Desire

***

Собираются они все ближе к вечеру в ресторане «The Mandarin»; первыми прибывают те, кто и прежде приходили раньше остальных — Майки, Ричи, Бен и, конечно же, Билл. Лишь уже чуть позже подъехала Беверли. Кэйтлин не удивляется ни капельки крепким объятиям со стороны Майка, которыми он сковывает их заику. Когда Реддер пришла к нему первой в библиотеку, он обнял её перед входом так, что её ногам только и оставалось что висеть в воздухе. Некоторые из проходивших мимо туристов, да и местных тоже, протяжно им засвистели и послали несколько сердечек из рук, и, Боже, Кэт давно уже не было так неловко из-за возникшего недоразумения, но когда она вообще заботилась о чужом мнении, собственно говоря? Поэтому буквально через секунду Хэнлона обняли всеми выступающими конечностями не менее пылко в ответ. Он и сам удивился тому, но искренности в его радости не поубавилось нисколько. Неловкость номер два настигает Реддер в виде Эдди, который так и застывает в дверях, переставая активно перечислять официантке всё, что ему было можно и что было нельзя употреблять в пищу, увидев её. Он впивается в Кэт широко распахнутыми наивными карими глазами, как когда-то давно, и у Кэйтлин всё нервно внутри сжимается: непонятно, по какой причине. Она неловко улыбается и машет Каспбраку ладонью. — Привет, Эдс. Эдди впервые за несколько лет не скупится на ответные объятия. Он сжимает её так сильно, так порывисто и боязно, будто боится, что она возьмёт и просто исчезнет (как и 27 лет назад). У Кэйтлин слабеют ноги и руки сжимают в ответное крепкое кольцо. Она незаметно и для самой себя держит Эдди дольше в объятиях, чем полагается старым добрым «друзьям». *** Когда Кэт успокаивается, они наконец-то могут отлипнуть от неё. Реддер отшучивается, говорит, что это всё дурь той ведуньи на неё так подействовала, и что уже совсем скоро она точно пойдёт рвать танцпол вслед за ними (поэтому им не стоило упускать возможность побывать на дискотеке из-за неё). Но когда ребята нехотя и далеко не сразу уходят, бравада и напускная храбрая улыбка сходят на нет. И Кэт всё ещё продолжает трясти. Кэйтлин смотрит на свои ладони, на которых каким-то образом остались царапины, как в том самом «живом сне», чертыхается и ищет теперь ещё более активно сигареты. Однако чьё-то присутствие не позволяет ей полностью остаться наедине с собой в мыслях и разобраться в том диком клубке, который из них образовался. Реддер поднимает без спешки глаз от своей юбки вверх и натыкается взглядом на Эдди. Тот неловко стоял и перенимался с ноги на ногу, видимо, надеясь, что она его и вовсе не заметит. Однако когда Кэт слабо ему улыбается и говорит: «Хэй, Эдс», показывая, что скрытно оставаться рядом он больше не сможет, мальчик, поначалу крупно вздрогнув от неожиданности, а потом несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув для придачи себе большей решимости, всё-таки широкими шагами сокращает между ними расстояние. Руки у него тоже трясутся, замечает Кэйтлин, и, похоже, сейчас он боялся её даже больше, чем гребаного Пеннивайза. Хотя Кэт вроде бы ни в одну из их встреч не обещала откусить ему голову. — К.кэт… — Эдс кашляет себе в кулак — обычно такой звук используется для привлечения внимания другого человека, и Эдди запоздало осознаёт, что тот являлся несколько комичным и лишним в ситуации, когда на тебя уже смотрят. — Да, Эдди? — Чтобы Каспбраку не было так неловко, Кэйтлин состроила самую невинную и искреннюю заинтересованность, на какую только была способна. — Я хочу…то есть если ты не будешь против, то я бы хотел… — Он запинается, аж неожиданно отходит на несколько шагов назад, отвернувшись от неё и встав к Кэйтлин спиной (чем вызвал у неё недоуменное хлопанье ресницами), ворчит