Киллер

Шёл четвёртый день, как Саша дожидался прибытия корабля. Сегодня он приехал в восемь и, к своему удивлению, застал на пристани нескольких людей. Он не мог не спросить, какое судно ждали они. — Так тот, который на четыре дня задержали! — ответила стоявшая ближе всего к Саше девушка в голубом платье, — «Чайка», что ли… — Стоп. Это как — задержали? — удивился Петров. — А вы что, не знали? Об этом же ещё давно было известно. Ну, уже не важно. Они будут здесь через двадцать минут. Саша снова почувствовал счастливое ожидание. Всё ещё могло быть хорошо! Та самая малая надежда, жившая глубоко в нём, оправдалась, и теперь безумным потоком рвалась наружу. Двадцать минут прошли в мечтах. Саша знал, что отношений так и не будет, но провести хотя бы один день рядом с ним и спросить, зачем он хочет сделать это с собой сейчас становилось его главной целью. Боже, как он хотел бы переубедить Олега! Ну, хотя бы попробовать переубедить. Сашу заставил очнуться громкий гудок и звуки голосов, начавшие доносится от воды. Корабль приставал! Петров бросился к трапу, так, что чуть не поскользнулся на мокром краю пристани, и стал жадно вглядываться толпу людей. Он? Нет, просто пиджак похож. А это? Да нет, это чемодан такой же. А вон тот?.. Не может быть! Саша как будто очень удивился, что Олег оказался на корабле, на котором и должен был быть. За удивлением последовала настолько безграничная и раздирающая радость, что сдерживать её парень больше не мог. Он со всей дури побежал по трапу, пробиваясь между людьми и, не подумав, что Олег не знает о его приезде, рьяно вцепился в Меньшикова обеими руками. Тот сначала вскрикнул, не поняв, что произошло, улыбнулся и прижал свободной от чемодана рукой Сашины костлявые плечи. — Ну, ну, тише, Сашка! Ты мне рёбра так сломаешь! Давай хоть на землю сойдём, а то мы всем мешаем. — Саша поднял свои глаза-льдинки на огненные Меншиковские. Лёд плавился под огнём. Петров взял чемодан, схватил Олега за руку и стремительно потащил к пристани. Всё это время он ничего не говорил. Ему сводило руки от счастья, в голове что-то непрерывно шумело и звенело. Язык не слушался, ноги подкашивались. Он дышал только потому, что видел Олега, и если бы всё это оказалось сном — Саше тут же стянуло бы горло. Всё слегка стихло, когда они оказались на земле, и люди понемногу стали исчезать из поля зрения. Как только они отошли от корабля, Саша опять вцепился в Олега и не отпускал его минут десять, а то и пятнадцать. Меньшиков прижимал его к себе одной рукой, а другой гладил по голове. — Сашура, ну что ты… успокойся, лисёнок. Я тоже рад тебя видеть. Я тоже очень скучал… — шептал худрук прямо Петрову в ухо, после каждой фразы целуя его то в нос, то в щёку. Он опять чувствовал тепло и глубокую преданность, которой ему так не хватало всё эту поездку. Да что там — поездку? Всю жизнь. — Я дурак, ОлегЕвгенич, я вас чуть не предал… Чуть этому Татаренкову не поверил… Я вас так люблю! — забыв о том, что они давно на «ты», неразборчиво шептал Саша, — Вы самый лучший, и я всё знаю, и про киллера, и про урода этого, который вас бил! Я теперь всё понимаю… — Чшии, успокойся только. Всё хорошо, я тут, понимаешь? — Петров, наконец, отстранился от Олега и посмотрел на него краснющими заплаканными глазами, а потом кивнул: «Понимаю». — Ну вот и отлично! — улыбнулся Меньшиков, — Слёзы только уберём сейчас… — парень почувствовал, как ему нежно вытирали щёки мягкими тёплыми руками. — Вот и всё. Ты на машине? Довезёшь меня? — Д-да. — с трудом выговаривая, ответил Петров. — Конечно довезу! *** Всю дорогу молчали. Саша трясся от волнения. Умилённый этим Меньшиков поймал ладонью