Попасть и не пропасть

Мы строим планы на будущее, которые периодически строят нас. Тол Имонн

      Проснулись — улыбнулись. Кто рано встает, тот всех достает, солнышко… — хуёбышко. Не было никого солнышка, был холодный английский ноябрь. Это, конечно, не суровая зима в России, но и моему детскому тельцу как-то не до различий в климатических условиях. В общем, уговаривать себя проснуться не пришлось. Помимо того, что каждый ребёнок обязан быть занят при приюте, мороз — лучший мотиватор, чтобы побыстрей одеться и стенать о раннем пробуждение. Судя по информации, в которой меня утопил Колин, но которая благополучно усвоилась за ночь, вчера Дэнни стало плохо и он отлёживался, пока другие учились и работали. Потом проснулся уже я и чудом никого не распугал своими метаниями. Дело ясное, что дело тёмное: либо дети теперь умирают от банальной мигрени, либо у меня паранойя. Ставлю на паранойю, не хотелось бы иметь тайного недоброжелателя. Но вопрос оставлю открытым. Как говорил первый в мире детектив-консультант: «Если строить догадки, неизбежно начинаешь подстраивать факты под свою теорию, а не строить теорию на основе фактов». Так, за одно утро, мне пришлось стремительно преисполниться в своём познании. Постигнуть дзен, конечно, не светило, только не с моим взрывным характером. Но отказ от привычных бытовых вещей и удобств в добровольно-принудительном порядке обязывал довольствоваться малым, радуясь, что это не приют конца девятнадцатого века (который описывал старина Диккенс), а всего лишь конца двадцатого. Накинув на себя поношенный тёмно-синий свитер, который из-за своей растянутости открывал вид на тонкие ключицы поспешил умыться и отправиться со всеми на завтрак. Ух, как всё любопытно! Группкой детей, мы шумно передвигались в столовую, рассматривая светлый и относительно чистый детский дом. Точнее, рассматривал его только я. Остальному местному контингенту всё хорошо знакомо и привычно, так что толкаясь, словно одичавшие, они с криками и визгами, неслись за едой нестройной толпой. Если считать всё интерактивной игрой, то мир становится проще. И симпатичнее. Например, съешь субстанцию, по ошибке именуемую кашей — получишь уникальное достижение: «иммунитет к ядам». С кислой миной вглядываясь в нечто среднее между овсянкой и кем-то пережёванной овсянкой, всерьёз смаковал мыслю, что если приправлю её вкусом своих слёз, то она волшебным образом станет съедобнее. Или жиже. Тогда получится в ней утонуть. Выходить из зоны комфорта — то еще удовольствие, но с тяготами реальной жизни кое-как примиряли воспоминания о могущественном фаноне. Может окажется, что я наследник влиятельного рода, который отчаянно меня ищет? Мечты-мечты, маловероятные, но приятные. Ещё, как вариант — понравиться приёмным родителям. Едва ли это сложнее, чем «Миссия невыполнима» с Томом Крузом, но подводные камни всё равно имеются. Вселение ощутимо сгладило эмоциональные углы, чтобы излишне не пиздострадать, по прошлому не скучать и со своей версией этого мира не встречаться. Но на имеющиеся возраст и зашоренность сознания это не повлияло. Родную шаблонность и стереотипность мышления никуда не деть, а памяти только повод дай. Она услужливо подкидывает истории, где англичане своих чад хоть и не ограничивали в разумной свободе действий, но всерьёз никогда не воспринимали. Типа: «маленький человек, маленькое мнение». Выходит, что остаюсь я один с никому не нужным ревностным чувством свободы и наличием устоявшегося менталитета, который как назойливый комар в закрытой комнате: с горящим светом хер найдёшь, а выключишь — пищит и ползает по всему телу. Русская изюминка. Вроде и не собираюсь разгуливать с воздушным змеем по английским дорогам*, но сам факт запрета наводит на крамольные мысли и желание нарушать. Будто вы бы не потыкали в красную кнопку, в которую тыкать запретили… В связи с этим — нужен план. Настолько космический, чтобы НАСА