Киллер

— Сашур… Просыпайся. Скоро народ начнёт приходить. — Олег бесцеремонно залез Петрову под рубашку рукой и щекотал ему торс. Саша, просыпаясь и начиная смеяться, пытался поймать ловко уворачивающуюся под тканью руку. Они слишком часто стали просыпаться вместе. То в кабинете, то в зале. Петрову казалось очевидным, что всё взаимно, но в ответ на его вопросы об этом Меньшиков мгновенно мрачнел и замолкал. Один раз даже развернулся и без всяких объяснений ушёл. Конечно, Саша быстро перестал этим интересоваться, чтобы не спугнуть Олега. Тем более, прошло четыре дня, а ему обещали всё рассказать на пятый. Сейчас они были где-то в самом конце партера: Саша лежал на двух креслах, а Олег, проснувшийся полчаса назад, сидел рядом с ним на третьем. — Ну хватит! Я проснулся, честно. — Саша выдохнул, пытаясь успокоить последние вспышки смеха. — Ну смотри. — Олег улыбнулся, посмотрев в распахнутые бездонные глаза. — Слушай, предложение есть. Не хочешь вечером сходить в театр? — А мы вроде уже в театре, ты не заметил? — Ой, да не в этот! От этого тошнит уже. — Согласен! — оба засмеялись. — Меня просто пригласили на премьеру в МХТ Чехова, а одному скучно. — Скучно одному или хочешь со мной? — Петров хитро сощурился. — Саш, ты наглеешь. Конкретно так. — А спорим, что не наглею. — Проспорил. — Олег улыбнулся. Он вообще сегодня был каким-то болезненно-счастливым. Саша уже отвык от золотистых лучиков, исходивших из глаз, однако теперь это скорее насторожило, чем порадовало. — Так ты пойдёшь? — А то. С тобой, и не пойти? Уволишь ещё. — Петров-Петров! Ты морально разлагаешься и льстишь директору театра! — тяжёлые перстни блеснули у Саши на колене, по которому Олег, увесисто, но не больно — в шутку, ударил, произнося наигранно-возмущённым голосом упрёк. Саша на несколько минут залип на тонкие, прекрасные пальцы. — И чего ты с ними делаешь, что они такие? Ну, вот такие! — и снова эти несуразные круговые движения руками, в попытке объяснить. — Красивых мальчиков за коленки трогаю! — отвесил Меньшиков и встал, опираясь на Сашину ногу. — Вставай давай, Молчалин херов! У вас сегодня адская репетиция со злющим недовольным худруком. — ох как Саше не нравилась эта привычная весёлость. Именно потому, что было в ней что-то непривычное. *** — Залазий давай, я специально водителя отпустил, чтобы с тобой наедине побыть. — Саша недоверчиво косился на открытую дверь машины Олега. Он не ожидал, что в театр они поедут сразу после репетиции, да ещё и вместе. — Уверен, что мне не надо на своей поехать? Вдруг, помешаю как-то? — Я уговаривать не буду, сам знаешь. — Олег оказался внутри авто и завёл его. Саша мгновенно юркнул в салон. Несколько минут они ехали молча. — Ты обещал ответить сегодня. Вроде бы всё так хорошо, но я до сих пор не знаю, как ты ко мне относишься. — Петров нарывался и понимал это. Но ему было скучно ехать молча. — Обещал — значит, скажу. Вечером скажу. И вообще, Саш! Много хочешь сразу. — Нет, не много. Нормально так. — Ни-ког-да тебе ничего не достаточно. — Ага! — Саша положил голову Олегу на плечо. — А напомни, почему мы в больницу тогда не поехали? — спросил Петров, начиная массировать пальцами тёплую голову. Олег довольно жмурился и откидывался вслед за ладонью. Это был запрещённый приём. Саша уже на всех, на ком мог, испробовал. — Потому что не стоит оно того. Ну кольнуло что-то… А-а-а, Сашка! Ну хватит, мне на дорогу надо смотреть! — Насмотришься на дорогу ещё. Ты уже подождал один раз, в реанимацию хочешь? — Так, Петров, выключай свою наседку. Надо будет — сам схожу. — Олег вынул рычаг давления из своих волос и крепко сжал в ладони. — Ты не против? — Меньшиков достал из кармана сигареты, когда они остановились у светофора. — Да нет. — Олег закурил. — Ты же бросил, вроде. А последнюю неделю всё время куришь. — Бросил — начал… Захотелось, понял? — он стал слегка раздражённым. Табак странно на него действовал: он мгновенно становился нервным. — Да ладно, ладно. — Саша нагнулся и поцеловал его в плечо, сквозь тонкую ткань белой рубашки. Пиджак лежал на заднем