что-то под нос, явно понося себя, на чем свёт стоит, а потом опять возвращается, протягивая ей руку. Ладонь всё ещё у него дрожит. Кэйтлин удивленно округляет единственный глаз. — Не хочешь ли ты потанцевать? Со мной. — Эдди часто моргает и последнее дополнение произносит больше будто бы для себя, чем для неё. Его большие медвежьи карие глаза в упор на неё смотрят. Дыхание у него, бедного, нервно перескакивает с поверхностного на глубокое. Кэйтлин чувствует, как внутри у неё распускает бутон тепла и нежности от искренности и порывистости его действий. Попытки Эдди, вопреки всему, преодолевать своё смущение рядом с ней пробуждали в Реддер ответные внутренние шевеления. Билл как-то с ней осторожно поделился, что в последний раз у Эдса была подобная реакция на Грету, их одноклассницу. Он таскался за ней до конца 5-го класса, а потом забросил эту идею, остановившись лишь на тихих воздыхания. Зная, какая Кин была отбитая стерва уже из историй Беверли, Кэт лишь мысленно порадовалась, что Эдди довольно быстро отбросил глупое и стереотипное убеждение, будто хорошенькое личико перекрывало весь урон, приносимый дерьмовой натурой конкретного человека. Кэт без раздумий вложила свою ладонь в его и потащила на подготовленный заранее танцпол, сооруженный из деревянной платформы, находившейся перед сценой. Многие из оставшихся там гулять подростков уже вовсю покачивались в медленном танце друг с другом после более активных; их же разношерстная компания растворилась где-то в толпе, отдав, по видимому, на большую свою часть предпочтение ещё не закрывшимся автоматам, куда Ричи мог надоумить ребят пойти, ведь вдалеке Кэт смогла уловить лишь очертания костюмов Беверли, Билла и Майка с какой-то неизвестной девочкой, похожей не только своим костюмом, но и внешностью на настоящего индейца. Когда Эдди с Кэйтлин влетели в людей, чем вызвали их искреннее недовольство, — один парень толкнула Эдда в спину, за что Каспбрак его громко послал, а потом быстро извинился перед Кэт, будто она до этого не слышала, как он умеет отменно сквернословить, — со стороны оставшихся «неудачников» послышалось улюлюканье. Эдди закатил смущенно глаза. — Вот придурки. — Ну почему же? Ребята просто поздравляют тебя с тем, что ты выиграл сегодня танец, — на лице Кэйтлин расцвела плутовская улыбка, и она положила руки Эдди себе на талию. Бедный астматик весь покрылся красными пятнами, несмотря на блуждавшие по его лицу синие лучи подсветки корабля «Викингов», закрывшегося до завтрашнего утра. Oh, my love My darling I've hungered for your touch A long, lonely time And time goes by so slowly And time can do so much Are you still mine? I need your love I need your love God speed your love to me Lonely rivers flow to the sea, to the sea To the open arms of the sea Yes, lonely rivers sigh, Wait for me, wait for me I'll be coming home, wait for me… Мысли Кэйтлин постепенно перестали блуждать вокруг того, что она видела в своём «приходе». По крайней мере, она приложила все усилия для того (как и Эдди в своих старательных ответных танцевальных движениях, за что она была ему искренне благодарна). Реддер сконцентрировалась на медленном покачивании под нежные голоса The Righteous Brothers, сомкнув веки и расположив ладони на угловатых из-за подкладок плечах Эдса, нерешительно касавшегося теплыми пальцами линии её талии. Сердце гулко билось у неё в груди, и это было так смешно и странно — а не влюбилась ли она часом, раз так волнуется из-за одного танца? — Моя мама любила слушать эту песню… — Кэйтлин говорит тихо, наклоняется немного вниз, чтобы Эдди её лучше слышал, и её розовые волнистые волосы мимолетно касаются его щеки. Он старается скрыть восторг в карих глазах, опускает их вниз, но, натыкаясь