его колено и аккуратно поглаживал. Петров нервно сглатывал, шептал «Спасибо» и иногда пытался поймать его руку своей, но ему тут же напоминали о необходимости держаться за руль. Когда они приехали, Саша припарковал машину и на несколько секунд замер, не зная, что сказать. — Сашур, мне нужно привести себя в порядок, сам понимаешь… Приезжай днём, часа в три, хорошо? — Как скажешь. — криво улыбнулся Петров, всё ещё не успокоившийся до конца. — А, да, слушай… Я не так давно наорал на тебя из-за вот этой штуки, — Меньшиков показал мобильник у себя в руке, — а теперь хочу, чтобы ты прочитал там всё, что захочешь. В первой заметке открыт мой дневник. Я не хочу тебе больше врать, Саш. — с этими словами Олег вложил телефон Саше в руку и вышел из машины. Петров ещё минут пять просидел с мобильником в руке, смотря Олегу вслед. Потом он бережно положил телефон на соседнее сидение и решил продлить ожидание правды до дома. У него было достаточно времени, чтобы всё внимательно прочитать, и он решил не торопиться. *** «Дневник» «Дорогой Сашура, эта приписка сделана специально для тебя вчера, на случай, если ты решишься прочитать. Всё остальное — мои совершенно искренние и никак не изменённые записи с того момента, как всё это со мной произошло. Что ж, если ты всё ещё не передумал — приятного чтения!» «20 августа 2019г. Как же меня достало это всё! Я совершенно онемел, ничего не чувствую… Вообще никаких эмоций. Я не знаю, как играть. Я умираю, как личность и как актёр. Стоит с этим завязывать. Врачи диагностировали рак сердца… Не хочу лечиться. Не хочу быть бесполезным овощем под капельницей до конца жизни. И тем более, не хочу больше испытывать эту адскую боль. Я не знаю, что делать. Я в полной растерянности. Мозг совершенно не работает и внутри неприятно щекочет от постоянного волнения. Других эмоций больше не существует.» «30 августа 2019. Есть мысль, как с собой справиться. Кажется, единственная хорошая идея за всю мою жизнь. Сегодня звонил одному человеку… он согласен мне помочь. Вот и отлично.» «2 сентября 2019г. Ночью в кабинет вломился Петров. Застал за разговором с киллером. Плевать уже, если честно. Я не хочу больше жить. Я мусор и ничто больше. Я не способен играть, а заниматься ни чем другим не хочу и не могу. Видимо, своё предназначение я выполнил и теперь доживаю. Я не хочу доживать и занимать лишнее место. Я весь закончился и знаю это. Р.S. Странный этот Саша. Но с ним как-то спокойнее. И я впервые за многие месяцы смог заплакать. Почему? Не знаю. Он вызывает необъяснимую дрожь.» " 3 сентября 2019г. Пишу в компьютере, телефон забрал Саша. Потом скину в мобильный. Сегодня утром он прикоснулся ко мне и внутри как будто что-то ожило. Я впервые был настолько беззащитным перед кем-то и совершенно этого не боялся. С ним что-то не так. Он какой-то другой. Хотя, это было понятно сразу, ещё когда он разломал долбанную батарею в этом своём ГИТИСе. Только бы он не узнал о том, что я хочу сделать… Почему-то не хочу, чтобы ему было неприятно.» «4 сентября 2019г. Как нарочно, он что-то узнал из моего телефона. Наказал его слишком жёстко, но потом извинился. Было безумно жаль его; мне иногда кажется, что он ещё совсем ребёнок. Дело не в том, что глупый, совсем нет. Просто очень чистый, честный и наивный. Он признался мне в любви… Что ж, тем лучше. Ей-богу, мне кажется, я за это его «ОлегЕвгенич» душу готов продать. Главное — ему не проговориться.» «8 сентября 2019г. Как я его люблю! Невыносимо уезжать…» «9 сентября 2019г. Сегодня ночью он плакал у меня на плече и обнимал. Я никогда не думал, что меня могут так сильно и так по-настоящему любить. Это необычно