Киллер

Саша стоит на полигоне. У него в руках ружьё, а за спиной — окоп. Метрах в трёхстах от него ходят люди с автоматами, пока, кажется, не замечая его. Он делает один шаг вперёд и чувствует, как сжимается под ногой шуршащий осенний лист. На еле заметный звук оглядываются военные и начинают двигаться на него. Скоро он начинает понимать, что они ведут пленника. И этот пленник — Олег. — Отдайте его мне! — кричит Петров и бежит им навстречу. У Меньшикова на лице видны боль и скорбь. В глазах читается укор за то, что Саша не смог его вытащить раньше. Вместо ответа на Сашин крик Меньшикову к затылку приставляют пистолет. Раздаётся гром, и тело Олега обвисает в руках военных. — Нет! — кричит Саша, — Нет, пожалуйста!.. — но они уходят, выбрасывая труп на землю. Остаётся только подбежать к нему и оплакивать самого великого и гениального человека за всю его жизнь. Прошло не так много времени, к тому моменту как военные вдруг вернулись. Саша поднял голову, скользнув глазами от шнурованных сапог к каменным лицам. Они окружали его. Как по команде они взвели курки и направили стволы автоматов на него. Так же синхронно стали выпускать очереди. Но Саше было не больно. Он уже умер несколько минут назад рядом с Олегом и убить его ещё раз было невозможно. Свою самую большую боль он уже испытал. Поняв это, он лёг рядом с телом Меньшикова и стал покорно принимать в себя пули. Саша проснулся от негромкого вскрика и нервного дыхания. Вокруг царила ночная темнота. Олег страшно хрипел и хватался рукой всё там же — за сердце. Петров вскочил на ноги и включил в комнате свет. Меньшиков был желтовато-белым, глаза лезли на лоб. — Доигрался, сука! — орал Саша, добегая до висевшей в коридоре куртки, в кармане которой лежал телефон. Он вызвал скорую, обещали приехать через десять минут, но эти десять минут надо было как-то пережить. Петров вернулся в комнату, сел на край кровати и тревожно сжал холодную руку. Он молчал. Попросту не знал, что сказать, хотя онемевший взгляд Меньшикова так и выпрашивал хоть чего-нибудь, хоть одного слова. — Тебе очень больно? — самое глупое, что можно спросить у белого человека, стонущего от боли. Но это было хоть что-то, тем более, Саше и правда было это важно. — Да какой больно… Так, ерунда! — Олег улыбнулся. Обескровленные губы изогнулись в нечто ужасающее. Зато глаза блестели так, что больно было смотреть, не то, что представлять ощущения Меньшикова. А он улыбался и сжимал Сашину руку в ответ. И дело было отнуть не в героизме. Олег был сильным, но не каменным. Он вполне умел плакать и даже иногда жаловаться. Значит, это было кое-что похуже. Он пережил что-то намного больнее. Прямо как Саша в своём сне. — Потерпи… Что мне сделать, чтобы стало легче? — Руку не отпускай. И вообще, можешь обратно ко мне лечь? — Да… да, конечно! — Петров мгновенно оказался рядом с Меньшиковым, снова сжал его руку и стал целовать в плечо и в ключицы. — Сейчас… сейчас всё пройдёт, я обещаю… Боже, как я тебя люблю! — Ты самый лучший, Саш. Спасибо. — доноситься в ответ хриплый шёпот. Они пролежат так до звонка в дверь. Услышав его, Петров идёт открывать. В дверном проёме появился высокий и слегка сутулый врач, мужчина лет тридцати пяти. Он немного задыхался, видимо, от быстрой ходьбы. Он осмотрел Петрова снизу вверх, потом сверху вниз, потом остановил взгляд на его глазах и спросил, где больной и что с ним, собственно, случилось. Провожая в комнату Олега, Саша всё ему рассказал. — О, Олег Евгеньевич! Что это вы, совсем расклеились? Сейчас подлатаем! — сказал врач, входя в комнату. Олег такой реакции не удивился, только улыбнулся и кивнул. Саша решил, что у того просто не было сил на что-то другое. Прошло минут тридцать, прежде чем врач закончил осмотр, сделал укол и выписал необходимые лекарства. Потом Саша проводил его и вернулся к Олегу в комнату. — Ну ты как? Лучше? — вопрос прозвучал наивно, но в голову больше ничего не лезло. — Ложись спать. И желательно максимально близко ко мне. — Странный ты. На вопрос не отвечаешь, сказал, что не любишь — а сам в кровать зовёшь. Откровенный бред. — Ну ты же должен быть счастливым. Я и так тебя расстроил, теперь хочу успокоить хоть ненадолго. — А тебе при этом