Попасть и не пропасть

Старайся контролировать то, что можешь, остальное само наладится.

Дэвид Росси

 — Нарыл чего? — интерес Колина моментально перескочил на более достойные внимания юного исследователя вещи. Он с энтузиазмом нюхлера и грацией мамонта погрузился в коробку наполовину, попутно смяв картонную стенку, как лишние препятствие. — Одно старье: жёлтая бумага, книги, птичьи перья зачем-то… Ой, они двигаются! — от удивления, брови стремительно поползли на лоб и я даже не стал исправлять вандальное именовании «пергамента» — «жёлтой бумагой». Не уточняя лишний раз, кто там двигается, будущий Криви протянул мне потрёпанную бумажку, толщиной с брошюру, которая при детальном осмотре, ей и оказалась: «Методические рекомендации по выявлению и пресечению преступной деятельности для стажёров Аврората». Нарисованная рука последовательно взмахивала палочкой, выпуская связку чёрно-белых, обезвреживающих заклинаний с коротким описанием оказываемого ими эффекта. Ко всему прочему, буклет просто пестрел едкими комментариями прошлого владельца… — «…при проявлении агрессии со стороны противника-мага неизвестной силы и умений прежде всего оставайтесь спокойными. Не провоцируя, попробуйте вывести противника на диалог…» — Может, ещё чаю с ним выпить и кадриль станцевать? — Примените заклятие косноязычия, дабы «помешать» противнику произносить заклинания?! А почему сразу не чарами щекотки отвечать на Аваду?! Рекомендации пацифиста, либо идиота! Невольно усмехнувшись такой категоричности мышления, я сложил методичку пополам, пряча в задний карман брюк, в надежде изучить позже в комфортных условиях. Колин удобно устроился на полу в позе «лотоса» и остроконечной ведьминой шляпе на голове (когда только успел?), перебирал чужие многочисленные писчие принадлежности — от совсем простых и поломанных до роскошных; разнообразных цветов и видов, начиная с белоснежно-белого гусиного пера, заканчивая павлиньим, нежного оттенка берлинской лазури. С первого курса он их собирал что ли? Если характеризовать человека по его канцелярии, я ни за что не опущусь до определений «пендитный» и «высокомерный»… Но Фрейд высказался бы именно в этом духе и добавил что-нибудь про нехватку сексуальной удовлетворённости. Язвительные заметки прямой показатель, что владелец считал себя далеко неординарной личностью и надменно кричал об отсталости остального мира. Впрочем, всем молодым умам свойственно надевать корону, инкрустированную амбициями и полагать, что это украшение для мозга, а не головы. — Я ведь тоже необычный, да? Прям как ты? — вопрос мальчишки вернул во внешний мир и заставил вздрогнуть. Колин не отвлекался от игры с пером, выглядя ни капли не заинтересованным в ответе, но по несвойственному для мальчишки шёпоту, я понял, что он просто боится. Мелкий видел во мне семью и спасение от беспросветного одиночества, которое порой накрывает каждого из нас. Просто в месте, где казалось, что самые родные люди, обязанные оберегать покрепче щита и лелеять нежнее бриллианта, отказываются от тебя — это ощущается сильнее всего. И в последнюю очередь мне хочется влиять на представления о мире и приоритеты неоперившегося человека. Либо я стану свидетелем его главного страха, либо обрету первого дорогого друга и последователя. Всё зависит от принятия магии и кем он хочет оказаться в этой сложной эволюционной цепочке.       К своему священному ужасу, я имел слабое представление о детском мышлении. Никакое, если точнее. В своё время я просто расставил приоритеты так, что карьера оказалась выше семьи и окружил себя исключительно людьми со схожими интересами, никак не реагируя на маменькино нытьё о внуках и наследия её исторически бесполезного фарфора, закинутого на антресоль. Одним словом, дети пугали меня в двадцать пять ничуть не меньше, чем в шестнадцать, и я полагаю, что ситуация не должна была критично меняться к тридцатнику, а теперь мне вроде как семь. И если бы не такой подвыверт суки-Судьбы, то я ещё долго и восторженно умилялась исключительно на милых, пушистых зверушек. Возможная реакция пугала моё меркантильное нутро хомяка ещё и из-за возможных физических последствий. Колин хочет быть или хочет не быть магом? Что приведёт к магическому выбросу? Не хотелось бы, чтобы неконтролируемая энергия уничтожила только что найденные книги… И меня. Сглотнув скопившуюся слюну, проклинал себя, за то, что забыл о Криви, который не в курсе всей этой магической эпопеи и стоило обратить внимание на его подозрительно спокойную реакцию чуть раньше. Фразы, репетируемые утром стали совершенно неуместны, поэтому я рубанул вопрос с плеча, сказав первую пришедшую на ум глупость.  Правду. — Да. — Съехав спиной по стене на прохладный пол, в свете тусклой свечи наблюдал за сменой эмоций на открытом, как книга лице. От неверия до шока и всего за секунду, вот это разгон! Там было что-то ещё, чему я не успел дать определение, но это, казалось, и не требовалось. Затянувшееся молчание прервал хруст сломанного пера, которое на нервах теребил Колин и это стало отправной точкой. Мальчишка, как в задницу ужаленный подлетел и крепко вцепился в мой свитер, еще больше растягивая его. Если бы не сидел, то точно упал от такого напора доверия и детского веса, а жалобный, приглушённый одеждой всхлип заставил пересмотреть эгоистичные мысли. — Стоп. Ты только не реви. В моей глубокой голубой мечте ты сильно радовался этой новости, — отшучивался я, приобнимая в ответ. — Я радуюсь, — поделился Колин севшим голосом, и, видимо от переполняющего его восторга, шмыгнул носом. Ну что за дитя. К сожалению, выразить весь спектр скептицизма мне не дали, пришлось ограничиться лишь изящно выгнутой в темноту бровью. — Почитаешь мне? Эта просьба полностью совпадала с моими личными желаниями, так что, не вставая, я вытащил первую попавшуюся книгу из ближайшего картонного ящика и положил её на вытянутые ноги, для большего удобства. Книга оказалась учебником по истории Магии за авторством Батильды Бэгшот, с изображением руны, выполненной золотым тиснением. Наверное, это даже хорошо. Правильно преисполнять сознание с истории чужого мира.       Такое оформление мне приходилось видеть очень давно в детстве… В своём первом детстве. В библиотеке, принадлежавшей горячо любимой одесской бабушке, на старинных романах о безумных приключениях за сокровищами известного покойного пирата — капитана Флинта; или о путешествии эксцентричного английского учёного Филеаса Фогга, отправившегося вокруг света за 80 дней в результате пари. Ностальгически улыбаясь, провел пальцем по очертанию незнакомого символа и развернул, наконец, форзац. На нём, видимо, рукой автора было выведено короткое пожелание:

«Юному и любознательному Флинну Лантеру. Ты всегда можешь ко мне обратиться, если возникнут вопросы.»

Придушив зарождающееся любопытство о хозяине книги, я погрузился в изучение мира, который ранее относил к разделу всегда захватывающей меня фантастики.       В принципе, моё мнение не сильно изменилось. Автор хоть и писала увлекательно, но точно не научно-познавательно, скорее в художественном стиле, с элементами исторических очерков: от забавных, до событий кардинально меняющих жизнь целого сообщества. Она рассказывала об известных магах, отметившихся благодаря своим талантам или свершениям, о волшебных предметах и артефактах, даже затронула магическую географию — места силы и целые поселения магов. К моему удивлению, одна из магических деревень была расположена недалеко от приюта, в Йоркшире, буквально в шаговой (каких-то пару часов пешком) доступности, но честно признавшись себе в топографическом кретинизме и неспособности ориентироваться по бумажной карте, отбросил мысль посетить подобный объект. В основном, конечно, рассматривались взаимоотношения волшебников с «простецами», магическими расами и друг с другом. Бэгшот отлично удавалось проводить параллели, что даже самый плоскомыслящий увидел бы связь между гонениями инквизиции и принятием статута о секретности. В тексте пусть и не было откровенной ксенофобии и личного отношения автора, но между строк легко проглядывалось превосходство магии в бытовых (и не только) вопросах. Подобные проявления трайбализма* выражались в незнание прописных истин — люди во внешнем мире уже давно не дикари с палками-копалками и способны творить такую же магию. Например, строить движущиеся лестницы — эскалаторы, или создавать аналоги колдофото — кино. Волшебники добровольно заперли себя в средневековье — они, подобно банке с маринованными огурцами, тухнут в своём невежестве и мнимом превосходстве, пока остальной мир прогрессирует.       Голос охрип пару часов назад, Колин заснул, уютно посапывая под боком, а я всё отбрыкивался от объятий Морфея, лишь бы прочитать «последнюю строчку». В очередной раз зевнув так, что аж челюсть свело, решительно захлопнул книгу, законченную на добрую половину. В щель под дверью проникали первые предрассветные солнечные лучи, намекая, что свидание с подушкой придётся отложить до вечера, если хочу получить заветные шуршащие купюры с изображением королевы Элизабет. Конечности онемели и грозили болеть ближайшие пару дней, в наказание за неудобные ночные посиделки. Сладко потянувшись и дав себе минутку — насладиться разливающейся по телу сонной нёгой, растолкал свою грелку, чтобы хоть один из нас выспался как человек — на кровати.

