габриэль.
— Разве Фокусник — не архангел? — нахмурился Сэм. — Все ведь говорило об этом. И он сам, и сила его тоже вполне архангельская. Он даже в ангельскую ловушку попал.
— Он ангел, но он не Габриэль, — Кастиэль покачал головой и принялся рассказывать. — Несколько веков назад Габриэль сделал одного довольно способного ангела по имени Разиэль своим представителем на Земле и даровал ему часть своей архангельской благодати и знаний. Но искушение оказалось сильнее воли ангела, и он со временем стал представляться всем как сам архангел Габриэль.
— Ого, — негромко сказал Сэм, глянув на Дина. — Представляю себе. И что теперь?
— Габриэль внезапно появился в Америке и узнал об этом, — бесцветно проговорил Кастиэль. — И лишил его благодати весьма непривлекательным способом. И своей, которую ему даровал, и части его собственной.
— И что с ним теперь? — обеспокоенно спросил Дин.
— Я залечил его раны, — ответил Кастиэль. — Он в Европе, сказал, что постарается затеряться на несколько веков, пока Небесам не понадобится его помощь, тогда он ее окажет и будет прощен. Что у вас за дело здесь?
— Мы как раз не можем понять, — сказал Дин. — Супер-счастливый городок, все в нем шито-крыто, все счастливые и красивые, аж зубы скрипят. У детишек мороженое не тает, а мы ведем себя как примерные школьницы. По Сэмми не скажешь, он всегда такой, но я вообще ничего делать не могу.
— Что ты хочешь от меня, Дин?
— Сделай так, чтобы на меня это не влияло. Я уже даже мысленно изъясняюсь как благородная девица из пуританской Англии!
— Здесь великая сила, — оглянулся Кастиэль. Они втроем стояли на парковке возле того самого кафе, где братья впервые встретились с потенциальным Антихристом. — И вот это могло бы объяснить ее присутствие.
Дин и Сэм обернулись, проследив за его взглядом, и увидели на другой стороне улицы странного полноватого блондина с довольно длинными зачесанными назад волосами. Он был одет в бежевый костюм-тройку, на шее красовалась старомодная бабочка в клетку. В провинциальном американском городке он смотрелся как человек в ластах на футбольном поле.
— Он похож на Купидона, — заметил Сэм. — Только… чересчур одетый.
Незнакомец сверился с какой-то маленькой записной книжечкой, шевеля губами, опять обернулся. Его растерянность чувствовалась даже на подобном расстоянии.
— Но это не Купидон. Это ангел Азирафаэль, — отозвался Кастиэль и пояснил. — Древний, первый ангел, первое эфирное существо высшего порядка. У него не сосуд, а данное Всевышним тело — его собственное, он видел самого Создателя в его истинном облике до начала времен.
— Первое существо? — не понял Дин.
— Создания, появившиеся до сотворения Земли, обладают собственными телами. То есть, они могут использовать человеческие сосуды, если захотят, но это не обязательно для них, чтобы появиться на Земле.
— А как же Люцифер? — не понял Дин. — Тогда он тоже должен быть древним с телом, а не клянчить у Сэмми прокатиться.
— Люцифер когда-то обладал таким же, но Михаил лишил его, перед тем как сбросил с Небес и проклял. Если древний лишится данного ему Всевышним тела, все равно, из рая он или уже из ада, по земным причинам, а не от рук эфирного или оккультного, как мы здесь говорим, сверхъестественного существа или оружия, он способен его воссоздать, хотя это и потребует времени. Но не Люцифер: его лишил тела другой архангел по велению Бога, и это наказание.
— Все же, кто такой Ази… Азирафаэль? — спросил Дин, наблюдая за тем, как нелепый гость с Небес, стоя посреди оживленной улицы, растерянно оглядывается, читая вывески и сверяя со своей книжкой. Карта у него там, что ли?
