Мальчик, который боялся застрять в лифте

ПОНЕДЕЛЬНИК

Больницы Пашке совсем не нравятся. Он не так часто в них оказывается, чтобы привыкнуть к завтраку и мерзкой краске на стенах. К очередям в кабинет терапевта и вредной тетке с регистратуры. У него отличное здоровье и в больницу он обычно ходит, чтобы откосить от школы, когда очень надо. Вот как сейчас. Он ни хрена не готов к тому, чтобы возвращаться в школу после того, что произошло. Пашка рассчитывает на то, что «проболеет» до каникул, а после них всем будет уже поебать. Найдут новый повод на попиздеть у кого-то за спиной. Тупо забудут о Пашке. Он рассчитывает на то, что его просто не будут трогать. Что всякая дичь о том, как ему подобных пиздят и даже убивают — осталась где-то в прошлом и в голове у какого-нибудь там Милонова. Пашка ведь не следит за всем этим. Ему обычно неинтересно. Но вон сколько сериалов и фильмов с сосущимися мужиками на экране. Всем его ровесникам — как минимум — реально уже должно быть поебать. Но ему все равно страшно, как бы он себя не уговаривал. Рядом с ним сидит пара мамаш с пиздюками младшего школьного возраста. Перед ним в очереди уже никого, только дождаться, когда выйдет предыдущий из кабинета. Мамаши на Пашку поглядывают не очень одобрительно. Он за последний год вымахал так, что все, кроме кассирш в «Пятерочке», легко принимают его за студента. Эти мамаши поди тоже не понимают, чего Пашка забыл в детской поликлинике. Но они хотя бы косятся на него не потому что он мерзкий педик. Пашка утыкается в смартфон. Открывает телегу, чтобы полистать мемчики на нескольких нормальных каналах. И стоит ему появиться онлайн, как прилетает сообщение от Андрея. Пашка вздыхает, но переписку открывает. На самом деле даже с ним ему сейчас не очень хочется общаться. Пашка не готов сейчас забивать свою голову лишними сложностями, которые идут в комплекте с Андреем. Время, блять, ему нужно. Да пошел он. Но сердце у Пашки все равно немного екает, когда он читает сообщение. «вот это я бы тебе набил», — пишет Андрей, сопровождая сообщение рисунком с мультяшными Сильвестром и Твити. На рисунке Твити в клетке, а Сильвестр тянется, чтобы ее открыть. Пашка херово помнит этот мультик, но предполагает, что у кота и птенца вряд ли были слишком хорошие отношения. Правда, от рисунка Андрея ему становится как-то тепло. Пашка уверен, что он стопудово какой-то символизм да вложил. Просто не хочет гадать, какой именно. И кто из них птенец, а кто кот. «я не возражаю», — отвечает Пашка. А потом, пока ждет своей очереди и ответа от Андрея, сдуру лезет в инстаграм. В его профиль. Затем в профиль Сони — через него. Киберсталкинг расширяется и на инстаграм андреевой девчонки, потому что она-то постит больше всего. У нее-то есть такие фотки Андрея, на которые и передернуть можно. Не без ревности, конечно. Последняя фотка с Андреем в инсте Сони ознаменована как раз прошлым вечером. Пашка поджимает губы, глядя на него, улыбающегося в камеру. И стискивает зубы, когда читает подпись. «Сегодня три года как мы вместе. Было сложно и будет сложнее. Но мы точно справимся». Сложно, блять, ей. Конечно. Вот Пашке — сложно. А она еще о сложностях ни хрена не знает. Пашка выходит из инсты. Дверь кабинета терапевта как раз открывается. Нахер Андрея. Ему надо прикидываться больным, а не чувствовать, как опять болезненно сжимается сердце от одного простого понимания — ничего ему не светит.