взглядом на вздымающуюся при каждом новом покачивании полную девичью грудь, вновь возвращает тот к умиротворенному лицу, находившемуся чуть сверху из-за их имевшейся приличной разницы в росте. Кэт тогда продолжила чуть дальше развивать поднятую тему. — Она вышла ещё в 1955 году к фильму «Освобожденный», представляешь? И на неё было выпущено с тех самых пор около 670 перепевок самыми различными исполнителями. — Это очень круто! — Эдди старается звучать как можно громче, лишь бы быть точно услышанным. — Ты знаешь столько необычных, классных фактов, что я уже со счёта сбился, который это из них! Кэйтлин после его слов широко улыбнулась, тронутая его словами, и рассмеялась негромко. — Спасибо, Эдс. Приятно ими делиться с теми, кто могут их оценить. — А у моей мамы очень старомодные вкусы, — решается поделиться он в ответ. — Так что в нашем доме хорошая музыка далеко не всегда играет, потому что мама почти любого второго исполнителя со вставными белыми зубами, избытком автозагара и зализанными волосами называет педиком! Они с его откровенности заливаются после оба хохотом. Затем проходят ещё один круг: Эдди закручивает Кэйтлин и прижимает её к себе. Её бледная спина, видимая в разрезе белых крыльев и платья, обдаёт его теплом. Он заливается ещё сильнее краской при мысли о том, что хотел бы к ней осторожно, чтобы Кэт не заметила, прикоснуться. — А что ещё говорит твоя мама? — спрашивает неожиданно она, поворачивая голову назад. Эдди резко отводит взгляд и раскручивает Кэт обратно. Теперь её ладони оказываются в его собственных. — Много всякой хрени… Знаешь, Кэт, будь моя воля, я бы давно свалил от неё. Но это будет невозможно вплоть до моего совершеннолетия. Кэт округляет глаз. — Настолько невыносима эта женщина? Хотя…стоило бы догадаться уже хотя бы по тому, что ты мне ранее сказал, — почти виновато и уже более хрипло добавляет в конце она. Эдди неловко закусывает нижнюю губу, словно проговорился в чрезвычайно мерзком секрете близкого друга, и медленно кивает на её заданный вопрос. Взгляд Кэйтлин забрезжил сочувствием. — Мне жаль, Эдди, — без утайки говорит она. — Да, мне тоже, — быстро отвечает он, желая теперь как можно скорее закрыть эту тему. — Но я считаю, что если ты и вправду захочешь от неё уехать, — отпустив ладонь Эдди, Кэт положила свою ему на щеку, — то обязательно сможешь это сделать. Нужно просто немного смелости. — …а ещё куча бабла и…и…подружка под боком…как ты… — Эдди более чем уверен, что улыбается, наверно, сейчас, как идиот, но он не может сдержать ползущие параллельно ощутимой дрожи по позвоночнику уголки губ вверх, когда с языка срывается шуточное полупризнание. Кэйтлин, изогнув бровь, в ответ лишь ласково издаёт негромкий смешок и слабо улыбается, ничего не обещая. — Поживём-увидим, — и наклоняется вперёд, оставляя такой же шуточный поцелуй на уголке его губ. Эдди охватывает пожар в груди. Окрыленный таким мимолетным прикосновением, он набирается храбрости — он ведь чёртов Джеймс Бонд! — и тянет Кэт сильнее на себя, наклоняя ниже. Прочувствованные полноценно в тот вечер её губы на его губах — это было, есть и будет уже даже в далеком «потом» его взрослой жизни одним из лучших воспоминаний, оставшихся Эдди от Дерри в подарок. Но вспомнит он о том, к сожалению, слишком поздно. Быть может, припомни он всё раньше…всё бы закончилось по-другому? И вместо Майры со временем он отыскал бы всё-таки номер Кэйтлин Реддер (либо же хотя бы Патрика Реддера), даже несмотря на то, что она и её отец уехали столь же неожиданно…сколь в Дерри, собственно говоря, когда-то и появились. Oh, my love My darling I've hungered, hungered for your touch A long, lonely time And time goes by so slowly And time can do so much Are you still