— Страж Восточных Врат Эдема, — сказал Кастиэль и мгновенно пропал из виду, в ту же секунду появился уже возле Азирафаэля. Дин и Сэм издали наблюдали за тем, как он почтительно склоняется, а Азирафаэль мягко улыбается и что-то говорит, качает головой.
— Мне показалось, или он поцеловал ему руку? — скривился Дин.
— Надеюсь, показалось, — отозвался Сэм. — Потому что если они ко всем древним так обращаются, мы с тобой нахамили Михаилу так, что он имел полное право рассвирепеть и возненавидеть нас.
Через несколько минут Кастиэль вновь возник возле братьев, а странный ангел исчез из виду.
— Азирафаэль говорит, что это не он, — сказал Кастиэль. — И он бы с радостью сказал мне о причине подобных аномалий в городе, но не может, у него прямое указание свыше. Он спросил у меня дорогу, в Америке он не был с окончания войны за Независимость.
— Почему он выглядит как клоун какой-то? — спросил в пространство Дин и продолжил, не дожидаясь отповеди от возмутившегося Кастиэля. — Ладно. Поедем, покажу тебе нашего недоантихриста, раз ангел твой не колется, то у нас есть версия. Говорит, что он волшебник, а Хогвартс существует.
— Хогвартс действительно существует, там обучаются британские маги низшего порядка, — ответил Кастиэль, берясь за ручку дверцы. — Стандартизированные заклинания, никаких ритуалов, сотрудничество с обычным правительством. У них даже дипломы государственные.
— Садись в машину, Кас, — велел Дин, залезая за руль. — Чудеса на каждом шагу в этом городе: вазочки, Антихристы, Стражи Эдемов, ты еще с каких-то пор в курсе, что такое государственный диплом. На Небесах методички обновили? — Кас не ответил; когда они подъехали к дому Хасса, Дин остановился. — Вот он со своим отцом.
— Боже… — промолвил Кастиэль пораженно, вглядываясь через стекло в то, что происходило во дворе. Дин и Сэм, переглянувшись, обернулись к нему. — Что же он наделал…
Ничего особенно на взгляд братьев Винчестверов там не происходило. Хасс восседал на крыше машины, свесив ноги, и что-то объяснял, указывая на все окружающие их предметы по очереди. Обычный ребенок, даже на сей раз в шортах, а не брюках, если бы не волосы и худоба, вообще не отличался бы от местных. Его отец, достав из багажника машины насос, накачивал мяч, параллельно заглядывая в какую-то книгу.
— Ты его знаешь? — спросил Дин.
— Да, конечно знаю. Все на Небесах знают его, — отозвался Кастиэль убитым голосом. — Это и есть Габриэль. Настоящий Габриэль, архангел, хранитель трона Господа и глава Небес.
— Подожди, а… а мальчик тогда кто? — только и смог вымолвить Сэм.
— Я не знаю, действительно ли это его сын, но даже если нет, то я точно знаю, кто его мать. Они одно лицо, — Кастиэль с болью посмотрел на ребенка. — И если это его сын, то… Боже, что он наделал. Что они наделали… Нефилимов не должно существовать, но нефилимы — это дети ангелов и людей, а тут архангел и… его мать.
— Да что у него за мать такая?
— Вельзевул, — проговорил Кастиэль, повернувшись к Дину. — Древнее божество хананеев Ваал. Повелитель мух, владыка ада, павшая вместе с Люцифером.