***

      Жизнь текла рутинно, за исключением того, что теперь всё свободное, да и несвободное время пролетало за изучением книг и конспектов, написанных идеальным почерком идеального Флинна Лантера — рейвенкловца (какая неожиданность), отличника (правда что ли?) и одиночки (ну нисколько не удивлён). Первые два пункта самоопределились — целая куча табелей с пометкой «превосходно» в столбик, надёжно сшитые, лежали между стопкой журналов «Трансфигурация сегодня», а также нашивка ворона и синий, в бронзовую полоску галстук с шарфом — это явно не цвета отважных и слабоумных грифов. Третий же факт открылся лишь спустя долгие три дня, когда я наткнулся на блокнот мыслей-непонятого-гения, как это именовал Флинн. У меня же язык не поворачивался назвать эти излияния маленькой девочки — суровыми и мужскими. Но если пролезть сквозь тернии самокопания, абстрагироваться от нудного повествования и соплей по неразделенной любви, то складывалось ощущение, что свои оценки парень получал всё-таки за наличие серого вещества в черепной коробке. Стандартные учебники в среднем содержали не больше 12 заклинаний в год. Остальное, видимо, предполагало самостоятельное изучение в свободное от учёбы время и в этом плане, найденный дневник был настоящим сокровищем. Дотошный рейвенкловец вносил в него всё, до чего добрались цепкие руки и скрупулёзный ум, и мне определённо импонировал такой прилежный подход к делу. Ведь теперь я смогу этим нагло воспользоваться! Года через три… Когда обзаведусь волшебной палочкой. Пока что, я, как Гай Юлий Цезарь (или сын маминой подруги), разрывался между готовкой, приносившей мне стабильный небольшой доход, образованием Колина, чтением и разбором теоретической базы по травологии, зельеварению, трансфигурации и заклинаниям. В отношениях с нумерологией, чем-то отдаленно похожей на матан, пришлось взять тайм-аут. Гадать по цифрам мне приходилось вплоть до второго курса института, так что теперь, имея определённые непознанные таланты, хотелось простого, человеческого… творить магию. Что всё равно не избавляло от зубрёжки. Тут и законы трансфигурации Гэмпа, и таблица совместимости ингредиентов, и растения, собираемые исключительно на заходе солнца в коленно-локтевой позе… Всё казалось противоречивым и нелепым, непривычным и оттого интерес только больше разгорался. Вероятно, у мира своё видение равновесия и раз мне впервые за долгое время улыбнулась удача, то пора искать укрытие. Ветер перемен уже несёт всевозможные несчастья.  — Дэнни, представляешь, мистер Локонс победил! Он изгнал банши из Бандона — привидение, накликающее смерть! Настоящий герой! Когда вырасту, обязательно стану таким же храбрым, как он… — я крякнул, подавившись спелым сладким яблоком, которое стащил за обедом, изумился на какие звуки способен и взглянул на чудовище, порождённое собственноручно. Чудовище как ни в чём не бывало сидело на полу возле моих ног, спиной подпирая кухонный шкаф. Каюсь, считал, что семилетний ребёнок не способен долго вникать в сухую терминологию учебников и дал почитать приключения (или лучше будет сказать злоключения) Златопуста, но кто же знал! — Эм, Колин… послушай, не стоит рисовать себе кумиров, лучше придумай себе цель и стремись к ней. Например, стать лучше, чем Локонс… Мистер Локонс. Отличная цель, как тебе? Ребёнок задумчиво покивал и только собрался ответить, как на кухню лёгкой бабочкой впорхнула Марго, вынуждая его вновь уткнуться в книгу. Ведь магия — всё ещё тайна, к которой пока-ещё-не-Криви выражал крайнюю степень благоговения. — Чем занимаетесь? — я поспешно отвернулся, создавая вид бурной деятельности. — Совершенствую адронный коллайдер, пока Колин, как и все девочки — мечтает о принце на белом коне. А я ведь так близко. Увы и ах. — Театрально прижав кисть ко лбу, сделал драматическую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом: раздавшимся за спиной кашлем и покрасневшим от смущения мальчишкой, с макушкой спрятавшегося за книгой. — Ха? Ладно, сделаем вид, что я спросила из вежливости. Кстати, пафосный мой, ты что-то обронил. — Собственную гордость? Вроде нет. Она давно на дне. Кхе. Поворачиваясь лицом к любимой начальнице, на периферии отметил, как она наклоняется за смятой брошюрой, почему-то одиноко лежащей на полу, а не на положенном ей месте — в кармане. Неприятное предчувствие закололо под ребром, хотя, я бы назвал это предвкушением гадости вселенского масштаба. Ты еще не можешь сказать откуда, но точно знаешь: мама нашла сигареты в куртке, парень-козёл изменил с подругой, а сочинение, в которое вкладывал всю душу — завалено. В общем, тот момент, когда судьба показывает всем известный, фаллический символ любви и мира — средний палец. За секунду, от расслабленно-радужного настроения не осталось и следа. В голове испуганной птицей забилась единственная мысль, отрезавшая все пути здравомыслию: «немаги не должны знать о существовании магии». — Это не то, что ты думаешь… Я всё объясню, — прыжком, которому позавидовал бы австралийский кенгуру, пересёк расстояние, разделяющее нас с Марго и схватился за другой край листовки, беспомощно замирая. Если бы думать я умел не только по праздникам, то вспомнил о любопытном факте, который описывал Флинн в своём дневнике…