и завораживает. Я бы так хотел, чтобы он остался со мной навсегда, но это было бы эгоистично. Я старый, противный дед, а Сашка молодой и прекрасный. Ему нужен кто-то другой, точно не я. Главное — не сказать ему, как сильно люблю его я. Он не должен знать, потому что… по многим причинам. Был очередной приступ. Пока ждали врача, он не на секунду от меня не отходил. Он держал меня за руку и этот раз прошёл немного легче, чем предыдущие. Удивительно, но он, похоже, умеет лечить боль! И как я без него буду целых десять дней?» «13 сентября 2019г. Опять это жуткое опустошение! Я снова ничего не чувствую. Мне нужен он рядом. Иначе, я — ходячий труп. Скорей бы закончилась херова командировка. Хочу увидеть его перед смертью. Кажется, ещё никто не любил меня так сильно и искренне. И я никого так не любил, как его. Боже, как это всё сложно! Хорошо, что мне осталось совсем немного. Я не вытерплю, если он не будет моим, а ему есть, из чего выбирать. Нет, определённо легче покончить с этим навсегда. Я больше не человек. Я остатки человека. И мне больше нечего делать в этом мире.» «14 сентября 2019г. Опять был приступ. Невыносимая боль! Хорошо, что рядом был врач. Вколол мне что-то и сразу отпустило.» «15 сентября 2019г. Ещё пять дней, это слишком долго!» «17 сентября 2019г. Корабль задержали на четыре дня. Ужасно, просто ужасно!» «23 сентября 2019г. Завтра я увижу его, кажется, я снова становлюсь счастливым.» «24 сентября 2019г. Ну, вот и всё. Да, писатели из меня так себе… но уж какой есть! Ты, может быть, заметил, что я печатаю что-то в телефоне, пока мы едем из порта. Я просто хотел сказать тебе, что сейчас я опять счастлив. Мои нервные клетки ожили, когда ты обнял меня. Приходи ко мне сегодня. Я буду очень тебя ждать.» *** Олег стоял под струёй воды и улыбался собственным мыслям. Он чувствовал себя мальчишкой, к которому скоро должна прийти очень хорошенькая девочка. Ну, не совсем так, конечно, как минимум потому, что Саша был не девочкой, в чём и заключался огромный плюс. Но ощущение для Олега было необычное. С ним такое было впервые. Задумчивость до конца заполнила его голову. Он находился в другом измерении — измерении мечт и фантазий. Вдруг, он услышал, как захлопнулась входная дверь. Он не успел даже сообразить, что произошло, как на пороге ванной появился Петров. — Я тебя очень люблю. Мне никто не нужен и даже забудь думать, чтобы я смотрел на этих бестолковых приторных мальчиков. Я навсегда твой. — дрожащим голосом сказал Саша и, мгновенно скинув с себя одежду, залез к Олегу в кабинку, прижался к его губам, обнял. Эти губы были невероятно мягкими и тёплыми. Даже сладкими. Саша полностью, всем существом, утонул в них. — Тебе так кажется. Завтра же убежишь, спорим? — на секунду отрываясь от поцелуя сказал Олег. — Могу поспорить на все своё состояние. Я хочу быть твоим. Прямо сейчас. — Меньшиков вместо ответа схватил Сашу за виски и снова стал его целовать. Саша скользнул вниз, медленно проводя пальцами сначала по рёбрам, потом по талии, потом прижал ладони к его бёдрам и несколько секунд гладил их. У Меньшикова начал вставать уже от этого. Саша поймал губами его член, и поводил головой в стороны, так что головка по очереди упиралась в разные щёки. Олег негромко, но протяжно стонал. Потом Петров стал двигаться, сначала медленно, плотно сжимая губы, а потом всё быстрее, обволакивая языком. Меньшиков зарылся пальцами в его волосы, но не позволял себе потянуть. После того как Саша второй раз взял на полную, Олег поднял его и торопливо поцеловал. Затем перевернул к себе спиной, дотянулся до стоящего на полке рядом с душевой кабиной крема, выдавил на