***
Азирафаэль через невысокий, символический забор увидел Габриэля и Хассалеха и вошел во двор. — Здравствуй, Азирафаэль, — улыбнулся Габриэль, выпрямляясь ему навстречу и бросая мяч сыну. — Есть какие-то новости с Небес? — Да, — ответил ангел. — Уриэль прекрасно справляется, ею было принято решение открыть четвертую приемную для душ под руководством Наоми. — Хорошая кандидатура, — одобрил Габриэль. — Что слышно о другой стороне? — Ничего. Вообще ничего, — Азирафаэль украдкой вздохнул. У него за эти полгода был единичный неформальный контакт с Кроули, тот оставил ему сообщение, где сказал, что все пошло в жопу из-за Хастура. Приняв это за свидетельство того, что Кроули остался жив после встречи с Габриэлем, и тихо этому порадовавшись, Азирафаэль, не особо рассчитывая на дальнейшее сотрудничество, все же назначил демону встречу у пруда в Лондоне. Встреча все откладывалась и откладывалась: Кроули запрягли в аду, Азирафаэлю вздохнуть не давал Габриэль. — Отсутствие новостей — тоже новости, — философски заметил архангел. — Что-то еще? — Я встретил сейчас еще одного ангела, — сказал Азирафаэль. — Прямо здесь, минут десять назад. — Ангела? — Габриэль сжал челюсти, глаза его полыхнули холодным огнем. — Да. Это ангел Кастиэль, Уриэль рассказывала мне о нем. Габриэль вспомнил все свои разговоры с Уриэль, но о Кастиэле в них речи точно не шло. Видимо, что-то не настолько значительное, чтобы уведомляли его головной офис, разбирались на местах. Уриэль одно время занималась этим континентом. Габриэль смежил веки, приказывая ангелу Кастиэлю, где бы он ни был, в каком уголке Земли, на Небесах ли, даже и в аду, явиться тотчас перед ним. Кастиэль в машине вдруг потянулся к дверце: — Я должен пойти к нему, он зовет меня, — сказал он братьям мертвым голосом и пропал, появившись перед архангелом. Винчестеры бросились за ним, но стоило им переступить порог, как неведомая сила впечатала их животами в каменную дорожку, и они могли теперь видеть только стоптанные ботинки Каса, щегольские оксфорды Стража Восточных Врат и белоснежные кроссовки архангела. — Хассалех, в дом, — приказал Габриэль, снимая с крыши автомобиля раскрывшего рот Хасса. — Азирафаэль, свободен. А с вами я побеседую. Дин и Сэм поняли, что теперь их ничего не держит, и с трудом поднялись на ноги. Габриэль смотрел на них ясными глазами и улыбался, как и раньше, но отчего-то мороз продрал по коже от его улыбки. Теперь они оба понимали, что принять Фокусника за архангела мог только тот, кто никогда не встречал истинного древнего в его подлинном теле: от Габриэля исходила такая мощь, что перед ним склонялось все живое. — Что ты наделал, Габриэль, — убито повторил Кастиэль, с жалостью глядя на архангела. — Этот ребенок… это повод хуже, чем Антихрист. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кастиэль? — спросил архангел. — Чтобы я убил его? Или матери его отдал, в ад отправил? — Ни в коем случае, — сразу выкрикнул Дин. Габриэль медленно повернулся к нему. — Что? Убивать ребенка за то, что его родители без мозгов? — Ты говоришь мне, что я без мозгов? — уточнил Габриэль. — Ну, это не я сплю с самым жутким демоном, у которого даже имя говорит о том, что лучше бы держаться от него подальше, — продолжил Дин. — Но если ты предлагаешь убить ребенка или, еще того хуже, отправить его в ад, я говорю — нет. Я был в аду, и я умирал. Нет. Что вообще значит «повод»? — Его мать придет за ним, и начнется война между Небесами и адом, — проговорил Кастиэль вполголоса. — Я слышал сплетни о том, что у владыки ада появилось дитя, но и предположить не мог, что оно от тебя, Габриэль. — Габриэль, — вдруг подал голос