mine? I need your love I, I need your love God speed your love to me… *** Они сидели и выпивали. Еды было так много, что от её количества неприлично хотелось потянуться к ширинке и ту расстегнуть, лишь бы утянуть ещё хоть кусочек пекинской утки со стола с рисовыми лепешками, либо же роллов. Кэйтлин уже и не помнила, какой шот китайской водки они пропускали, но что она определенно чувствовала — вся нервозность вместе с алкоголем ушла на второй план, оставив за собой лишь приятную расслабленность и хмельное веселье. Она и Эдди невольно сидели переглядывались, как Бен с Беверли и Биллом. Оно было и не удивительно. Столько воспоминаний разом нахлынуло… И про дискотеку, и про первые неловкие поцелуи, и даже про белые трусяшки, о которых теперь уже мужчины, а не мальчики, предпочли бы забыть… И, конечно же, о главном гвозде их сегодняшней программы, с которым им всем предстояло разобраться. Но темы упрямо обходили его стороной, находясь буквально в любых иных сферах, кроме той, ради которой весь непростой путь в Дерри, собственно говоря, и был проделан: работа, дом, брак, чей-то газон и паршивая собака соседа, которая бегает на него гадить. Словом, они боялись о нём заговорить, будто озвучивание его имени могло притянуть беду раньше её исходного времени. — Так что, Кэт, ты теперь у нас шизиков лечишь? — Ричи не скрывал того, что из всех присутствующих работу Кэйтлин он считал самой паршивой и трудоемкой, однако Кэйтлин ему на это лишь отсалютовала средний палец, запив кусочек утки ещё одним шотом. — Да, представляешь, Ричи, попадаются кадры даже, порой, страшнее, чем ты. — Она игриво, по-дружески выпучила глаза и показала ему язык, на что балабол громко и звучно рассмеялся, имитируя связанного в палате больного. — Ну-ну, не провоцируй меня ставить тебе успокоительное в задницу. — Нет, Кэт, серьезно, это очень круто. Ты… добровольно помогаешь людям в таких жутких состояниях… Наркотическая невменяемость, алкогольное опьянение крайней степени… — Эдди не переставал изумлённо перечислять. — Да ещё и параллельно вычисляешь, у кого какие психические заболевания к такому поведению приводят, а потом ставишь пациентов на ноги. И всё это за 2-4 дня? Ты просто потрясающая. Кэйтлин чуть смущённо послала Эдди добродушную, усталую улыбку и потерла после пальцами переносицу. Голова от алкоголя постепенно начинала становиться немного…чумной. — На самом деле, приобретение подобного рабочего опыта — это что-то вроде смены имевшегося вектора мечты, надобность в которой я почувствовала остро как раз после возвращения из Дерри. — Кэт протянула руку вперед, барабаня пальцами по столу, и неловко обвела кончиком указательного пальца пустую рюмку. — Когда я была подростком, сами помните, я тоже сидела на таблетках и со мной тоже занимались психиатры, когда я и отец от психологов и психотерапевтов не получили никакого толку. И, вдохновившись своим улучившимся с годами состоянием… Я захотела также помогать людям. Грош цена, что это не так презентабельно, как работа модельером или певцом, но всё же… Я ни капли не жалею, что избрала такой путь. Билл одобрительно кивнул, подперев подбородок сплетенными друг с другом пальцами, и внимательно на неё взглянул. — Ну, а твой глаз… — Он обвел пальцем область вокруг своего глаза, не договаривая. — Ты его… — А, глаз. — Кэт отмахнулась, будто данная забытая деталь особо ничего для неё более не значила. — Ну, знаешь, после всего того, что мы с вами пережили, мне захотелось внести со временем некоторые приятные изменения в свою внешность. Так к 18 годам я обзавелась протезом и начала выводить краску из волос. К 20 меня отец совершенно перестал узнавать, словно бунтарки Кэйтлин никогда и не существовало вовсе. — Кэйтлин намотала