будет неприятно? — Почему неприятно. Я бы сказал, никак. Жизнь учит быть равнодушным, к сожалению. Да и потом — мне нравиться, когда меня обнимают. От этого легче как-то, так что давай ко мне. — Жизнь учит быть равнодушным, или Никиты какие-нибудь? — решил съязвить огорчённый новой информацией Саша. — Иди ты! — в Петрова полетела лежавшая рядом с худруком подушка. — Так тебе легче? — повторил Саша после недолгого молчания. — Да. Намного. Саша уснул рядом с Олегом прижимаясь к нему. Ну раз уж разрешают — почему бы не воспользоваться? *** — Да куда ты поедешь, блин?! А если у тебя сердце нафиг остановиться! — орал проснувшийся от звука застёжки чемодана Петров. — Солнышко, может, останешься? — прозвучало тихо и моляще. — Что, прости? — Олег усмехнулся, отворачиваясь от чемодана, — Я не ослышался? Что ты сейчас сказал? — Солнышко… — растеряно повторил Петров, — Всегда хотел тебя так назвать, а теперь-то уже терять нечего… — Олег напряжённо выдохнул, а потом сел на край кровати и посмотрел на Сашу. — Ну иди сюда… лисёнок. — Петров улыбнулся и подполз к Меньшикову. — Садись на колени. — парень послушно сел. Сзади потянулись тёплые руки и сомкнулись у него на торсе. Голова Олега оказалась у Саши на плече. Петров весь дрожал от наслаждения — Меньшиков впервые проявил инициативу. — «Лисёнок» — так нравиться? — Очень. — улыбнулся актёр. Его осторожно поцеловали в висок. — Ты пойми, я тоже буду скучать. Но так сложились обстоятельства, у меня нет выхода. У тебя всё будет хорошо. Встретишь ещё и парня, и девушку, молодую, красивую. Ты забудешь меня, я тебе обещаю. — Да не нужны мне другие. — прошептал Саша. — Не поверишь, но мне тоже. Да, это были не отношения, а чёрти что, да и отношений бы никогда не было, но ты мой самый близкий друг и мне не нужен никто больше. — Олег взял Сашино запястье и прислонил его к губам, уткнулся носом. — Вот настолько, чувствуешь? Мы настолько близко. — Поверь, нет. — Меньшиков крепко обнял Петрова, сминая пальцами синюю футболку. — Эта квартира теперь твоя. И вещи все твои. А мы ещё встретимся. Через десять дней, помнишь? — Ага. Помню. — прошептал Саша, — Только от этого, Олег Евгенич, нихера не легче. — Меньшиков промолчал. — Вещи-то довезти поможешь? — спросил он несколько минут спустя. — Помогу… — расстроенно ответил Петров. *** В подъезде Меньшиковской квартиры неожиданно стало до жути холодно. Саше даже показалось, что на улице идёт снег и осень резко превратилась в зиму. Он отвёз Олега к порту и теперь возвращался к нему… точнее, теперь уже к себе домой. Он с трудом захлопнул дверь, отдираемую сквозняком, кинул ключи на тумбочку в прихожей, снял куртку и прошёл в спальню. Кровать была аккуратно заправлена руками самого Саши пару часов назад. Петров сел на край матраса и поводил рукой по гладкому покрывалу. Зато теперь у него было время обдумать всё и сделать выводы. Он всё ещё хотел знать о той последней тайне, которую от него скрыли. Итак, что у него было. Номер киллера, которому он теперь мог представиться как новый заказчик, вчерашнее представление в квартире Крида, из которого следовало, что жертва актёр, и киллер в конце сам умирает, больница, в которой лечилась и лечиться жертва, и ночной приступ Олега. Приступ… Вдруг, у Саши в голове мелькнула мысль о несостыковке, замеченной им ночью. Если Олег никак не отреагировал на такое странное обращение, значит, ожидал его. А когда так обращаются? Когда знакомы. То есть, Олег знал этого врача. То есть, проблемы с сердцем у него были давно. Вслед за этим мелькнула странная догадка, которую Петров счёл нужным немедленно проверить. Он устало выдохнул, подгрёб к себе мобильник, оставленный на другом краю кровати, встал, оделся и спустился к машине. Увлечённый своей мыслью, Саша совсем не заметил дорогу и, очнувшись у здания больницы, искренне удивился, что так быстро доехал. Подходя к дверям, он судорожно пытался вспомнить, как звали врача. Так и не вспомнив, решил, что как-нибудь выкрутиться. Побродив по коридорам больницы минут десять, Саша наконец нашёл нужную палату. Он вошёл внутрь и огляделся. Кровать его знакомого пустовала. Рядом лежали ещё двое больных. Простояв с минуту, упираясь взглядом в белую