Киллер

— Алло! — шорох. Короткое выключение. — Алло! Я на заказе, перезвоните потом! — шорох. — Тут плохая связь! Это важно? Хотите сменить объект? — Нет. Перезвоню позже. — Саша надеялся, что его голос заглушит телефонное шипение. В трубке послышался выстрел и крик, вызов прервался, телефон запищал. Значит, Олег ему наврал. Это не по работе. Это убийство. Но как он мог?! Никогда его худрук не решился бы лишить жизни человека. Это было совершенно точно. Что нужно было сделать, чтобы так его довести? Это всё казалось какой-то глупой шуткой, игрой, но никак не реальностью. Радовало только одно — ему придётся ещё раз встретиться с Олегом, чтобы отдать телефон. Было уже совершенно ясно, что он ничего не скажет напрямую, но выманить что-то косвенно и переписать номер необычного абонента он вполне мог. Давно в нём никто не вызывал столько противоречий. Давно так не хотелось кого-то ещё и ещё. Он видел, что Олег ему правда доверяет, что даже чуть-чуть, на одну триллардную, теряет рядом с ним контроль и позволяет себе больше, чем нужно. И эту свою тайну он скорее не выдавал из боязни испортить и без того подорванную психику. Его можно было понять. Была ещё одна вещь, удерживавшая Сашу от осознания своего отношения к Олегу: Стася. Он, как-никак, был в отношениях, она ему, вроде бы, нравилась. И сейчас надо было ехать к ней, злой и недовольной, — извиняться. Опять извиняться, если быть точнее. Возвращаться домой не хотелось вообще, но так было нужно по сложившимся правилам какой-то туповатой игры. Она истерит — он просит прощения, она прощает, а потом — примирительный секс. Всё слишком стандартно, скучно. Сашу во всей цепочке привлекала только перспектива поебаться, остальное он бы предпочёл пропустить. Потому что каждый раз, как на каторгу. Потому что задолбался был виноватым. Задумавшись, Петров с грохотом въехал в чью-то машину. — А-а-а, сука! Этого не хватало! — выругался актёр, как обычно раскидывая руки в разные стороны, вышел из машины. Красный от злости водитель уже ждал его и громко матерился, осматривая раскрошенный бампер. У Петрова же лишь отлетел номер и разбилась фара. — Слушай, чувак, мне разборки прям… — Саша сжал рукой горло и высунул язык, — вообще не упёрлись. Давай я тебе дам, сколько на ремонт надо, и разъедемся? — услышав о деньгах, «человек-буря» слегка притих. — Сколько дашь? — поцедил он, весь багровый, сквозь зубы. — Ну… Двести хватит? Хорошо, двести пятьдесят, я виноват, знаю! — Ну и актёры пошли! Думаете, вам вот так вот просто всё с рук сойдёт? Звезда он! — уже чисто для приличия ворчал водитель. — Диктуйте номер карты. — улыбнулся Петров. *** Когда всё улеглось, деньги были переведены, машина уложена в вызванный эвакуатор, а сам Саша оказался в салоне родной Ауди, он с облегчением выдохнул. Голова просветлела от ударившего адреналина. Он немного посидел неподвижно, упираясь руками в руль. Эта встряска оказалось полезной: он очнулся от всех утренних событий, нагонявших сон и задумчивость, почувствовал в себе силы поговорить со Стасей совершенно холоднокровно, не реагируя на возможную истерику и упрёки. Это было кстати ещё и потому, что он уже подъезжал к дому. *** — Меня достали твои съёмки! Достали, понимаешь?! — маленькая девочка истерично кричала, пытаясь выглядеть грозной и устрашающей. Выглядело смешно. Петров еле сдерживался. — Да ладно тебе, Стась! Всё, закрыли тему. Будет отпуск в театре — съездим куда-нибудь вместе! Только не кричи, я тебя умоляю! — Ладно, ладно… — наконец сдалась девушка. — Саш… А я тебя люблю. — улыбаясь и недвусмысленно прищуриваясь сказала она. Ну вот, опять. Предсказуемость надоела уже настолько, что хотелось поменять хотя бы что-нибудь. Хоть бы интонацию поменяла, хоть бы этот пошленький взгляд… Ну, а что сделаешь? Пошлёшь — опять обидится. Обидится — скандал. Скандал — выслушивать… Легче раздеться и сделать то, что она хочет. — Ну иди сюда. — стараясь не выдать себя, максимально приторно говорит Петров и, приблизившись к Стасе, начинает расстёгивать голубую рубашку. *** Это продолжается уже минут тридцать. Саша сверху, держится за плечи девушки и со всей дури вбивает её в кровать. Ей-то, может, и