сидении. — Не сердись. Петров перевернулся спиной к Олегу и лёг к нему на колени. Меньшиков слегка вздрогнул от неожиданности и явного удовольствия. Он наклонился и поцеловал Сашу в щёку. — Зря устроился. Приехали уже. *** В фойе их встретил Дюжев, вызвавшийся показать места. Оба с завистью смотрели на актёра и, вздыхая, задирали головы вверх. — А ты актёр офигенный. — шепнул Саша. — А у тебя ролей раз в пять больше. — тоже шёпотом ответил Олег. — Палка длинная! — И некрасивый вообще! На этом и успокоились. — Я уж думал, что вы не приедете. — улыбнулся Дима. — Скоро народ начнёт приходить, так что давайте скорее. На местах неожиданно для себя встретили Цекало с Ургантом и Хабенского. Ваня с Олегом мгновенно сцепились языками. Они долго, смеясь, перешёптывались, поглядывая каждый на «своего». Потом Олег перешёл к Хабенскому, а Саша остался с Цекало и Ургантом. После первого звонка все разошлись и сели на места. Где-то в конце ряда появился ещё и Крид, но ему все вышеперечисленные предпочли просто кивнуть в знак приветствия. *** Примерно по прошествии двух третей спектакля Олег и Ваня чуть наклонились вперёд, чтобы увидеть друг друга через сидения, и, хитро улыбаясь, кивнули. После этого оба повернулись к Сашам и начали шептать им в уши. — Саш, а поедешь ко мне ночевать сегодня? — спросил Олег, не отрывая взгляд от сцены, хотя спектакль был так себе. — Я… Ну… Да конечно! Если тебя это устраивает… — Ну вот и решили. — Меньшиков выискал взгляд Урганта и вопросительно посмотрел на него. Тот довольно кивнул. Эта игра была придумана ими за несколько минут до начала спектакля. Тот, кому откажут, должен был интервью победителю. В случае, если откажут обоим — Олег Ване, наоборот — Ваня Олегу. В общем и целом, зрителям ОМа стоило ждать нового выпуска с вполне определённым гостем. Меньшиков и так хотел позвать Петрова, но этот дурацкий спор его крайне веселил. В полном недоумении сидел один Хабенский. Он искренне ужаснулся, когда замеченный в начале спектакля Егор ему подмигнул, и по сторонам больше смотреть не осмелился. *** Действо закончилось. Было бы неплохо всем пойти за кулисы — поздравить с премьерой — но все, синхронно переглянувшись, с низкого старта сиганули к выходу с заднего двора. Петров, из возрастной солидарности, даже вытянул за руку блэкстаровца. Оказавшись за дверьми театра, все засмеялись. Саше даже показалось, что Олег на несколько минут стал искренним. Меньшиков же и сам почувствовал, что в компании ему как-то легче, что он отвлекался от проблем. Да и оставаться один на один с Сашей он пока был не готов. И с Ургантом он толком не поговорил — в общем, по многим причинам, как только все успокоились, он, закинув руки на плечи Ване и Косте, заговорил: — Слушайте, а поехали куда-нибудь посидим вместе? — Можно ко мне! — предложил Егор. На него посмотрели с укором. — Ну что смотрите? Меня Тиман достал! Ревнует… Хочу с приличными людьми пообщаться. Поумнею, может. Поехали, хата с меня! — Поедем? — спросил Петров. Он надеялся продлить Олегу хорошее настроение. Раз он не знал, в чём проблема, и не мог её устранить, то нужно было хотя бы помочь справиться с депрессией. — Да поехали! — согласился Ургант, переглянувшись с Цекало, — Какая разница? Только не на долго. У меня ещё… дела вечером. — он осторожно подмигнул Олегу. Тот чуть заметно кивнул и усмехнулся. — Добро! — заключил Меньшиков, — Поехали. — Ребят, я в другой раз как-нибудь… — начал отнекиваться Хабенский. — Кость! Отказ не принимается, ну сколько не виделись? — попытался уговорить Олег, привычным жестом чуть откидывая голову назад. — А, ладно, чёрт с вами. Адрес только скажите, и по машинам. *** В плане Олега оказалась небольшая погрешность. В машине пришлось остаться с Сашей один на один, хоть и не на долго. Петров задумчиво смотрел в окно, переодически сглатывал, подавался вперёд, ерошил волосы. Один раз даже набирал воздуха и поворачивался, чтобы заговорить, начинал как обычно упираться руками в воздух на уровне плеч, но не решился, промолчал. А теперь вот — опять. Но на этот раз