так и не пропавший из вида, несмотря на приказ, Азирафаэль. — Я только спрошу и сразу исчезну. Помнишь, мы с тобой обсуждали поступок Гермионы Уизли? — Это же тоже из «Гарри Поттера»! — одними губами сказал Дин Сэму. — Да, — сказал архангел. — Я помню, Азирафаэль. — Я никак не могу разобраться с ее душой. Ее… — Азирафаэль, — устало перебил Габриэль. — Насколько ты видишь, я сейчас не на Небесах и никак не могу организовать поиски какой-то души. Всплывет рано или поздно. — Но полгода… — Азирафаэль, свободен, — повысив голос, закончил разговор архангел, и в следующую секунду он, Кастиэль, Дин и Сэм оказались в небольшой гостиной в доме Габриэля. Хассалех выглянул из комнаты, но снова спрятался. Предстояла долгая беседа.***
Кроули уже ждал Азирафаэля на привычном месте. Утки крякали в пруду, шпионы отдыхали от шпионства, переговариваясь друг с другом и обмениваясь репликами вроде: «Помнишь Багдад в девяносто третьем? Так это был я!» и «Так вот кто в меня стрелял! Ну ладно, а Кабул, две тысячи второй? Ага, вспомнил позорище? Так вот, а это — я!», а ангел и демон в неловком молчании сели на скамейку и теперь отчаянно старались друг на друга не смотреть. — Я прибыл сюда только затем, чтобы узнать, что случилось с Гермионой, — наконец сказал Азирафаэль. — Уриэль обмолвилась, что она отвлекла Хастура, и тогда Уриэль отвела от меня смертельный удар Вельзевул. Мы с Габриэлем думали, он ее убил, но если так, она должна быть у нас, но я смотрел очереди, был во всех приемных, ее нет даже в списках, а прошло полгода. Неужели Хастур оставил ее в живых? — Технически да, — бесцветно сказал Кроули; за полгода, что они не виделись, он поблек и словно потерял возраст, как бывает со всеми в аду. — Она в больнице святого Мунго. — Она пострадала? — Азирафаэль засуетился. — Надо к ней, срочно, может, я как-то смогу еще как-то помочь, моя ангельская сила способна исцелять. Демонская не была на это способна, она была направлена на разрушение, а созидательная — лишь на неодушевленные предметы. Кроули, не возражая ни словом, щелкнул пальцами, перемещая их в магическую больницу прямо в палату, предварительно сделав невидимыми. Ангел огляделся, не сразу узнав в бледной тени человека прежнюю героиню и декана факультета Гриффиндор Гермиону Уизли. На кровати сидела молодая женщина с совершенно остановившимся взглядом. Она смотрела на противоположную стену и иногда медленно моргала; из приоткрытого рта у нее текла слюна. Азирафаэль взглянул в ее глаза и увидел абсолютную, страшную пустоту. Такими были Адам и Ева до того, как Бог вдохнул в них жизнь. — Хастур поглотил ее душу, — объяснил Кроули, видя, что ангел от шока и слова вымолвить не в силах. — Твой ангел даже с собой ее не забрал, хотя мог. Тело ее в порядке, я все исправил, она ведь теперь неодушевленная. — Я даже не знал тогда, что это она отвлекла, я не видел, — с трудом проговорил Азирафаэль. — Уриэль сказала мне уже на Небесах. — Я знаю, ты бы не оставил, — демон щелчком пальцев закрыл Гермионе рот и вытер подбородок салфеткой, взлетевшей со столика у постели. — Как Адам? — спросил Азирафаэль, не отрывая взгляда от мертвых глаз женщины. — Плохо, — Кроули пожал плечами. — Разве может быть по-другому? Он лишился трех друзей в один день. И та, кто принесла ему письмо в сказку, теперь овощ. А ты где был, когда я его успокаивал? Вообще где ты был эти полгода? — Габриэль отдал прямой приказ, — Азирафаэль на мгновение закрыл глаза, перенося их обратно к пруду. — Хасс на Земле, и Габриэль растит его в Америке. Говорю только потому, что выведать это — вопрос времени, а так вы не полезете на Небеса и не убьете тех, кого