плевать (хотя по недовольному лицу заметно, что ей не нравится), но Саше противно чувствовать лишь лёгкое возбуждение где-то у основания не до конца стоящего члена. Тридцать минут — и ничего. Сначала всё было нормально, но потом… Саша не знал, что пошло не так. Но просто вынуть было обидно. Он повернул голову к окну, зажмурился и на долю секунды остановился. Вдруг, он почувствовал накрывающую заполненность и тепло. Возбуждение лилось по всему телу и расслабляло напряжённые конечности. Запрокидывает голову и с глубоким стоном кончает, валится на спину рядом со Стасей. У него ошалевшие, непонимающие глаза. Он смотрит в потолок и глубоко дышит. Так проходит несколько мгновений. — Уходи. — негромко, но уверенно говорит Саша. — Что, прости? — возмущённая до предела девушка приподнялась на локтях. — Что слышала. Одевайся и уходи. Считай, что мы больше не вместе. Не по твоей вине. Вещи потом заберешь. — Да что с тобой?! Что могло произойти, пока мы… — Вот, могло. Я тебе объяснять ничего не собираюсь. Выметайся, и как можно скорее. — голос Саши звучал напряжённо и решительно. Стася сдалась. С криками и руганью она оделась и вылетела из квартиры. Петров не жалел о том, что так грубо с ней поступил и о том, что отношения безвозвратно утеряны. То, что произошло несколько минут назад, сначала шокировало его, а потом заставило серьёзно задуматься. В тот момент, когда Саша зажмурился, его неожиданно накрыло. В голове понеслись картинки событий сегодняшнего утра. Отчётливое, но невесомое ощущение чужих губ на своих, соскользнувшая на ключицу рука, мягкие волосы… всё это вылилось из него белыми брызгами, стоило на секунду вспомнить об Олеге. Саша мог ожидать всего, но испытывать такое безразличие к Стасе из-за того, что он увидел что-то в миллионы раз лучше — это был перебор. Одно дело было из интереса дотрагиваться и даже целовать, но совсем другое - кончить от одного воспоминания. Мысли о том, что он мог бы любить худрука, у него до этой секунды не было. А теперь она въедливо копошилась в голове, не давая возможности думать о чём-то другом. Вдруг, где-то на полу зазвонил телефон Олега. Петров нашюпал мобильник в кармане брюк, свесив руку с кровати, и ответил. — Ало! — знакомый чуть хриплый голос, только теперь уже без помех. — Можете говорить? — Да. — почти шёпотом отвечает Саша, чтобы его не узнали. — Я выяснил, что помимо прочих сложностей, у объекта проблемы со здоровьем. Он так же перенёс несколько значительных операций. Одна лет десять назад, про остальные не известно. Попал в реанимацию. Будем это как-то использовать? Наверняка есть осложнения. — Нет. Всё, как планировали. — сморозил Петров первое, что пришло в голову. — А в каких больницах он наблюдался? — Скину адрес. Отбой. — через несколько минут Саша и правда получил адрес больницы, в которую ему предстояло ехать. Мысль о влюблённости отошла на второй план благодаря вновь вспыхнувшему интересу. Уже через несколько минут Саша ехал к зданию больницы, сам не зная, на что рассчитывает. *** — Молодой человек, ну вы когда-нибудь слышали о врачебной тайне? Не могу я рассказать, кто делал у нас операции и кто сейчас наблюдается! — врач торопливо перебирал истории болезней сухими тонкими пальцами, в сумасшедшем ритме скользя от палаты к палате. За ним тащился Саша, беспомощно ударяясь о людей, заполнявших коридоры, и лишь успевал улыбаться удивлённым глазам и возгласам вроде «это вы?!» — Да знаю, знаю… Ладно, спасибо. — Саша остановился у одной из палат, зло ударил кулаком в стену. Обидно было, что он зря проехал сорок километров. Сквозь прозрачную поверхность, вставленную в стену палаты, Петров увидел повернувшегося на звук удара мужчину лет восьмидесяти. Он вышел к Саше. — Чего стучите? — спросил он, — Тут больные люди, им волноваться нельзя. — Да вот узнать хотел об одном человеке, а ничего не получилось… хотя, чего я вам рассказываю? Вам вряд ли интересно. — Да интересно — не интересно, а я отсюда уже много лет не выхожу. Говорите, может, вспомню. — Петров глянул на старичка. Сгорбленный, низкий, бледный, с жёлтыми пятнали на лице — пожалуй, он вполне тянул на вечно больного. — Десять лет назад. Что-то серьёзное, был