СРЕДА

«сдохни, пидор». «а че за сколько отсосешь?)0)» «вернешса в школу сядеш на бутылку» «я не понимаю как такие как ты не понимают что они больные. тебе лечиться надо это не нормально. не по природе. обратись за помощью и найди хорошую девочку. это точно лечится». «а ты правда гей?» «фу педик». «Вы не можете отправлять сообщения данному пользователю». Пашка блочит всех подряд, но не читать все равно не получается. На него из вконтакта сливается столько необоснованной ненависти, что у него реально возникают сомнения в том, в котором году он живет. Ему пишут гадости даже те, кого он не знает. Ему пишут с фейков. Ему даже пару раз уже присылали его собственные отфотошопленные фотки, где рядом с его лицом были хреново приделаны пенисы. Из обычного пацана, не шибко примечательного в школе, он в один момент превращается в объект кибербуллинга. Пашка не знает, как с этим справляться. Ему хочется перестать существовать. И возвращаться в школу с каждым днем все страшнее. Он понимает, что большинство уродов из интернета по факту даже не пискнет в его присутствии. Но уроды могут собраться в группу, которую он не вывезет. Пашка не настолько сильный, чтобы оказаться один на один против всего своего мира. А подростки, блять, злые. Смартфон начинает вибрировать. Пашка смотрит на экран. Видит имя Андрея. Он переворачивает смартфон, не сбрасывая вызова, а затем накрывает свою голову подушкой. Это все ведь из-за него. Из-за этого придурошного Андрея, который не может даже определиться. И теперь, когда Пашку ненавидят все вокруг, наверняка не приблизится к нему даже на метр. Сам Пашка на его месте стопудово именно так бы и сделал. Держался бы от такого пацана подальше, несмотря на то, как сильно хочется быть рядом. Смартфон перестает вибрировать. Пашка не перестает внутренне подыхать.

ЧЕТВЕРГ

Танька листает сообщения, которые Пашка ей показывает со своего смартфона, с очень мрачным лицом. И чем дальше, тем раздраженнее она становится. Пашке даже самому становится страшно. Хер знает, что может сделать разозленная лесба. Может, травить обидчиков другана начнет в ответ. Или петицию какую-нибудь составит. У них, у активисток, в башке ведь совсем другая каша варится. Пашка думает, что это вообще все было плохой идеей. И разговаривать с Танькой, и показывать ей что-то. Но не перед Яном же ныть на эту тему, блять. — Херня, на самом деле, — бормочет Пашка. — Пиздеть вконтакте каждый может. — И поэтому у тебя воспаление хитрости, да? — Танька поднимает взгляд от его смартфона, а затем и вовсе возвращает его Пашке. — Нет, это потому что контрольная на неделе, к которой я не готов. Он снимает блокировку с экрана смартфона, сворачивает приложение вконтакта. Ему самому мерзко теперь туда заходить. Каждый раз, когда нажимает на иконку приложения, внутренне сжимается. Ему кажется, что на него выльется еще больше ненависти, которой он не вынесет. Он просто уже не открывает сообщения, а только проматывает ленту или слушает с браузерной версии музыку. Жили люди как-то раньше без общения в контакте. И ничего, не вымерли. — Паш, это ужасно, но ожидаемо, — говорит Танька. — Но это не то, к чему надо привыкать и считать херней, понимаешь? Нет, Пашка не понимает. Он хочет, чтобы о нем просто все уже забыли. Хочет стать невидимым для всех, считая близких. — Тебе еще повезло, что у тебя парень есть, — добавляет Танька. — Когда с этим сталкивалась я, рядом со мной никого не было. Пашка становится еще мрачнее. — Нет у меня никакого парня, — говорит он, отворачиваясь от Таньки. — Сбежал обратно к своей девке. Сказал, что ему нужно время. И тупо вернулся к ней. Может, он вообще ее и не бросал, я не знаю. Танька молчит, Пашке хочется курить. Но мамка должна прийти домой вот-вот. Учует табачину — вломит ему такой пизды, что мало не покажется. — Мне уже кажется, что он меня разводил как лоха ебаного, — добавляет Пашка. — А мне кажется, что ему тоже просто страшно, — отвечает Танька. А затем подвигается к нему ближе и просто обнимает. Пашка сначала напрягается. Она обычно максимум здоровается с ним за руку или отдает пять, а не лезет обниматься. Но он быстро расслабляется и совершенно слабовольно утыкается в подставленное плечо. Она его хотя бы понимает. От этого немножечко легче.