начал говорить. — Это одиночество? Ты чувствуешь себя одиноким? Мы можем больше быть вместе или я могу организовать компанию, когда захочешь. Всё что скажешь… — Сашур, я просто немного отпустил себя. Я клянусь, не в этом дело. Мне тебя вполне хватает, просто хотел повеселиться. Не веришь что ли? — Петров смотрел слегка косо. — А так? — Меньшиков наклонился и поцеловал его в шею, куда-то за ухо, а потом прижался лбом к лбу. — Так верю. Но вечером ты мне всё равно кое-что должен рассказать. — Я помню, Саш, помню. Расскажу. — сзади раздался громкий визг машинного сигнала. Олег поспешил надавить на педаль. *** — Так, кому что? Тут много разного… — Егор тащил бутылки и бокалы к сидевшей на полу компании. — Короче, я в центре поставлю, берите кто что хочет. — собравшиеся не заставили себя долго ждать. Напиваться в стельку никто не собирался, но диалог без этого не построишь. Скоро неловкое молчание перестало возникать вовсе. — А представьте, мы бы все и в одном фильме? — будучи уже слегка подшофе сказал Петров. — Не, а что? Александр Евгеньевич продюсер, Егор саунды напишет, у Константина Юрьевича опыт режиссёра имеется. Ну, а мы с Ваней и Олегом Евгеньевичем уж как-нибудь роли бы потянули! — А что это вы, Александр, ко всем по имени отчеству, а ко мне на «ты»? — съязвил Ургант. — Нет, а вообще весело бы было. — улыбнулся Егор, сидевший с одной подогнутой ногой, на которую опиралась рука с бутылкой. — Я бы сделал что-нибудь такое мощное, под боевик! Такие шершавые басы и бит, чтобы выколачивал. И голос с понижением. Пара каких-нибудь крутых фразочек, и инструментал в середине! Круто же, а? — И знаете, кадры такие, с нестандартных ракурсов. Например, сверху или как будто из земли… — Хабенский тоже был в игре. — А назвать можно как-нибудь одним словом и чтобы интриговало… «Выстрел», например. — выдал Цекало. — А я такой спец-агент, типа молодой, но вообще не убиваемый! — подхватил Саша. — А я твой главный враг, киллер, который на заказ работает! — включился Ургант, — Давно злого кого-нибудь хотел сыграть. — Олег Евгенич, а вы кого хотите сыграть? — спросил Саша, оборачиваясь к худруку. У того в глазах неожиданно заметалось нечто нервное, беспокойное. Губы побелели и напряжённо сжались. Руки слегка дрожали. Он молчал. Потом глубоко вдохнул и тихо ответил, что ему такие фильмы не очень нравятся. Но Сашу вдруг осенило. Злость за многодневное умалчивание худрука о своих проблемах взяла верх и он решил поиграть. — Слушайте, — начал Петров, — а ведь нужна же ещё жертва. Ну, кого вы, Иван Андреевич, — теперь съязвил уже Саша, — будете пытаться убить. Только кого? — Может быть, врача? — предложил Крид, — Это максимально низко. Допустим, он кого-то не смог спасти, не по своей вине, а потому что невозможно было, а на него разозлились и заказали. — Нет, это слишком банально! — сказал Петров. Вот если бы он какого-нибудь актёра замочил… — парень внимательно следил за худруком. На слове «актёр» его глаза расширились, а по щеке проскользнула еле заметная болезненная слеза. Цель была сбита. Но Ваня, сам того не зная, помог Саше узнать ещё больше: — А в конце киллеру станет стыдно за свои поступки и он застрелиться за минуту до входа агента! — в этот момент Олег опустил голову в пол, шумно выдохнул, а потом вместо его дыхания послышался прерывистый клокот. Саша понял, что хватит. Он незаметно погладил Меньшикова по руке, чтобы хоть немного успокоить. — Ой, Олег Евгенич! Я, кажется, в театре тёмный вход не закрыл! Надо ехать, проверять. У вас ключи? — Олег кивнул, явно слегка задыхаясь. Он встали, Егор поднялся с ними, чтобы проводить. *** На улице Олег упал головой на Сашино плечо. Он схватился за руку и тихо сказал на ухо: «Мне страшно». По каменному лицу было не заметно ничего, выражавшего страдание, но где-то внутри зрачка ползало нечто вязкое и стонущее. И Саша видел это. «Это паническая атака. Она пройдёт, но… сейчас мне страшно.» По точёной скуле снова проблеснула слеза. Казалось, его вторая слеза в жизни, хотя конечно это было не так. Саша осторожно погладил его