в реанимации. Сейчас тоже, вероятно, иногда приходит. — Да, что-то такое было… только я имён не помню. Хотя, этого маловато, конечно. Таких человек семь. — Так, уже неплохо. Спасибо вам! Вот мой номер… — Петров торопливо достал из рюкзака блокнот с ручкой, который взял с собой на случай, если придётся что-то переписать. Там же, кстати, был записан номер из телефона Олега. — Вспомните кого-то — звоните. — Спасибо. Позвоню. После этого Петров поехал домой. Там его ждал почему-то открытый ноут. Наверно, Стася что-то смотрела утром. Он оказался включённым очень кстати: мобильник-то был у Олега, поэтому Саша даже не мог проверить сообщения. Мало ли кто мог написать? Он зашёл в один из мессенджеров, и точно — предчувствие его не обмануло. Там высветилось сообщение от Асмус. Саша открыл и пробежал глазами. «Привет! ОЕ сказал тебе передать, что у нас сегодня репетиция в 16:00. Что-то там сдвинулось и мы выступаем на день раньше, а у нас даже роли не все распределены. Ждём тебя.» Саша кинул взгляд на настенные часы. Те беспощадно показывали три часа дня. Он успевал, но времени было в обрез. Нужно было спешить. Он снова выбежал на улицу. Здесь было по-осеннему холодно. Почему-то Петров заметил это только сейчас, в бешеной гонке и мыслях до этого момента даже собственные ледяные руки не заставили его обратить внимание на изменившуюся погоду. Он быстро залез в машину и включил обогреватель. Да уж, сентябрь в полную силу топил и без того запутавшегося Сашу своим противным ветром и серостью. Ставили новый треш. Ну как, новый. «Горе от ума» по старому ОМовскому сценарию. Он недавно нанял людей, следивших за запросами в сети, и те вычислили, что фильм-спектакль на удивление пользуется популярностью. Ремейк не должен был остаться без внимания. *** На репетицию Петров не опоздал, даже приехал за пятнадцать минут до её начала. Решил, что было бы неплохо отдать худруку телефон. Только он об этом подумал, проходя вдоль гримёрок, как… «Вспомнишь лучик, вот и солнышко» — промелькнуло в голове Саши. Меньшиков шёл навстречу. — Держи! — насмешливо глядя и протягивая Петрову чёрную коробочку, сказал Олег. Саша тоже протянул ему мобильник. — Давай готовься и иди в зал. Скажи всем, что я сейчас подойду. — Хорошо, Олег Евгеньевич. — Саша был рад снова увидеть его. Пока парень шёл до своей гримёрки, он вдруг понял, что не стёр СМС с названием больницы. Больше того, в телефоне отображались все исходящие и принятые вызовы. Он почувствовал себя невероятным дураком. С другой стороны — вряд ли телефон первым делом будут осматривать. Может, ещё и не заметит… На этой мысли Саша успокоился и пошёл в зал. *** — Ну Кристина у нас, понятно, Софья, и остаются только Молчалин с Чацким… — вещал худрук, сидя в первом ряду зрительного зала и вдумчиво перелистывая сценарий. — Так, долой шаблонное мышление, Александра Андреевича Чацкого Александр Андреевич Петров… — он выдержал шутливую паузу, — играть не будет. Никита —дерзай! Так, всё, разбираем текст, начинаем прогонять. Роль Молчалина Сашу очень удивила. Ну какой из него Молчалин? — Фиговый! — шёпотом ответил актёр на собственный вопрос. Ему бы Чацкого! Не из-за главной роли, просто возможность поистерить на сцене была только у этого персонажа. Да и Никита больше него на мямлю похож. Даже чисто внешне. Но спорить с худруком было бесполезно и Саша это прекрасно знал, поэтому стал покорно пробегать глазами пресные реплики. *** — Итак, в 574 раз Петров запорол сцену, поэтому мы начинаем с начала! — зло и едко выговаривал худрук. Все уже настолько устали говорить одно и то же, что поглядывали и на Сашу, и на Олега с глубокой ненавистью. Петров уже и сам в конец замотался. И так делал, и так, всё ему не нравится! — Олег Евгеньевич, ну не моё это, дайте мы с Никитой махнёмся! — Актёром быть это не твоё, если ты элементарную роль не можешь сделать! Две попытки у тебя, ты всю труппу уже загонял! — от слов так и веяло злорадством. — Сам ты труппу загонял. — негромко сказал Саша, но хорошая акустика, обычно шедшая на руку, сейчас безумно подвела. — Чего ты сказал, Саш? Повтори, повтори, я не расслышал что-то! — Я говорю, что все устали уже, а я всё равно