можете убить, чтобы узнать об этом. — Куда делась Михаил? — вдруг спросил Кроули. — У меня задание это выведать, и проще у тебя спросить и не мучиться. Наши давно бы отправились штурмовать ваш офис, если бы Хастур не паниковал и не истерил, что это ловушка, она внезапно появится и на своей территории точно даст ему пизды. А он у Вельзевул главный по сокращению ваших штатов, потому в военной стратегии даже она ему не приказывает. — Я не знаю. Я не спрашивал о Михаил, — ангел вздохнул и потер виски пальцами. — Неужели Вельзевул действительно хочет войны за Хасса? Он ведь ей не простит, если что-то случится с Габриэлем. — Ты думаешь, она его убить хочет? — фыркнул Кроули. — Да никогда, всех, но только не его. Победит, свяжет, запрет в шкаф и, когда случатся особо плохие дни, будет доставать, трахать и потом засовывать назад в шкаф. — Габриэль отдаст ей Хассалеха только через свой труп, — серьезно ответил Азирафаэль. — Ты не думал о том, что если Вельзевул убьет Габриэля или пленит, у Хасса останется только один родитель, и ему не к кому будет пойти? — тихо сказал Кроули. — И пока он не стал сильнее всех существ, он будет с ней, вынужденно, но когда Вельзевул останавливало насилие. Вполне вероятно, что она согласна и на такой вариант, судя по тому, что она мобилизовала Дагон. — Дагон?! Помимо Хастура за нее теперь еще и Дагон? — опешил Азирафаэль, не предполагавший, что владыка ада будет распространяться о рождении ребенка. — Дагон считает, что нефилим демона и архангела на стороне ада — это невероятное оружие в битве против Небес, — отозвался Кроули. — Потому Вельзевул сделала ее своей правой рукой. И если у Вельзевул может не хватить духа убить твоего начальника, Дагон его зубами загрызет, и у нее есть причины помимо обычной ненависти к белокрылым. Одна причина. Если не будет Габриэля, у Дагон не будет конкурентов. — Боже, — ангел закрыл лицо руками. — А еще за нее я, — добавил Кроули и невесело усмехнулся. — Что за выражение лица? Думал, только ты исполняешь прямые приказы? — Тогда зачем ты мне это говоришь? — едва слышно спросил Азирафаэль. — Чтобы у Габриэля появился повод собрать союзников, — пожал плечами демон и сунул пальцы в карманы. — Убеди его сказать кому-то, кто у вас там наверху умеет в руках держать не только отчеты. Тот же Рафаил, в конце концов. Как только Хасс окажется в аду, а это случится, как я понял, только в случае гибели твоего святейшего, начнется Апокалипсис без всяких всадников. Я не хочу войны, как и раньше не хотел. Вам нужен кто-то, кто справится с Хастуром, потому что, если я правильно понял расклад сил, Уриэль будет против Дагон, Габриэль Вельзевул никому не уступит, как и она его, мы с тобой изобразим великую бойню, не впервой, а Хастур… куда делась все-таки Михаил? Если она все же за вас, а вы ее прячете, ты скажи, я не передам, если не хочешь. — Проблема в том, что ее нет, — тихо сказал Азирафаэль. — Я понятия не имею, где она может быть. На Небесах о ней молчат, словно ее никогда не существовало. — И Вельзевул говорит, что она точно не может внезапно появиться, — задумчиво добавил Кроули. — Скорее всего, она знает, но не хочет говорить Хастуру. — Почему? — спросил ангел. — Потому что Хастур не переживет, что ее прикончил кто-то другой, — сказал Кроули, подумав о том, что, пожалуй, никому на свете и во тьме не расскажет, что видел пять тысячелетий назад, как архангел, роняя на камень золотые слезы, отрезала демонским ножом свои длинные волосы, на которых, улегшись на них щекой, мирно спал один из самых страшных существ вселенной, герцог ада Хастур.***