отдыхало. Я буду словно Мюнхгаузен тянуть себя за волосы из этого болота. Практика компьютерных игр, подсказывает мне… (Чувствую себя Трелони, предсказывающей мучительную гибель всему живому, печально, что трезвый. Ладно. Со вселенским злом по ходу дела буду разбираться.) Первое, что делает каждый любитель — заявляется к гоблинам. Может, они и не выполняют многих функций посредников, о каких мне приходилось читать в прошлой жизни, но никто не откажет в консультации за копеечку. Что там обычно следующим пунктом у великих попаданцев… Поход к букинисту? Про великого, я, может, и загнул. Но когда в буквальном смысле находишься в тщедушной тушке ребёнка и ешь остывшую слипшуюся в один большой комок кашу, а хочется мяса с кровью гипотетических врагов, то можно и слегка превознести себя. Мнимое величие спасает от упаднического настроя. В конце концов, как типичный знаток сюжета — буду вершить историю, стану главным героем! Шучу. К чёрту лишнее внимание, надо поступать по-умному и по-тихому, роль серого кардинала меня вполне устраивает (скромненько), а отсутствие аплодисментов я переживу. Главное не заигрываться. К сожалению, мой план, в отличие от космоса, не безграничен и еще на начальных этапах забуксовал, столкнувшись с ощутимой проблемой. Моя гениальность упёрлась в финансовую составляющую. Новость дня! Даже просто доехать до Лондона — стоит денег. Как грустно, что мир строится на меркантильности! Утирая скупую слезу ни в честь человеческой жадности, и еще раз вяло потыкав в вязкую жижу, от вида которой желудок жалобно завыл раненым китом, я пошёл в сторону кухни. Над макушкой зажглась иконка метафорической лампочки, с лица сбежали мрачные тени, им на смену пришло полное умиротворение. Голову простреливали тысяча и одна мысль и, кажется, впервые на моей памяти активный мыслительный процесс был настолько приятным и безболезненным. Идея, зародившаяся и настойчиво пробившая себе путь через тернии сознания, была проста как кнат. Помимо учёбы, занятия детдомовских ограничены и скучны — это уже упоминалось. Ты либо помогаешь воспитателям по хозяйству, либо сидишь с более мелкими, либо умело скрываешься где-то за пределами зоны ответственности, где тебя не припашут к первым двум действам. Прятаться на холоде мне не хотелось, сидеть с детьми тоже. Поэтому решение мягко, но настойчиво убедить девушек, которые здесь работали, заняв место кухарки (и получая вполне осязаемую, хоть и небольшую зарплату из местной казны), что я им жизненно необходим, казалось единственно верным.       Арочные двери открылись без скрипа, но всё равно распугали стайку детдомовских от четырнадцати до семнадцати. Я тихонечко засмеялся, когда те кинулись размахивать вафельными полотенцами, в панике гоняя сигаретный дым. Правда недолго. Довольно быстро все забыли, что вроде как нарушают правила и обвинительно нависли надо мной, на что я деланно-страдальчески закатил глаза и фыркнул. Грозные воробушки окружили и сейчас заклюют. К их глубокому сожалению важностью момента я не проникся, да и испепеляющий взгляд меня не брал. Разве что ладошки вспотели, да и то потому, что на кухне оказалось на порядок теплее, а запах царил такой, что, по-моему, тут обитает чей-то неупокоенный дух и тараканы в углу подохли из солидарности к несчастному. — Чего тебе? Добавки не получишь, у всех порции равные. — Худощавая, но очень милая девушка подошла ближе, выпячивая вперед узкие плечи и грудь-единичку. Напоминание о завтраке заставило скривиться. Аппетит безобразным образом испортился ещё до прихода в обитель поварёшек и каш с комочками. Ладно, пусть эта юная коммунистка несёт свою справедливость в массы, потом поймёт, что совсем уж равных нет и кто-то всегда равнее. — Я не за этим, — белозубо оскалившись, одним видом утихомирил флюиды негативы, летающие по помещению. — Возьмите к себе на кухню работать. Могу тяжести таскать, мелкие поручения выполнять или