нормально не сделаю. — упираясь глазами в пол, ответил Петров. — А, вот оно что! Ну, раз труппа устала, то все свободны, а ты остаёшься искать в себе что-нибудь похожее на актёрское мастерство. Всё, всем спасибо, до свидания! — зал почти мгновенно опустел. Саша терпеливо ждал последнего вышедшего у кулис, сложив руки на груди и зло поглядывая на Олега. — Ну что, Александр Андреевич, ещё раз? — Да хоть ещё двадцать. — огрызнулся Петров. — Двадцать? Великолепно, вот двадцать и отработаешь! После этого ад продолжился. Саша чувствовал себя ещё тупее, чем до этого, потому что реплики он теперь говорил в пустоту. После каждого раза он слышал только: «Плохо! Ужасно! Ещё раз!» Где-то после десятого раза он почувствовал, как сильно закружилась голова. Ноги подкосились, и он свалился на сцену, не в силах подняться. Меньшиков встал с кресла. — Ну, вот теперь хорошо, теперь молодец. Будешь знать, как по чужим телефонам лазить. — с этими словами худрук вышел из зала и закрыл дверь. Саша чувствовал жуткое изнеможение и слабость по всему телу. Его ломало. Кажется, поднималась температура. На какое-то время он провалился в сон. Показалось, что всего на пару минут, но когда он открыл глаза и посмотрел на свои часы, было уже два часа ночи. А закончили они около девяти. Он начал соображать, от чего проснулся. Вдруг, до него дошло, что его волосами играет чья-то рука. Ну, не чья-то, Петров сразу понял чья, и поэтому отполз подальше от её обладателя, демонстративно отвернувшись. — Ну что ты, обиделся что ли? Сашур? Ты в порядке? — Саша молчал. Конечно, блять, он обиделся. Такой переработки, да ещё и впустую, у него, кажется, не было ни разу. Лоб даже сейчас горел, а ломка в каждой кости только усиливалась. Это были очень плохие шутки. Даже несмотря на свой проступок, такого он не заслуживал. Олег снова подошёл ближе и погладил его по голове. — Это типа как извинения? — Петров хотел сказать зло, но получилось слабо и болезненно. — Да, это типа как извинения. — улыбнулся Олег. — И у тебя завтра типа как выходной. Ну виноват, да! Ну что я, разозлиться не могу, Сашур? Я тоже человек. Ну согласись, не без оснований. Ты же видишь, я полностью перед тобой открыт, но это тебе знать не нужно. Так тебе же будет лучше. Саш? Простишь? — А вы простите? — оттаивая и укладывая голову Олегу на колени проурчал Петров. — Я простил уже, Сашур. Пришёл же. И… давай на «ты». — Хорошо, Олег Евгеньевич. Ой… ну ты понял. — улыбнулся актёр. — Понял… — они помолчали, пока Саша, устраиваясь, ёрзал головой. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать. Признаться, точнее. Я, кажется… тебя люблю. — неожиданно даже для себя выдал Саша. — Это хорошо. Всем надо кого-то любить, это вдохновляет. — Олег гладил Сашу по плечу с нежностью и трепетом. Он опустил голову и наткнулся на огромные Сашины глаза. — Ну чего смотришь? Ответа ждёшь? — Петров кивнул. — Я тебе обязательно скажу. Знаешь когда? — Олег задумался на секунду, что-то вспоминая, — через пять дней. Всё расскажу, обещаю. Но ты можешь делать, что захочешь. Мне сейчас не особо хорошо, а с тобой как-то легче. — Всё, что захочу, говоришь? — Саша поднялся, надавил Олегу на плечи, заставляя его лечь на сцену. Затем он задрал красивую тёмно-синюю кофту и нашёл белый шрамик от давней операции. Саша осторожно приложился к нему губами и поцеловал, оставил дорожку из поцелуев поперёк натянутого на рёбра торса. Кожа была мягкой и тёплой. И какой-то живой, трепетавшей под губами. В конце Саша упал в неё лбом. — Какой ты офигенный. — Ты тоже. — Тебе нравиться? — Да, продолжай. Ой… подожди-ка… — Олег сморщился и на секунду схватился за кофту где-то слева. — У тебя с сердцем что-то? — взметнулся Петров. — Старые болячки старого человека. — улыбнулся Олег. — Да какой ты старый? Ты моложе меня раз в десять! Ты в зеркало себя видел? Знаешь, давай в следующий раз. Мало ли что. — Как ты хочешь. — Хочу я тебя в больницу отвести на всякий случай, но ты же не поедешь. — Не поеду. А как это ты догадался? — Ой, хватит, а? Значит, завтра поедем. — Саша опять залез Олегу под руку. Ему нравилось чувствовать себя под защитой. Они уснули так, прижавшись друг к другу.