Кроули всегда знал, что Хастур — сторонник масштабных долгосрочных проектов: он не соблазнял простых смертных, занимался лишь власть имущими и священниками, но Кроули и помыслить не мог, что он обладает таким невероятным терпением. С самого падения демон уверял одного единственного архангела в том, что произошла чудовищная ошибка, он не хотел, просто так получилось, и теперь он должен быть в аду, где все претит ему, ему претит порок и кровь, которую в аду необходимо проливать просто чтоб выжить. Понадобилась тысяча лет, чтобы Михаил поверила и пришла на встречу с ним без оружия и доспехов, облачённая лишь в собственное тело, не в человеческий сосуд, чужой и всегда претивший Хастуру — она специально до этого выбирала мужские, показывая ему, что их встречи ни в коем случае не свидания. Но в то утро пришла сама, остановилась на входе в пещеру, в которой, как сказал ей демон, он обитал, чтобы не возвращаться в преисподнюю. — Я ждал тебя, — Хастур прижал к губам ее пальцы, стоя перед ней на коленях, не решаясь даже поднять на неё взгляд. Михаил взяла его за подбородок и заставила посмотреть на себя: — Что бы ты делал, если бы я не пришла? — Искал бы тебя ещё миллион лет, — сразу ответил Хастур. Она позволила ему себя раздеть, легла рядом на его расстеленный прямо на покрытых резьбой камнях плащ. Хастур мягко привлёк ее к себе, неторопливо, давая привыкнуть одновременно к ощущению беспомощности в чужих сильных руках и абсолютной власти над ним. Он приручал ее тысячу лет с себе новому, к своей тьме, уверял, что не стоит его бояться, и Михаил поверила, как верят только ангелы: без оглядки и сомнений. Она сама обняла его за шею, положила его ладонь себе на грудь, подняв ногу ему на бедро: Хастур дал ей полную свободу действий. Они занимались любовью почти весь день, пока она не устала, и не легла щекой на его плечо, глядя из-под полуприкрытых век на сплетение их тел под закатным солнцем, светившим прямо в пещеру. — Теперь, когда я здесь, что мы будем делать? — спросила Михаил, чувствуя, как Хастур водит кончиками пальцев по ее спине жестом бессознательной нежности. — Я буду ждать, — ответил Хастур. — Осталось совсем недолго. Я ждал уже тысячелетие. — Не понимаю, — тихо сказала Михаил, поднимая голову и глядя на него. Хастур перевернулся, оказавшись на ней сверху и закрыв собой солнце, теперь оно багровым нимбом полыхало за его головой, как адский огонь. — Где ты, — тихо спросил он, долго поцеловав ее в губы; в поцелуе не чувствовался привкус крови, как всегда раньше. Михаил специально, чтобы не сделать ему больно своей благодатью, шла к нему по языческому городу, нарочно ослабевая: она знала, что будет делать в этот день, и настолько доверилась, что и помыслить не могла о предательстве. — Я с тобой, — она погладила его по спине и улыбнулась с такой любовью, что будь у демона совесть, она бы разъела его изнутри. Но ее не было. — Михаил, оглянись. Я спрашиваю, где ты, а не с кем. Архангел оглянулась, все ещё не понимая, не веря, и демон щёлкнул пальцами, создавая ветер в пещере, который сдул песок к стенам, больше обнажая и до того заметную резьбу по каменному полу. — Я все равно не понимаю, Хастур, — ее улыбка стала виноватой. — Когда ты рядом со мной, я ни о чем не могу думать. — Я знаю, — он посмотрел на ее губы, потом глянул в растерянные глаза. — Ты в ангельской ловушке, — наконец смилостивился и пояснил он. — Я их придумал. Ты здесь отрезана от всего мира, а главное, от Небес. Ты слабеешь без присутствия Всевышнего, который, конечно, вездесущ, но только не здесь. Здесь ты одна. Точнее, здесь ты со мной. Михаил смотрела на него снизу вверх молча, не в силах осознать и поверить. — Ты без оружия, без благодати, я