готовить… — «повкуснее» деликатно повисло в воздухе, чтобы раньше срока не оказаться выставленным за порог. Детское личико в плане манипуляций оказалось уникальным даром. А в сочетание милой невинности и непомерной наглости (второе — сугубо личная черта, как клещ тянется еще из прошлого мира, привязалась, родненькая), отпирало самые прочные сердца, главное подобрать ключик по форме. — Ты себя видел? — по-доброму рассмеялась девушка и, противореча самой себе, протянула пирожок. — Тяжести он таскать собрался. Помрёшь еще под какой-нибудь тарой с супом, а мне объясняться. Как бы больше вреда не принёс. Гнев сменился на милость. И облокотившись на стол, меня как диковинного зверька препарировали взглядом, будто надеялась, что я сбегу под прицелом медовых глаз. Но несмотря на мой бомжевато-хипстерский прикид: поношенная обувь, чересчур короткие джоггеры и заправленная в них необоснованно широкая рубашка в мелкую клетку, с накинутым поверх свитером — я всё еще был собой. Неотразимым, беззастенчивым и блондинисто кудрявым. Поэтому нагло рассматривал её в ответ. Красивая и бойкая. Именно такие обычно становятся заводилами и душой компании. «Мне нравится» — вынес свой окончательный вердикт. Всё таки, смею надеяться, что в людях хоть чуточку разбираюсь и язык тела считываю без труда. Она явно настроена благожелательно. Стоит самую малость надавить. Комментарий меня никак не задел, спорить не хотелось, потому что он довольно ёмко и точно характеризовал мою нынешнюю комплекцию, но это же не повод отступать от намеченного! — Лучше помру под тарой, чем от вашего супа, — не отставал я. — Предлагаю пари! Выбирай блюдо, вместе готовим, если не понравится скорость, исполнение или качество, я уйду. — хотелось добавить еще пафоса, аля «Мерлин свидетель», но мало ли как тут работают магические клятвы, тем более, что не маги не оценят таких порывов, так что пришлось ограничиться лишь протянутой ладонью, в качестве свидетельства скрепления договора. — Можешь звать меня Марго, Волчонок. — хмыкнула, отведя взгляд первой. — К нам мальчишки редко забегают не за едой, а ты еще и оскорбляешь, нахалёнок! Ситуация её явно забавляла, потому что голос не терял ироничной нотки. — Развлеки меня. Сегодня готовит Памела, с ней и посоревнуешься, сделаете пудинг. А этот с тобой? — она кивнула мне за спину, где обнаружился Колин, хвостиком приклеившийся с утра пораньше. Еще одна головная боль. Вроде и бросить жалко, но и хлопот прибавляет. Эх, щедрая моя душа, когда только почерствеет, сволочь! — Со мной, — важно покачал головой. И пусть со стороны я пока больше театральный шут, чем деловая булочка, но это вопрос времени и усиленных тренировок перед зеркалом. Пудинг, так пудинг. Не теряя времени, поспешил к кухонной утвари, обдумывая перечень продуктов. Вряд ли эти дети привыкли к изыскам, поэтому найти различных специй не рассчитываю. Традиционными английскими рецептами тоже не владею, помню только, что в Англии «пудингом» называют как сладкие пироги из различных круп, так и мясные запеканки. Вот и поищу ингредиенты на второе. В богатом прошлом обстоятельства вынудили потратить несколько лет на поварскую школу, которая вывела из привычной зоны комфорта. Закончить которую пришлось исключительно на чистом принципе и упрямстве. Зато потом, уже в качестве «практики», будущих поваров устроили в приличные заведения. Для меня этот период был промежуточным между учёбой в школе и учёбой в институте, поэтому о потраченном времени сожалений не было, а навыки, чтобы приятно радовать родственников по праздникам, оказались полезным приобретением. Как по мне, в процессе приготовления пищи нет ничего завораживающего. Для меня это было хобби, было работой, но получать удовольствие получалось эпизодически. Начиная от скупой похвалы в виде чисто вылизанной тарелки с просьбой о добавке, неожиданной премией и верхушкой удовольствия служил фактический результат — готовое блюдо и долгожданная передышка до следующего заказа. Всё остальное закулисье большой кухни — это крики, мат и пот. Никакой красоты, никакого изящества, чтобы там не преподносила индустрия кино простому обывателю. В детских руках стальной нож выглядел пугающе большим, пальцы не привыкли к правильному положению и норовили соскользнуть, так что процесс «быстрой нарезки» лука существенно замедлился. Мясо небольшими кусками тушилось в собственном соку и воде, а очищенный вареный картофель ожидала ужасная пытка — быть помятым в пюре. Еще одной неприятной изнаночной стороной кулинарии является то, что от постоянных испарений портится кожа на руках и лице, а от влажности и постоянной нарезки различных продуктов страдают ногти. Конечно, вы не увидите взмыленного шефа, но это лишь потому, что их основная задача на кухне — это контролировать действия глупых рядовых поварят, получать свои миллионы и быть «лицом» ресторана. Но, по правде говоря, почти все кто добирается до этой должности, добивается её своим упорным трудом и действительно «достоин». Не удивлюсь, если поварское дело тесно связано с зельеварением. И как искренний фанат желчного характера профессора Снейпа, извинюсь перед ним… Мысленно. Мне с его котлами не по пути. Я своё отпахал и торжественно клянусь, что это последний раз, когда потею не в постели… До которой мне минимум девять лет, кошмар! А еще целый второй раз пережить буйство подростковых гормонов, но уже с новой для себя стороны: ломающийся мальчишеский голос и онанизм. Куда плакать?! Это ведь не предел моих мечтаний! Что потом? Да я же на подсознательном уровне предпочитаю мужской пол! На всякий случай мысленно представил себя с девушкой и понял — не тянет ни на какую Машку за ляжку. Миленько. Ничего не имел против сексуальных меньшинств, но в моё время они как-то довольно быстро перешли в состояние «большинств», а я так и остался натуралкой с опытом специфических экспериментов за спиной. Внутренняя королева драмы включалась в процессе работы, развлекая больной мозг бесконечной болтовнёй и самоиронией, пока мелко рубленое мясо аккуратно ложилось между слоями картофеля, смешанного с обжаренным луком, а огромный поднос отправлялся в духовой шкаф. Теперь можно позволить себе расслабиться и наблюдать. Моя «соперница», от приторности имени которой аж рот вяжет, натирала сырой картофель в пюре. Ужас, аж волосы на затылке зашевелились. Наверное, кашу тоже она готовила. Чтобы дать ей выиграть, мне надо сейчас уйти и вернуться, когда от моего мясного пудинга останутся угли. Наш конкурс выдержали только самые стойкие: у Памелы осталась группа поддержки в лице пары младших подруг, которые здесь скорее грелись и бездельничали, чем помогали, а так же Колин, внимательно слушающий поучения Марго. — Ужин в духовке, мой капитан, какие указания будут теперь? — пришлось вклиниться в нескончаемый монолог, чтобы не остаться тут на ночь. — Скажу по секрету: Памела готовит так себе, но мне было любопытно, что ты покажешь на её фоне. Вполне неплохо, я удивлена. Где только научился? — с серьёзным лицом похвалила Марго, но уже секунду спустя, проказливо ухмыльнулась. — Теперь слушай мои указания, портовый щеночек. По будням, до обеда я готовлю одна на сорок детей и четырёх преподавателей, — увидев мой удивлённый взгляд, она добавила, — могу себе позволить, школу уже закончила, а вот тебя буду ждать на завтрак, ужин и на выходных, если хочешь заработать. Другие заходят редко, в основном составить мне компанию или помочь по мелочи и получают честные пару фунтов. Рацион тут не очень разнообразный, да ты и сам в курсе. Рецепты висят на стене. Будут вопросы — спрашивай, сейчас можешь идти. И последнее… Так и быть, на ужин отложу тебе порцию посъедобней. — Подмигнув, девушка потрепала Колина по голове и поднялась с подоконника, на ходу выкрикивая что-то про криворукость Памелы и что она сейчас всё исправит.