ПЯТНИЦА

Бутылка «Гаража» все делает лучше. Это — основная жизненная политика Пашки. Если все совсем херово, можно влить в себя ноль пять лимонного и немножко порадоваться жизни, пошатываясь из стороны в сторону. Но теперь «Гараж», который достает из рюкзака на кухне Танька, делает Пашке немножечко больно. — Серега хотел прийти, — говорит Ян, открывая окошко на кухне у Пашки. — Но чего-то его предки в последний момент запрягли делать. Пашка кивает. И ни хрена не верит. Серега ему за все это время ни одного сообщения ни прислал. Даже не спросил, как у него дела и когда он в школу вернется. Не заблочил — и на том спасибо. У Пашки даже сил нет на то, чтобы злиться на него. Все уходит на уговоры самого себя в том, что все в понедельник будет нормально. Больничный еще на неделю ведь ему так и не продлили. Он мрачно смотрит на «Гараж», который в последний раз пил как раз с Андреем. С того момента все слишком сильно изменилось. Тогда он сидел и волновался о том, что сказать в разговоре с новеньким, от которого судороги в сознании. Сейчас он сидит с единственными оставшимися у него друзьями после того, как вся школа узнала, что он с эти новеньким за ручки держался. За исключением того, что это был конкретно Андрей. Его-то никто, блять, не травит. Пить «Гараж» Пашке совсем не хочется. Но Танька купила ему аж три бутылки, чтобы приободрить. А он не конченая свинина, чтобы отказываться. Поэтому Пашка открывает бутылку и делает несколько глотков. Лимонно-алкогольный вкус оседает в глотке ебучим разочарованием и никак не склеивает разбитое сердце. Пашке начинает казаться, что напиток-то на самом деле паршивый. И раз уж он теперь известный пидор, можно переходить на грейпфрутовую «Эссу». — Вот Тань, — Ян щелкает пальцами. — Ты ведь тут единственная, кто может оценить. Смотри, — он лезет за смартфоном. — Я сейчас с двумя переписываюсь. И вроде как что-то может наметиться с обеими. Но надо определиться. Смотри, вот одна… Пашка закатывает глаза, пока его друзья рассматривают фотки каких-то девчонок. Ему совсем не интересно. Ему даже паршиво от того, что у друзей есть какая-то личная жизнь, а он хер сосет исключительно не буквально. Ну, то есть, не то чтобы он планировал делать это на самом деле. Но и не то чтобы ему не приходило это в голову. Его собственный смартфон начинает вибрировать, сигналя о новом сообщении. Пашка переворачивает его экраном вверх. Морщится, потому что видит ник и аватарку Андрея в телеге. Он открывает приложение. Андрей шлет ему фотку рисунка с грустным котом Сильвестром. Шумно вздыхает, привлекая внимание и Яна, и Таньки. — Блин, — говорит Ян. И выражение лица его напоминает расстроенного щенка. — Я, наверное, зря с этим всем, пока у тебя с этим твоим проблемы. Извини. Мы ведь поддержать тебя пришли, а не триггерить. — Да это херня, — Пашка вытаскивает пачку сигарет. Мамка с деревни от бабки не приедет до понедельника. Можно курить. — Он мне просто сейчас пикчу кинул. Пашка раскрывает рисунок на весь экран и поворачивает к друзьям. Танька хмурится. Ян выглядит растерянным. — Это какие-то ваши мемы или чего? — спрашивает Ян. — Это типа его клинит, — отвечает Пашка. — Я просто не понимаю, нахуя он пытается мне звонить, что-то пишет и шлет, если не хочет от меня ничего. Это как-то тупо. Типа, он вроде как хочет посидеть на всех хуях или чего? — Может, ему