кончик блондинистых волос на палец, задумчиво улыбнувшись. Ей нравился розовый цвет, но решение избавиться от него, как и от пустоты в глазе, пришло к ней не просто так. Кэйтлин хотела успокоиться. Ей это было необходимо для того, чтобы начать двигаться вперед. А для того, чтобы научиться лечить чужих демонов, нужно было сначала научиться ладить со своими. Так она, впрочем, и поступила: заглянула в глаза своему страху, оставив его с наконец-то отпущенным чувством необоснованной вины далеко позади себя, вместе с могилой матери в Луисвилле. — Сложно было на психиатрическом отделении учиться? — спросила Бэв с искренним интересом. Она с Кэйтлин столько всего хотела обсудить, вплоть, пожалуй, до личного, поскольку взгляд Кэт то и дело сползал от лица Бев к её покрытым синяками запястьям… Но ребята всё никак не могли наговориться, перетягивая внимание каждой из них к себе. Поэтому приватную беседу пришлось пока отложить до первого массового перекура в их рядах. — О да, но мне понравилось. Знаете, как-то раз, когда я поехала на стажировку, один из пациентов попытался закидать своим дерьмом наш приехавший автобус со студентами. Нам потом сказали, что это он всех так встречает, кто ему понравился. Все резко прыснули со смеху, как и сама Кэйтлин, закрыв лицо руками по привычке, которое тотчас же покраснело. — И что потом? — Он достался из всех студентов-практикантов именно мне, так что я с большой опаской заходила в его палату. — Кэт зашлась ещё громче смехом, переходя на визг, из-за чего у неё аж проступила слеза. Как же давно она так не веселилась… В компании ребят Кэйтлин себя чувствовала так, будто и не пролегло между ними всех этих 27 лет. Будто не 43 ей было вовсе, а снова 16, как тогда, когда она только приехала с отцом в Дерри на лето… Когда она посмотрела снова на Эдди, в её сердце разлилось уже знакомое тепло. Кэйтлин знала, что он теперь был женат. Обидно только, что женщина эта не сделала его счастливым, хотя Эдди и старался не показывать разочарования в своём несостоявшемся браке. Но ведь это не запрещало Кэт так на него смотреть. — Ребят, слушайте, я понимаю, что мы давно с вами не виделись, но нам нужно кое-что обсудить… — Голос Майка, неожиданно прозвучавший посреди пьяной возни между членами клуба «неудачников», был похож на раскат грома среди ясного неба. Все мигом замолчали и напряженно уставились на него. Кэйтлин почувствовала, как у неё неприятно скрутило кишки, и она не была уверена, что дело было в переедании и большом количестве принятого на душу спиртного. — Да, точно. — Билл заложил одну руку за голову, неловко ероша чуть удлинённые волосы. — Оно ведь… При первом же упоминании того, о ком за столом никто не хотел говорить, тошнота подступила к горлу более явственно. Кэйтлин, видимо, ощутимо позеленела в лице, поскольку Эдди, сидевший рядом с ней, обеспокоенно завозился. — Кэт, ты чего? Тебе плохо?.. Что с ней было такое?.. Почему потенциальное истребление Оно ощущалось отчего-то так, как будто она с ребятами собиралась обсуждать…собственное убийство?.. — Кажется, меня сейчас стошнит, — честно призналась Реддер, зажав рот ладонью и побежав в сторону туалета. Вслед ей слышался поднявший гул голосов ребят, кричавших что-то о том, что ей обязательно надо потом будет выпить воды, и что они вызовут официанта, но Кэт их уже почти не слышала. Кровь ощутимо шумела за перепонками, заглушая все звуки вокруг, а единственным обозримым пятном перед потемневшими глазами стал не сильно более светлый толчок унитаза, отделанный в чёрном цвете из-за общего интерьера заведения. Первой мыслью, посетившей Кэйтлин, когда её вывернуло, было: «Чёртовы китайцы! Вроде бы должны были собаку уже давно съесть на приготовлении утки и роллов, тем