указательный и средний пальцы, стал по одному вводить их Саше в проход. Тот вскрикнул пару раз, но потом стал привыкать и замолк. Олег чувствовал на пальцах тепло внутри парня и с каким-то непонятным для себя наслаждением прощупывал гладкие мокрые стенки. Всё внутри было набухшим и иногда сжималось вместе с сокращением напряжённых мышц. Вся кисть руки пульсировала из-за зажатых пальцев. Кровь внутри обоих текла одинаково. Пульсации пронизывали их вены. Саша схватил Олега за свободную руку. Пальцы Петрова оказались холодными. — Сашк, ты волнуешься что ли? — удивился Меньшиков. — Хуже, чем перед спектаклем. — признался парень. — Расслабься, тебе легче будет. — Скажи мне это вживую и я смогу успокоиться. Через твои записи не в счёт. — Я тебя очень люблю. — тихо и сдержанно, но с огромным чувством в голосе сказал Меньшиков, направляя струю душа Саше на плечи. От тёплой воды согрелись и руки Петрова. Олег смог ввести пальцы до конца. Через несколько минут, когда Саша слегка привык, Олег вынул пальцы и подхватил его на руки, вновь занимая рот поцелуем. Петров ожидал, что его понесут в кровать, но он жутко ошибался. Олег зашёл на кухню и разложил его прямо на столе с холодной стеклянной поверхностью. Удивительно, но Саша как раз помещался на него, если сгибал ноги, что он сейчас и сделал. Колени ему мгновенно развели и приставили член к проходу. — Подожди! Я ещё не готов… — признался Саша. Олег молча схватил лежавший тут же, на столе, консервный нож с лакированной деревянной ручкой. Размером она была существенно больше двух пальцев, но и меньше органа. Саша, увидев её, напряжённо сглотнул, но Меньшиков был абсолютно спокоен и увлечён процессом. Это помогло в очередной раз расслабиться. Смазки в Петрове было достаточно и он, к своему удивлению, принял всю ручку без особых «приключений». Когда консервный нож был из него извлечён и резко откинут в сторону, он сам придвинулся ближе к краю стола, самыми пошлыми звуками, на какие был способен, выпрашивая у Олега. Но тот, видимо, любил играть. Он слегка присунул парню, ожидавшему входа как минимум наполовину, и тут же вынул. И так несколько раз, глубже только на ничтожные один — два миллиметра. У Саши внутри всё горело от нетерпения и желания. Эта игра возбудила его до предела, все его эмоции были сконцентрированы внизу живота и около прохода. Перед собой он видел только упиравшегося ладонями в край стола Меньшикова, который нависал над ним и смотрел прямо в глаза, продолжая дразнить его и улыбаться этой своей невозможной, потрясающей улыбкой. Саша полностью был в его власти. Он бы с места не сдвинулся, пока не получил бы желаемого. Наконец, мужчина добился своего: вместо тихого стона у Петрова из груди вылетел многогерцевый крик. Лишь после этого Олег вошёл на треть, и потом — с каждым разом всё глубже и глубже. Войдя до конца, Меньшиков просунул руки Саше под колени и заставил его держаться руками за свои плечи, при этом не выходя из него. Ногами Петров сжимал его торс с двух сторон. В таком положении его донесли до кровати, а там уложили на спину. Меньшиков нежно провёл носом от промежности до шеи, на которой тут же появился красноватый след от укуса. Саша, наконец пришедший в себя, перевернулся на бок и сам насладился на член, стал двигаться на нём. Сзади его держали за плечи, так что каждый раз приходилось с наслаждением выгибаться. Затем Петров совсем осмелел. Он ловко повалил Олега на спину и оседлал его бёдра. Теперь за плечи держался уже он. — Саш, чуть медленнее…- только успел не очень внятно попросить Меньшиков, как через пару Сашиных глубоких размеренных движений он почувствовал приближение финала. Сотни