«Простецы или маглы, как называют их волшебники, не имеющие задатков дара не способны видеть или просматривать магически зачарованные журналы, к ним также относятся…»

Магически зачарованной… Именно такой считалась злосчастная аврорская брошюра, некогда убранная и забытая в заднем кармане брюк. И, стоило, такому умственно не одарённому мне, её схватить, как чары обвили девушку, показывая скрытое. — Хочешь сказать, что это не скидочный купон в пекарню мистера Мерби? — усмешка быстро сменилась на недоверие. Секунду спустя, она уже во все глаза рассматривала двигающиеся карикатуры и только не тыкала в них, пока я мечтал оказаться подальше отсюда. — Точно нет. Где-нибудь на Аляске… Нет, слишком близко. Сатана, давай отмотаем и ты заберёшь мою душу сразу в геенну огненную, мы могли бы неплохо проводить время — мучать грешников, включать Бибера на весь ад, лишать подростков интернета и наблюдать как хаос воцарится над порядком… — Не могу поверить… — Но, по всей видимости, дьявол не нуждался в моей компании. Резко дернув лист на себя, поспешно убрал на прежнее место. — Может, сейчас ты тоже сделаешь вид, что ничего не было? — с надеждой уточнил у ошеломленной Марго. — Да… То есть нет. Какого чёрта?! Мне же не показалось, что… — хоть в чём-то мы были солидарны, у меня тоже никак не выходило из головы, а какого, собственно, чёрта. Поборов мелочный порыв сбежать, я перебил девушку, гадая о последствиях Соломонова решения. — Отвечу. Я отвечу на все твои вопросы, на которые смогу и начну прямо сейчас. Нет, не показалось и нет, ты не больная, это всего лишь магия. Да, она существует, как и маги, но их меньше, чем обычных людей, поэтому они прячутся. — Всего лишь магия, — делая акцент на первой части фразы, громко передразнила меня начальница, эмоционально взмахнув руками. — И ты знаешь это, потому что…? — Потому что тоже волшебник. — Завершил я её фразу, прикусив до крови внутреннюю часть щеки, внимательно отслеживая ответную реакцию: Марго не могла найти себе места, хмурилась и жевала губы, кидая частые взгляды в мою сторону. — Замечательно. Нет. Просто невероятно, — хлопнув себя по лбу, она восторженно уставилась на меня, словно уже всё для себя приняла, но хотела демонстрации. Будто ожидала, что я достану из ниоткуда шляпу, а из шляпы кролика, как заправский фокусник. — Я не верю! Обречённо застонав, вырвал книгу у Колина, который казалось, не дышал всё это время и пролистав до первой попавшейся иллюстрации, ткнул под нос собеседнице. — Вот. Смотри. Это банши — женщина дух, вопит, а не разговаривает, принимает любой облик. И, пусть, очень на тебя похожа, особенно сейчас… является нежитью и нелицеприятной частью магического мира. Неубедительно? Так в нашей с Колином спальне есть целая кладовка с вещами подобного рода. — Глаза девушки предвкушающе вспыхнули. — Забыл уточнить. Попасть ты туда можешь только с нами.