***

Как-то так и потекло: я радовался десятичной системе в Англии, которую ввели относительно недавно и получал свои законные, хотя скорее всего и преуменьшенные, сто пять фунтов в неделю, которые временно оставлял серьёзной на вид, но простодушной внутри Марго. Детей тут было относительно немного, но при этом некоторые, это я намекаю на свою непосредственную неофициальную начальницу, умудряются почти не пересекаться ни с кем, кто сам не забегает к ним и знает о других лишь с чужих сплетен. Раскрылось это, когда мне надоело отзываться на «Волчонок». Тогда на моё недовольство она покаялась, что пусть мельком и замечала меня в коридорах, но всегда держалась подальше от «нестабильной малышни». Да и прозвище как-то привязалось, пришлось смириться и привыкнуть. Здесь вообще легко ко всему привыкали. Сложилось деление на младшую — преобладающую группу от 3 до 8 лет, и старшую 8 — 18. Удобно, значит пусть и дальше работает. Колин почему-то повадился спать со мной. Правда не исключалась версия, что это я сплю с ним, потому что выяснять кто владелец кровати, а кто наглый захватчик было откровенно лень. Пока пацан спасал от холодных ночей и неосознанно удерживал от бурных истерик — эгоист внутри довольно молчал. Пару раз нас пытались высмеивать и если при мне с прошлой жизни осталось дивное качество: «патологически насрать», то карманная грелка ходила надувшаяся, как сайгак. С помощью детской необузданной фантазии и наивного взгляда на жизнь, он уверился, что меня это унижает и постоянно вступал в бессмысленные словесные споры, грозившие вылиться в драку, лишь подстёгивая хорошо знакомых, обделённых интеллектом мальчишек на пакости. В общем, пока он изображал из себя Сикстинскую Мадонну, вставшую на защиту моей чести, мне пришлось разгребать вытекающие из этого последствия. Зажав Рика (как достающего больше всех) без его подпевал, я менторски вещал о значении его полного имени, и как нехорошо столь благородному сэру провоцировать маленьких детей на драки. Короче, давил на совесть, нагло злоупотребляя знаниями из исторических фильмов. А для закрепления эффекта пообещал плевать ему в завтрак, как новый личный шеф-повар, если не прекратит мне нервы трепать, а то зубов много стало, подзабывать начал, как целовал землю у моих ног. Скажете, что угрожать ребёнку мелочно? Но и с волками жить — по волчьи выть. Кулаки у меня поменьше его, а магия пока никак себя не проявляла, так что всё было чистым блефом. Отличный лайфхак, который прокатывает только с тупицами и детьми. Двойное комбо и с теми, и с теми. Может и жестоко, но как завещал засранец Картман: «Порой логики и доводов недостаточно. Порой надо зачморить тех, кто думает иначе». Признать себя засранцем и воспользоваться советом кумира было не трудно, мук совести не испытывал и даже на сердце полегчало. Именно решение таких мелочей и отвлекало от дум об утраченном прошлом и туманном будущем. До этого я будто старался притворяться тем, кем на деле не являюсь, а пустив всё на самотёк, стал… Собой. Жизнь с первых минут указала мне место, так что рваться в гущу приключений Поттера, становясь его верной подружкой не хотелось. Возможно, его везение не всесуще и не сможет перекрыть клеймо «любимчика Судьбы» и я словлю шальную аваду или, чего похуже, долгосрочное проклятие. Да, это не оговорочка, в моей личной шкале дерьмометра — долгая и мучительная смерть стояла сразу за безболезненной, на запредельном — одиннадцатом уровне из десяти существующих и испытывать удачу не хотелось. Такой вот не геройский попаданец из меня вышел. Если помирать, то исключительно быстро. К несчастью, пройти мимо борьбы бобра с ослом не мой вариант, иначе на кой я вообще тут сдался? Богини вроде как вежливо попросили о помощи… Вдруг потом методом Картмана попросят, так что решено! Стану наставником для героя! Вся посильная помощь, которая исключает личный контакт и возможна на расстоянии, приветствуется. О, да я техподдержка! Буду отправлять ему мотивирующие цитатки совиной почтой или в печеньях с предсказаниями, аля: Не ссы, квакуха, всё болото будет наше! Томный Том хочет тебя… грохнуть, но ты всё преодолеешь, главное — верить! Стоит заметить, что хандра истаяла вместе со снегом по весне, а её место заняла мечтательность, свойственная мне, как человеку лёгкому на подъём. Лёжа поверх одеяла и предаваясь мелочным, но сладким фантазиям, я закинул руки за голову и занимался счастливым ничегонеделанием. Решимость и оптимизм отвоевали уютный уголок в сердечке, и теперь готовность вливаться в магический мир была не наигранной, а вполне натуральной. Хотелось если не свернуть горы, то уж точно поскорей ощутить на себе волшебство: радость от первой палочки, прелести катания на фестралах, помародёрствовать в комнатах основателей и побесить Снейпа, куда уж без этого святотатства. Вот уж в честь кого действительно стоит открывать приюты. Мама Ро выставила бедолагу в таком свете, что, право слово, его хоть сейчас можно причислить к сонму святых мучеников. Эх! Я, может и влюбился бы, бросился покорять одинокое сердце профессора, как множество других попаданцев, но столь сильные и драматичные личности меня привлекают исключительно издалека. Как женщине со стажем, глупому сердцу милы мужчины с врожденным мудизмом и отменным чувством юмора. Только вот до любви и всех её сопутствующих прелестей мне пока как до луны пешком и обратно, а характер оригинальных книжных героев вполне может отличаться от реальных людей.