электрических разрядов пронеслись вдоль ствола в ритме Петрова, и в глазах у Олега всё вокруг на секунду превратилось в цветные искорки. Он шумно выдохнул и громко простонал. Придя в себя от дикого наслаждения, Меньшиков дотянулся ртом до Сашиного члена и за несколько движений помог кончить ему. Петров с глубоким криком повалился на спину и замутнённым от удовольствия взглядом посмотрел на Олега: — Солнышко, иди ко мне… *** Олег лежал поверх Саши и курил, выпуская белёсый дым в потолок. После второй затяжки Петров выхватил сигарету и затушил её. Олег только закатил глаза, но за следующей к стоявшей рядом с кроватью тумбочкой не потянулся. Саша обнял Меньшикова и стал поглаживать его торс, то совсем невесомо, то чуть продавливая пальцами. — Что, старческий жирок не нравиться? — усмехнулся Олег. — Ещё раз такое скажешь — я всю пачку отберу. — проурчал Саша и положил голову Меньшикову на плечо, стараясь максимально прижать к нему каждым сантиметром тела. — И секс наверно так себе был… — продолжал дразнить парня Олег, за что и был наказан. Он тут же почувствовал у себя на плече довольно сильный укус. — Ай! Петров, палку-то не перегибай! — А чего ты хотел? Специально же меня злишь. Ты же сам видел, что я дышать нормально минут пятнадцать не мог! — Да ладно, ладно. Правда понравилось? — Это было лучшее, что со мной случилось в жизни. И никогда на себя не гони больше. Ты идеально выглядишь. — вместо ответа Петрову прилетел нежный поцелуй за ухо. Они немного помолчали. — Слушай, нам много о чём надо поговорить. — начал Саша. — Ты готов сейчас? — Конечно. Спрашивай. — Во-первых, твои проблемы с сердцем… почему ты не хочешь лечиться? Всё так серьёзно? — Не знаю, насколько серьёзно, но ходить без волос и лежать под капельницей я не собираюсь. — Хорошо… а ради меня ещё раз на обследование сходишь? — Олег зло выдохнул и скривил губы. — Ну, только если ради тебя. — Отлично. Идём дальше. Так, сейчас самое сложное… — Валяй. — Эта твоя идея с киллером… Я тебя не переубедил? И эту вторую поездку ты выдумал? — Отчасти, возможно. Я снова что-то чувствую и довольно сильно, но как актёр я больше никто. Да и потом, нельзя бросать начатое. Я должен довести это до конца. И да, вторую поездку я выдумал. — А если я попробую тебя переубедить до конца? — Попробовать всегда можно. Но я почти уверен, что не получиться. — И всё-таки. Ну и последнее, раз уж мы так быстро всё обсудили. Я всё знаю про Никиту, как он с тобой обращался. Я теперь понимаю, почему тебе было так трудно мне открыться, но ответь мне честно — ты веришь, что я никогда не поступлю так же? — Саша осторожно погладил Олега по голове и скулам. Кожа нежно прошуршала около уха. — Конечно, верю. Я это чувствую. — Я так хочу защитить тебя от него. Не знаю, почему. Тебя нельзя бить и унижать, только любить. — Любого нельзя бить и унижать, Саш. Хватит считать, что я особенный какой-то. — Ну конечно, особенный. — Саша вылез из-под Олега и устроился у него на плече, запуская руку в волосы. Он вдруг вспомнил эту его ранимость и беззащитность, когда он пришёл к нему домой впервые. Теперь он вдруг почувствовал то же самое. Это было чувство, за которое Саша отдал бы всё, что сейчас имел. Лишь бы Олег опять не стал закрываться от него. В голову Петрова стали лезть тяжёлые мысли. Если повлиять на решение Меньшикова у него был хотя бы маленький шанс, то с раком он сделать ничего не мог. Иногда он не лечится и это нужно было понимать. Зато сейчас у него была возможность лежать рядом с Олегом вот так запросто, не потому что он этого хотел, а потому что они оба этого хотели. — Сашур, мне бы сегодня к труппе ещё дойти. Надо