более с такой проходимостью у ресторана, а на деле-то!». Второй же стало облегчение от того, что она до туалета этих хитрых представителей Азии успела добежать. Ну, а третьей, что в туалетной комнате было как-то подозрительно…тихо. Как будто все звуки разом исчезли. Вытерев рот оторванным куском от рядом висевшего рулона бумаги, Кэйтлин встала с колен, убрала волосы с плеч на спину и вышла из кабинки. Толкнув рукой дверь, она заметила, что лампочка, спрятанная изящно в декоративный китайский фонарик, стала подозрительно мигать. — Что за чертовщина… — Кэт растерянно обвела глазами потолок, двинувшись в сторону выхода, но когда её ладонь легла на дверную ручку, Реддер с ужасом осознала, что не может открыть дверь. Посчитав это чьей-то злой шуткой, Кэйтлин закатила глаза и недовольно уставилась на чёрную ровную деревянную поверхность, которую и в лучшие годы могла легко вынести с плеча при должном желании. — Ричи, кончай уже. Мы что, в детском саду? Это даже не смешно. — А что же, по-твоему, смешно, моя дорогая Кэтти? Услышав высокий, будто чуть игриво рычащий голос позади себя, Кэт ощутила себя так, будто у неё упало сердце, скакнув из горла куда-то на дно желудка. От страха пальцы, державшие ручку, сжались с такой силой, что резьба больно впилась в нежную кожу внутренней части ладони. Этого не может быть, нет, это просто невозможно… Но тогда что же ты видела сегодня в кинотеатре??? Что обсуждала потом с Майком в библиотеке??? Неужели ты поддалась дурной болтовне Ричи и тоже посчитала, что Майк спятил??? — Кто здесь? — резко развернувшись, громко спросила она, схватившись под конец своих мысленных, не сильно трезвых метаний за свою же сумку. Цепким испуганным взглядом заскользив по уголкам чёрно-алой туалетной комнаты, Кэйтлин, не убирая ладони с ручки, задергала ту сильнее, когда лампочка предательски быстрыми вспышками затрепетала, а в одной из кабинок что-то зашевелилось. — Ребят! Ребята!!! — закричала она, заколотив руками и ногами в дверь. Большой глупостью было поворачиваться к тому, что сидело в последней кабинке, спиной, но думать разумно в такой ситуации просто не получалось. Страх…он застилал глаза. Кэт уже и не помнила, когда в последний раз так боялась, хоть поводы и ранее находились; но сейчас чувство страха нетипично заставляло её ноги со всей силы пытаться вынести дверь, а руки судорожно искать перцовый баллончик в сумке, выворачивая содержимое на пол. — Ну же, Кэтти, кто так встречает старого друга? Им сейчас не до тебя, поверь. У твоих друзей и без того проблем по го-о-о-о-орло, — протянул высокий голос, скакнувший на октаву ниже и превратившись после громкого, поистине злодейского смеха в противное бульканье. Мгновением позже краем глаза Кэт заметила, что что-то из той кабинки вывалилось прямиком из унитаза на пол. И стало под свободным пространством кабинок ползти в её сторону. — Твою мать, Дьявол! — от раздиравшего её испуга и злости Кэйтлин чуть ли не начала рычать. Что же делать??? Воплей её никто будто не слышит, а эта тварь всё ближе и ближе к ней подбирается! Нужно срочно что-то предпринять! Повернувшись на свой страх и риск лицом к тому, с кем она не совсем имела обоюдный обмен словами, Кэт вжалась спиной в дверь, готовясь от неё оттолкнуться при необходимости и ввязаться в драку, если придется. Ничего, ей приходилось не один раз скручивать пациентов вместо членов специальной охраны и медсестер, здесь, наверно, будет не сложнее! — О, ты наконец-то решила взглянуть на меня… — Голос все ещё раздавался где-то между кабинками, но самого его обладателя видно не было. — Ты так изменилась… Такая красивая выросла. Такая… — Кто-то потянул носом воздух, жадно выдыхая. — Сладкая. — Кто бы ты ни был, пошёл ты к