по голове, а потом притянул к себе за плечи. «Сейчас пройдёт. Поехали к тебе. Мы поговорим и тебе будет легче, обещаю.» — Петрову от того, что он видел, было чуть ли не больнее, чем самому Олегу. Он не знал, что Меньшиков болел этой заразой, хотя о самих панических атаках знал не по наслышке. — Так, знаешь что, давай я за руль сяду. — предложил парень. Олег покорно кивнул и скрылся за дверью авто. Саша всю дорогу успокаивал его, сжимал его ладонь, шептал что-то не очень разборчивое, но приятное. Олегу от этого и правда было легче. Обработать полученную так удачно информацию Петров пока не успел, решил оставить это до утра. А сейчас его целью было успокоить напуганного по его вине худрука. Слава богу, до квартиры они доехали быстро. *** — Ты же пустишь меня в свою кровать? — Ну конечно, зачем я тебя ещё мог позвать. Только не лезть, ладно? Ну, ты понимаешь. — Как скажешь. — Саша помогал Олегу снять пальто, потому что у того всё ещё тряслись руки. Пиджак тоже был снят силами Петрова. Они зашли в спальню. — А дальше можно помочь? — спросил Саша, жадно поглядывая на пуговицы рубашки. — Если ты хочешь. — Очень… — он поймал губы Олега, а сам стал расстёгивать рубашку и осторожно стягивать её с прекрасных плеч. Он снова ощущал это единение и вседозволенность. Лучше этого чувства он не знал ничего. Затем скользнула вниз и ширинка брюк, и они сами упали на пол. Саша смог сдержаться, только вспомнив о просьбе Олега. Он разделся сам и юркнул к Олегу под одеяло. Он чувствовал стремительно приближающийся момент истины. — Ну, я тебя слушаю. Мне казалось, что всё хорошо, но я так и не услышал от тебя именно самого главного. Ты обещал. — Ну, раз обещал… — Меньшиков нашёл Сашину руку под одеялом и крепко её сжал, — Раз обещал — слушай. Завтра утром я уезжаю. Возможно, навсегда. Сначала в круиз на десять дней, потом вернусь, попрощаюсь с труппой, и улечу. Не меньше, чем на пять лет, а потом — как пойдёт. Я не люблю тебя, Саш. Точнее, люблю, но не так, как ты этого хочешь. У вас скоро появиться новый руководитель, но я очень хотел оставить в этом театре частичку себя, а меня толком никто не знал. И я решил подпустить тебя ближе, чтобы этой частичкой стал ты. Бесспорно, я увлёкся тобой и ты мне очень помог, но теперь придётся учиться жить без меня. Я просил не лезть, но потом подумал, что эта ночь полностью твоя. Ты можешь сделать, что захочешь, если что-то во мне для тебя ещё загадка. — Саша был в шоке. Он бесконечно долго молчал и смотрел на Олега, пытаясь осознать услышанное. В голове мелькали картинки всей прошлой недели. Он был окончательно раздавлен и размазан по стенке. Придя в себя, он позволил онемевшему лицу изобразить разочарование. В следующую секунду он нависал над Меньшиковым, целуя его в губы. Тот выгнулся ему навстречу и скользнул руками к Сашиным ягодицам, но Петров остановил его, надавливая рукой на грудь и завершая поцелуй. — Нет, я не хочу. Вся твоя тайна в твоей неприкосаемости и я хочу заполнить тебя недосягаемой мечтой. Твоя магия жива во мне, только пока я ощущаю этот запрет и я не имею права его разрушить. — Правильно. Я боялся, что ты не поймёшь. Теперь я спокоен за театр. — Саша прижался к нему и положил голову на плечо. — Ты не передумаешь? — тихо спросил он. — Нет. — Меньшиков был непоколебим. Он почувствовал, как на кожу спустилось что-то тёплое. Саша плакал сначала тихо, потом стал всхлипывать, потом зарыдал. Он сжимался, хватаясь за Олега, ложился к нему на торс, говорил что-то вроде «не отпущу», «не надо»… Меньшикова это зрелище прорезало до самого сердца, пробирало до дрожи. Он не представлял, что его могут вот так, вот настолько любить. Конечно, это очень трогало. Он гладил его по волосам, по спине и плечам, целовал в макушку, зарываясь носом в светлую копну. Он подпусти Сашу ближе кого-либо за всю жизнь и сейчас бесконечно об этом жалел. Петров заснул около двух ночи у Олега на плече. Его бледное, измученное лицо пестрело красными пятнами от слёз. Он спал, беспокойно вздрагивая, у него из груди иногда вырывались негромкие стоны.