одеться и поехать к ним. — Да, конечно. — понимающе ответил Саша. Он и сам хотел к труппе — поделиться своим счастьем. Не в открытую, конечно, но в целом. — Ещё хоть пару минут дадите, Олег Евгеньевич? — Не-а. Собирайся давай. Я тебе всю ночь обещаю, а не пару минут. — То есть, не выгонишь? — С чего вдруг? — Ну, то есть, я могу считать себя твоим парнем? — Если тебе не хватило доказательств этому час назад — я предоставлю ещё, когда вернёмся домой. — Олег смотрел абсолютно серьёзно, но заметив Сашино напряжение, звонко засмеялся. — Во дурак-то! Конечно, ты мой парень. А я твой… дед, видимо! — Олег! — в конец разозлился Саша, и, переключив внимание Меньшикова на прилетевшую в него подушку, забрал-таки пачку сигарет с тумбочки. Когда на него посмотрели с усмешкой и исподлобья, он только пожал плечами: «Обещал же, что заберу…» *** — Как там все? Рвать и убивать меня не собираются? — спросил Олег, поворачивая в арку основного входа Ермоловского театра. — Это как сказать! Ты знаешь что, подожди у входа, за кулисами, а я всех подготовлю. Я же типа за главного тут был. — Странно, я когда уезжал Сухорукова главным оставлял. — съязвил Олег, — Вы чего мне тут с Витей сделали? Он живой вообще? — А кто его знает? Я четыре дня тебя на пристани ждал! — к этому моменту они стояли около входа на сцену. — Ладно, иди давай, я жду. Саша юркнул в зал. Он предупредил всех заранее, что сегодня вечером приезжает Меньшиков, и попросил остаться в театре после репетиции. Конечно, все были тут. Уйти никто не захотел. — Ребят, Меньшиков здесь. — негромко, но чтобы все слышали, сказал Петров. — Предлагаю спрятаться за креслами, а когда я скажу «придётся остаться вдвоём», вылезти и начать аплодировать. Вы как? — По-детски как-то, — недоверчиво сказали из толпы. — А вы худрука видели? Что у него не по-детски? — улыбнулся Саша. — А я «за»! — засмеялась Асмус, — Давайте, весело будет! В итоге, все согласились на Сашкину шутку. Когда актёры были замаскированы, Петров пошёл за Олегом. Меньшикова торжественно ввели в пустой зал. — Это чего, никто не пришёл, что ли? — как всегда голосом чуть ниже обычного удивился мужчина. — Похоже… — грустно пожал плечами Саша. — Жаль, конечно. Видимо, придётся остаться вдвоём… На фразу среагировали мгновенно. Сидения в зале тут же превратились в ермоловцев, которые безудержно аплодировали и улыбались, подходили ближе к художественному руководителю. Петров смеялся долго и без остановки, пока все обнимались и обменивались рукопожатиями. Потом пошли в кабинет, где, тоже по просьбе Саши, стояли шампанское и бокалы....................................................................................................... *** Саша и Олег возвращались домой уже порядком подшофе. И если Меньшиков от алкоголя становился просто более расслабленным и разговорчивым, то о похождениях Петрова можно было писать сценарий для Камеди Клаба. Он врезался, во всё, во что можно и нельзя было врезаться. У него заплетался язык, он жутко заикался, а от неспособности что-то выговорить начинал дико угарать. Он мог просто смотреть в одну точку несколько минут (при чём от этой точкой часто был его собственный нос, от чего глаза становились косыми), а потом смеяться из-за этого как ненормальный. В довершение всей картины он уморительно и мило икал, почти не переставая. В общем, Олег от души посмеялся, пока они добирались до квартиры. По лестнице в подъезде Сашу несли на руках, потом так же до кровати. Бухой Петров мгновенно заснул, по своему обыкновению, у Олега на плече, а Меньшиков ещё долго гладил нежную кожу и разглядывал до невозможного милую придурковатую пьяную улыбку.