***

      Марго поверила. Повозмущалась, конечно, потому что колдовать по заказу мы с Криви не могли, но против очевидных фактов спорить у неё не получалось. Она почти не заваливала вопросами, была не болтлива, и согласилась, что маги не зря не высовываются. По правде говоря, выглядела абсолютно также, как и до открытия этого сокровенного знания, так что я позволил себе расслабиться. Решение раскрыться не было минутной слабостью. Мозг, в отличие от тела, не так плох в критических ситуациях и посчитал это наиболее оптимальным выходом из невыгодного положения. Долго прятать такую тайну не получилось бы. Лично на меня дети и так смотрели как на второго Ридла, по крайней мере я полагаю, что Тома в приюте ненавидели за необъяснимые таланты, а теперь мы с Колином могли не бояться открыться перед Марго, с которой проводим большую часть дня.       Мне не пришлось никого запугивать целым магическим сообществом, стиранием памяти и историями о МКВ (мальчик-который-…). Начальнице хватило небольшой причастности к чуду витавшему в воздухе, и которое, по её словам, можно будет «рассказать внукам у камина в глубоком маразме». Я же следовал интуиции, которая подсказывала, что через пару лет наши пути разойдутся, как корабли в море и там уже, как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». На волне переполоха, который сам и устроил, решил выезжать с привычной для любого русского долей смекалки и предприимчивости. Именно поэтому Марго взяла выходной, отпросила меня, как верного вредителя оруженосца и вот, мы уже наматываем круги по Лондону в поисках маленького неприметного паба, служившим укрытием волшебников в столице. — Дэнни, милый, не хочу показаться недовольной, хотя я и недовольна, но ты говорил, дай-ка припомню точную формулировку… «Узнаю его из тысячи» и «Да быстро управимся, одна нога тут, другая там». Мы тут второй час прогуливаемся и прошли не меньше сотни зданий и ещё больше сомнительных заведений, неужели ничего похожего? Как он вообще выглядит? — Возможно, я слегка приукрасил, — заметив злобный взгляд, брошенный в мою сторону, поспешно добавил, — бар, как бар, ты его всё равно не увидишь, пока до меня не дотронешься. Ускорившись, я свернув за угол, вновь оказываясь на узкой улочке, не отличавшейся от десятка пройденных ранее: длинные жилые дома, набитые кафешками, источающими ароматы пикантного желтого от куркумы риса и жаренного фалафеля; книжные и различные сувенирные лавки на первых этажах, а также десятки прохожих снуют из стороны в сторону, расталкивая самых нерасторопных мирных граждан. Образцовый торговый квартал в центре Лондона. — Может перекусим, купим Колину сладостей и вернёмся? — проигнорировав надежду в голосе Марго, я интенсивнее принялся разглядывать нумерацию соседних зданий. Вот найдём Дырявый котёл, тогда и поедим, и Колину вкусняшек прикупим, и с гоблинами пообщаемся. Ещё раз прокрутив последнюю мысль, решил пойти к зелёношкурым на пустой желудок. Наверняка придётся торговаться, я как раз дойду до нужной кондиции — злой и недовольный. Проработать детали переговоров не позволил пожилой солидный джентльмен, крепко сжимающий белую резную трость в одной руке и высоким цилиндром в другой. Налетев на меня со спины и поспешно извинившись, он торопливо зашагал прочь, кидая удивлённые взгляды из-за плеча. Но необычным показалось даже не его повышенное внимание к моей скромной персоне, а его стильный прикид. Стильным, правда, он считался доброе столетие назад, но именно это и воодушевляло — типичный маг. Мы нашли, что искали! — Марго, нет в тебе духа авантюризма! Разве тебе не нравится гулять по этому замечательному городу в моей очаровательной компании? — Пробудив второе дыхание, сладко спавшее до встречи со странным типом, обернулся на неприметное заведение из которого он вышел, и игнорируя ироничный ответ, схватил свою спутницу за руку. Была не была. — Видишь? — дождавшись утвердительного кивка, отпустил чужую ладонь. — А так? Взгляд Марго расфокусировался, а потом она быстро-быстро заморгала, в шоке распахнув рот. Отлично, реакция есть! Радостно хлопнув в ладоши, я потащил её в сторону входа в бар, наставительно объясняя план действий. — Окажемся внутри — я говорю, ты молчишь, стоишь в стороночке и ничего! Повторяю: ничего не трогаешь. И ради всего святого — не глазей, волшебники могут изумлять своей… — дикостью, подсказал правильный эпитет внутренний голос, но я его уже не слушал, порывисто толкая дверь, — магией.