почти всю ее выжег в тебе, — продолжил Хастур и усмехнулся. — Ты не знала, что такое для ангела близость с демоном, верно? Думала только о том, что на меня влияет твое присутствие, что я внутренности выкашливаю. — Ты меня поймал? Но зачем? Я ведь сама пришла к тебе. — Хочу, чтобы ты пала вместе со мной, — Хастур провёл рукой по ее длинным тяжелым волосам, волной лежащим на каменном полу, на котором он несколько дней вырезал символы, способные удержать архангела. — Я ждал этого тысячу лет. Неужели ты думала, что я добивался твоей любви? Она и так у меня была. А с тобой я стану владыкой ада. — Простой демон станет владыкой ада? — презрительно сказала Михаил, пытаясь сбросить его с себя. Ей было горько до боли, что она поверила ему, демону, пойдя наперекор всем своим убеждениям, а оказалась всего лишь ступенькой в карьерной лестнице. — Никогда этого не случится. — Это ты знаешь меня как простого демона, — усмехнулся Хастур. — Тебе оказана великая честь, Михаил, ведь ты падешь из-за герцога ада, — ему надоели слабые, но постоянные попытки вырваться, и он сжал ее руки, больше не играя нежность и трепетное отношение, свойственное ему в раю и усыпившее бдительность Михаил — слишком его поведение было похоже на прежнее, и она не связывала имя своего Хастура с доходившими до Небес сведениями об ужасающих деяниях герцога ада, от которых содрогалась даже преисподняя. Хастур в ее понимании был тем, кто в аду вообще ничего не делает, только сидит на скалах и скорбит о падении вот уже тысячу лет, а герцог, герцог ада, безымянный для Небес, был невыразимым злом, сподвигшим на первое в истории убийство самого Каина. Теперь зло обрело имя, и Михаил отвернулась, закрыв глаза, чтобы не видеть его. — Ты слабеешь, — озвучил очевидное демон, наблюдая за ней с вниманием вивисектора. — Я мог бы уйти и оставить тебя, вернуться, когда ты впадешь в отчаяние без Его присутствия, — он ткнул пальцем в нависший потолок пещеры. — Но я так никогда не сделаю. Никогда тебя не оставлю. Разве я пропущу такое зрелище? Михаил, взглянувшая на него, когда он снова заговорил, опять отвернулась, глядя в стену. О, он действительно расстарался для нее: привыкшие к темноте глаза теперь различали мелкую резьбу по камню — он покрыл символами всю пещеру, не только пол, а она не заметила, потому что он специально позвал ее днем, а когда они разделись, он лег так, чтобы солнце освещало ее, сказав, что хочет видеть, а на самом деле ему надо было лишь, чтобы свет ее ослеплял, и она не увидела раньше времени, что попалась. Да и откуда ей было знать о том, что ангелов можно поймать? Ей казалось, что он любит ее, а он нарочно ее выматывал, чтобы не оставить сил к возможному сопротивлению. — Не расстраивайся, — низкий, с вибрирующим на глубине легких смехом голос Хастура вырвал Михаил из убежища собственных мыслей, он повернул ее лицо к себе и шепнул прямо в губы. — Когда ты падешь, мы отправимся к ледяному озеру, я дам тебе свой меч и возможность меня убить. Ты представить не можешь, насколько тебе станет легко у нас, внизу. Давай, скажи, как ты меня ненавидишь. — Я люблю тебя, Хастур, — ответила Михаил и добавила. — И убью, как только представится возможность. — Ты не лжешь, — разочарованно протянул демон. — Действительно любишь. А если так? — он приподнялся, развел руками ее колени, и Михаил отвернулась от него снова, закрыв глаза от невыносимого стыда. Неужели сегодня, всего несколько мгновений назад по меркам бессмертных, она могла чувствовать наслаждение от прикосновений этого отвратительного существа? — Когда ты стонала мое имя, мне нравилось больше, — подначил Хастур, поднимая