стремно, — пожимает плечами Танька. — Может, он уже обратно передумал, а ты его теперь игноришь. — Я не могу, блять, ждать, пока он определится, — Пашка хмурится. И самое смешное, что изначально Пашка вообще ничего от Андрея не требовал. Не просил расставаться с девчонкой. Не говорил, что хочет быть с ним. Ему с самого начала было достаточно просто какой-то близости. Это Андрей начал пудрить ему мозги своим поведением и словами. Вложил в сознание потребность в безраздельном владении друг другом. А потом кинул по телеграму. — Так ему и скажи, — говорит Ян. — Вот прямо. Что или пусть он определяется, или пусть перестает тебя доебывать. Пашка зависает. Ему кажется, что он не может так резко. Хотя, конечно, срывать пластырь нужно одним движением. Но Пашка ведь не выживет, если Андрей совсем прекратит с ним общаться. Пашка не перенесет, если выберут не его. А так скорее всего и будет. — Так и написать? — спрашивает Пашка. Ян кивает. Пашка поджимает губы и снова открывает переписку. «ало, ты заебал. не пиши мне пока не определишься, чего тебе от меня надо. ок?» «ок. позвоню?» — Он хочет позвонить, — выпаливает Пашка. — Нахуй, — отрезает Ян. — Тебе просто нужен четкий ответ. И все. «нет», — пишет Пашка. — «я дома занят». И Андрей не отвечает. Читает сообщение, но никакой реакции на него не дает. Пашка прикладывается к бутылке «Гаража». Блокирует смартфон, откладывает в сторону, чтобы даже не смотреть на него. Понятно. Больше Андрей ему, скорее всего, не напишет ничего. Пашка понял-принял. — Чего там у тебя за телки? — спрашивает Пашка Яна, упираясь локтями в стол. Ему надо как-то отвлечься от своего разбитого сердца. И попытаться порадоваться за Яна. В то же время — отчасти радуясь за себя. Его ведь больше совсем не парит, что у лучшего друга может кто-то появиться. Это даже здорово будет, если Ян снова станет счастливым с какой-нибудь нормальной девчонкой. И грустно только из-за того, что ему самому ничего такого не светит с чуваком, который не вылезает у него из головы. Ян начинает трепаться о девчонках, с которыми переписывается. Показывает фотки. Смеется. Танька включается в разговор, который Пашка поддерживать нормально просто не в состоянии. Он отплывает, глотая «Гараж», и то и дело косясь на свой смартфон. Когда смартфон снова начинает вибрировать, Пашка дергается, чуть не подпрыгивая. Хватает его так, словно цепляется за спасительную соломинку. «номер хаты у тебя какой?» — спрашивает Андрей в сообщении. — Блять, он спрашивает номер моей хаты, — бормочет Пашка. — Типа приехать хочет? — спрашивает Танька. Пашка пожимает плечами. Но на всякий случай отправляет номер квартиры Андрею. Сообщение прочитывается моментально. Звонок в домофон раздается спустя пару секунд. — Нихуя он решительный, — Ян даже присвистывает. Пашка слушает пару гудков домофона. Затем резко подрывается с места. В голове у него порядочный хаос, но он понимает одно — лишние свидетели для разговора, каким бы он ни был, ему не нужны. — Вы сваливаете к Таньке, — говорит он. — Сейчас же. И рвется в сторону прихожей. Подхватывает трубку домофона. Танька и Ян вываливаются в прихожую следом за ним. — Кто? — спрашивает Пашка, прижимая трубку к уху настолько крепко, словно это она теперь становится его опорой. — Я, — отзывается Андрей. Пашка вжимает кнопку открытия подъездной двери. Вешает трубку. Оборачивается на Таньку и