чёрту, — выплюнула Кэт с ощущением кислоты, осевшей прямо у неё в горле. Ноги так и не переставали трястись, как у Бэмби из мультфильма при попытке побежать ровно и без промашек… Неожиданно «нечто» остановилось, а лампочка перестала мигать. В его голос закрались обиженные нотки. — Кэтти не помнит своего старого друга? Совсем-совсем не помнит??? — по-детски наивно спросило существо. Оставаясь на месте, Кэт, подумав, решила, что поддержать разговор сейчас будет лучшим способом, чтобы отвлечь чужое внимание. Раз он готов был поболтать, хорошо, она ему ответит. Знания оборонительной психологии в стиле «жертвы-маньяка» наконец-то пригодятся. — Может, мой старый друг напомнит, откуда я его знаю? — заискивающим тоном начала она, осторожно отклеиваясь от ровной поверхности, на которой, к слову, осталось приличное количество дыр, проделанных в ней носками ботинок. Одна из дверей кабинок предостерегающе хлопнула. Значит, дальше заходить не стоило. Кэйтлин остановилась где-то на середине преодолённого пути, ощущая, как страх цепкой стальной хваткой сжал её сердце, но язык при этом развязался. Даже голос практически не дрожал. — Я был твоим старым добрым другом. Здесь, в Дерри. Ну же, вспоминай… — Прицелившись взглядом к идущей второй от неё кабинке, Кэт заметила, что именно под ней простилающаяся длинная дорожка из чего-то бурого-красного обрывалась. — Мы так любили с тобой пугать глупых, озлобленных подростков и надоедливых взрослых… Кэйтлин прижала невольно тыльную сторону ладони ко рту, ощущая, как желчь вновь поднялась к глотке, обжигая её. — И… я очень, наверно, много общалась с тобой, да? — Да-да-да! Кэйтлин очень любила общаться со мной. Она была такой непохожей на других девочкой… Чем ближе и как можно тише она старательно приближалась к кабинке, тем сильнее рука с выставленным вперед баллончиком начинала трястись. Чёрт, не стоило туда идти! Не стоило! Но если она не нейтрализует своего врага первой, он, возможно, совсем скоро возьмётся нейтрализовывать её саму. А Кэйтлин очень не хотела отдать Богу душу в одной из кабинок, пускай и дорогого, но всё же китайского ресторанчика. С мрачной усмешкой она остановилась напротив нужной двери, под которой просматривался злополучный след неизвестного происхождения. Оставалось только толкнуть. Но Кэт никак не могла на это решиться. — Кэйтлин же хочет всё вспомнить, правда ведь? — Теперь его манера речи сделала его схожим со змеем-искусителем, нежели слёзно выкладывающим их общую бывшую историю артистом; он шелестом мертвых листьев лизал обратную сторону двери, подначивая её сделать то, о чём она глубоко может потом пожалеть. — Я могу ей в этом помочь. Только… Она прищурила глаза. Внутри теперь забился не только страх, но и…любопытство. Глупое, иррациональное, оно не несло в себе ничего хорошего, как и то, что Кэт, движимая им и выпитым недавно алкоголем, собиралась сделать. — Да, я хочу. Хочу всё вспомнить, — твёрдо настояла она, не давая ему закончить его многозначительную фразу. Кэт решительно вскинула руку на выбросе адреналина, после чего дверь от толчка отворилась. — Тогда Кэйтлин сможет пойти со мной! Да-да, пойти со мной, уйти со своим старым добрым другом от этих жалких идиотов! — Его голос слышался теперь возбужденным, словно она нажала на нужную кнопку давления, о которой даже не подозревала. — Она может остаться со мной! Последнее, что Кэт увидела, были ярко-рыжие всполохи, мелькнувшие перед её глазами, прежде чем «нечто» схватило её резко за ноги, дергая в свою сторону и не давая толком себя осмотреть. Встреча затылка с полом оказалась неизбежной. И только тогда до Кэт донеслись крики ребят, наконец, выбивших дверь. Грохнувшись на спину, Кэйтлин, ощутив сильный удар по голове, отключилась.