голову. — Что случилось, неужели что-то испортило тебе настроение? Кто посмел, скажи, я заставлю его пожалеть об этом, — он взвыл от смеха, снова наклоняясь к ней. Михаил кожей и всем своим нутром чувствовала его горячее дыхание, упиваясь своей виной. Она сама пришла сюда, к нему; когда она выберется, эти воспоминания станут ее броней, цепью на ее шее, которая удержит от падения, что бы ни случилось. Она не скажет ему ни слова больше. Он не оставил ее в покое, и Михаил из-за его плеча уставилась на потолок пещеры, на сталактиты, нависающие над широкой спиной Хастура. О, если бы один из них упал, пронзив их обоих насквозь! Неожиданно, послушный ее желанию, каменный нарост отломился, и архангел с болезненной детальностью увидела, как он попадает прямо в позвоночник демона… и раскалывается, осыпаясь, словно был из стекла и упал на гранит. Хастур, словно не заметив, долго поцеловал ее в губы, и вдруг в сердце Михаил загорелась надежда. Убить его сейчас не получится даже ценой собственной жизни, но сбежать она все же сможет. Он вырезал ловушку на камне: она сокрушит этот камень, чего бы ни стоило, выйдет и станет воплощением гнева Небес, беспощадным ко всем демонам. Она была глупа, раз поверила, что в ком-то из них могла остаться какая-то частица света, и если даже в Хастуре все извратилось, обесчестилось, стало отвратительно, то никто из них не заслуживает пощады. Как и те из людей, кто пойдут за ними. — Ты хочешь спать, — сказал демон, замечая, что она устало опускает голову к плечу: Михаил видела, что так делают смертные, пусть поверит, что именно так действует недостаток благодати. Откуда ему знать наверняка, никто из демонов никогда еще не брал в плен архангела. — Иди ко мне, — он обнял ее одной рукой, но Михаил убрала ее со своей талии. — Ну хорошо, нет так нет, — он улегся на ее волосы, продолжая наблюдать из-под ресниц. Михаил, изображая с час спокойный сон, словно бессознательно положила руку ему на бедро: Хастур сразу же, как она и предполагала, придвинулся ближе, и она смогла дотянуться пальцами до ножен. Сон не нужен демонам, он для них — ненужное удовольствие, но Хастур себе в них никогда не отказывал. Когда он по-настоящему уснул, Михаил вытащила нож из ножен у него на поясе и принялась осторожно отрезать свои волосы, раньше спускавшиеся до середины бедра, слушая его мерное дыхание. Хастур любил обернуть ее волосы вокруг своей шеи, намотать на руку, вот и сейчас он спит на них, вдыхая запах и наслаждаясь мягкостью прядей. Михаил тряхнула короткими волосами и поднялась на ноги, приблизилась к краю пентаграммы. Земля задрожала под ней: кровь потекла из глаз, и выступила на губах розоватая пена от напряжения, но треснул свод пещеры, и когда Хастур недоуменно поднял голову, скала обрушилась на него многотонным весом. Нарушился рисунок, и Михаил взмолилась брату, упав на колени без сил. Кроули не желал вмешиваться. Он видел, как герцога ада заваливает валунами, как он выбирается из-под них невредимый, но время уже упущено, и теперь между ним и обессиленной Михаил, оставшейся практически без благодати, стоит Габриэль, держа в руке сверкающее копье, а Михаил спокойно поправляет на себе мужской плащ явно с его плеча. В руке ее Хастур заметил собственный выкованный им в аду клинок. — Слушай, — вдруг спросил Кроули у Азирафаэля. — Ты не знаешь, кем была Вельзевул до падения? — Я видел ее всего однажды, — отозвался ангел. — Больше не мог. — Почему? — Свет ее был нестерпим порой даже для меня, — пояснил Азирафаэль. — Она была как Денница. — Как Люцифер?! — Да. С ними обоими были только Габриэль и Михаил. И Хастур. Хастур мог смотреть на кого угодно.