Яна. Ему от волнения хочется выблевать весь выпитый «Гараж». Андрей сорвался к нему. Андрей сейчас поднимется на его этаж. Это совершенно фантастично. Это хороший, наверное, знак. Ну, послать-то его сообщением Андрей не обломался. Ради полного и бесповоротного разрыва он не стал бы подрываться, да еще так шустро. — Даже не познакомишь меня с ним? — спрашивает Танька. — Ни за что, — мотает головой Пашка. Не сейчас, во всяком случае. Яна и Таньку Пашка выталкивает из квартиры настолько поспешно, что даже не успевает почувствовать себя виноватым. Он захлопывает за ними дверь и истуканом остается стоять напротив нее. Почти не дышит до звонка в квартиру. Открывает сразу, абсолютно точно палясь с тем, что ждал как какой-то преданный пес. Пашка пропускает Андрея в квартиру, закрывает за ним дверь. Мнется, потому что тупо не может поверить в то, что он действительно вот так приперся. — Как ты? — спрашивает Андрей. Он стоит напротив Пашки, в своей распахнутой куртке с оранжевой подкладкой. Смотрит действительно обеспокоенно. Под таким взглядом Пашка не в состоянии прикидываться самым сильным и морально выносливым из людей. Ему хочется психологически оголяться, раскрывать грудную клетку. — Херово, — честно отвечает Пашка. Андрей шагает к нему и притягивает к себе. Обнимает, обдавая контрастом теплого тела и холодной куртки. Пашка обнимает в ответ, просовывая руки под его куртку. Утыкается лицом ему в шею, для чего приходится немного наклоняться из-за разницы в росте. Чувствует ебучее облегчение просто от того, что может к нему прикасаться. От того, что он от Пашки на самом деле не отвернулся. От того, как мягко сейчас поглаживает его по спине. — Прости, — говорит Андрей. — Если бы я хоть немного умел сдерживаться. — Тебя бы здесь не было, — отвечает Пашка глухо. Пашка шумно выдыхает и выпрямляется, не убирая рук из-под куртки Андрея. Склоняет голову набок, рассматривая его. У Андрея под глазами жуткие мешки. Пашка подается чуть ближе и потирается носом о его нос. Мамка не вернется еще до понедельника. Андрей никуда не дергается. О том, что Пашка собирался ставить ему какие-то ультиматумы, он благополучно забывает. Хочется простого человеческого тепла. Возможности забыться в том, за что его хуесосит вся школа. — В параллельной вселенной меня здесь давно нет, — говорит Андрей. Он тянется к губам Пашки за поцелуем, совершенно жадным. Перебивает любые идеи остроумного или не очень ответа. Затягивает язык Пашки в свой рот с отчаянием утопающего. Так, что сознание откровенно подводит. И мысли о том, что он может все-таки снова его кинуть, один раз вот так прильнув, улетучиваются. Для Пашки есть здесь и сейчас. Ему страшно настраиваться на какие-то перспективы с непостоянством Андрея. — Мамки не будет до понедельника, — выдыхает Пашка ему в губы, всматриваясь в глаза затуманившимся взглядом. — Можно шуметь? — спрашивает Андрей. — Можно все, — кивает Пашка. И понимает, что этими словами подписывается реально подо всем. Что он готов зайти с Андреем настолько далеко, насколько можно. Пока есть время, пока нет дома никого, кроме него. Пока Андрей от него снова не сбежал. Пашка хочет его на полную катушку. Чтобы в случае чего потом хотя бы было, что вспомнить. Чтобы увидеть его блядскую татуировку на лобке и рассмотреть ее во всех подробностях. Чтобы он потом просто не захотел никуда сбегать.