поверхность, он, наконец, обернулся на двух оставшихся людей. — А где сосед ваш? Вот тут лежал неделю назад, — Саша указал на кровать. — Так умер вчера. — ответил сухой худощавый мужчина лет сорока, лежавший справа от пустой кровати. — Как умер?! — Сашу как током ударило. — Вот так. Восемьдесят лет деду было, чего вы хотели? Да, кстати, а он вам зачем? — подхватил разговор слегка полный мужчина лет тридцати, лежавший уже слева. — Да так, знакомый мой… — бормоча себе под нос, Саша вышел из палаты. Ну что ж, тотальный п… Петров зачем-то сдержался даже в мыслях. Сначала решил, что это потому что Олег бы так в жизни не сказал, но понял, что сказал бы и ещё похлеще. Так что, объяснения он так и не нашёл. Оставалась только надежда выяснить у поста регистрации. Правда, надежда крайне маленькая. Путь к входу Саша нашёл уже быстро, всё-таки четвёртый раз… У стойки, на его счастье, оказалась медсестра. Он подошёл ближе. — Здравствуйте! — Петров постарался включить всё своё обаяние, — А вы не могли бы мне помочь? — Конечно, слушаю. — улыбнулась шокированная звёздным элементом медсестра. — У вас тут не работает врач… Такой высокий, со скулами, у него Меньшиков лечиться. — Слушайте, у нас за неделю десять Меньшиковых поступило, и людей, как вы описали, работает человек семь. Вы имя-то не помните? — Да нет, вы не поняли, Олег Меньшиков, актёр. Имя врача не помню… — Меня ваши малоизвестные друзья не интересуют. Я что, должна знать весь сброд, который в дешёвых сериальчиках светиться? И вообще — имя врача вспомните, тогда и приходите! — видимо, у медсестры был тяжёлый день, иначе не объяснишь, почему она так кричала. — Вот это жесть, конечно. Великих людей не знают! — бросил Саша, отходя в угол, чтобы его не снесло потоком людей. Да, идея выяснить, не в этой ли больнице лечился Олег, оказалась провальной. Жаль. Это могло бы придвинуть его к разгадке. Вдруг, Саша выпучил глаза и оттолкнулся от стенки. Ему навстречу шёл тот самый, высокий, сутулый и со скулами, врач. То, что он так старался понять, поддалось ему само и без особых усилий. Саша пробрался сквозь толпу к дверям и оказался на улице, рядом со своим авто. *** Актёр, с больным сердцем и Меньшиков, совершенно задушенный чем-то в последнее время, страх убийства самого киллера… Так, стоп. Актёр, у которого проблемы с сердцем и есть сам Меньшиков!..А если принять убийцу не физически, а как заказчика, то он, действительно, умрёт…- у Саша остановился взгляд и абсолютно все мысли. Такого просто не могло быть, но факты упрямо говорили об обратном. С этим предстояло свыкнуться, перетерпеть. Саша рассчитывал справиться до того, как приедет домой. Хотя он слабо понимал, как такое вообще возможно. К середине пути непонимание сменилось глубоким состраданием. Худрук отнюдь не был истеричкой. Что тогда надо было сделать, чтобы так его довести? Что с ним вообще происходило в эти несколько недель? И самое ужасное, что Саша не смог его успокоить, переубедить, даже до конца понять. Получается, что вся их близость была мнимой. Уже подъезжая к дому, он, наконец, сумел включить мозг, что привело к следующим выводам. Первый заключался в том, что неплохо бы проверить достоверность своей догадки, позвонив киллеру. Второй — если догадка верная, то через десять дней Олег может и не вернуться. Никто же не знает, когда его убьют. Саша припарковал машину у подъезда и поднялся в квартиру. Холода он уже не заметил, — быстро влетел в комнату, судорожно прижался к стенке, как будто был напуган, достал из кармана мобильник и набрал знакомый уже номер. Оставалось быть максимально убедительным. Скоро ему ответили. — Да! — Здравствуйте. Я могу… — Сделать заказ? — Да. — Фамилия, имя, отчество. Дальше сам всё найду и перезвоню. — Олег Евгеньевич Меньшиков. — Так, секунду. О нём уже спрашивали. Я уже над ним работаю. — Ясно. Спасибо. — Саша бросил трубку. Шанс, что Олег понадобился кому-то незнакомому, был равен почти нулю. Петров, испустив стон, сполз по стене на пол. Теперь предстояло десять дней невероятных мучений. Десять дней сомнений и ожидания. Десять дней ада. Что с ним произойдёт, пока он будет там? Саше самому хотелось умереть вместе с Олегом, если вдруг он не застанет его живым.