I look into your eyes

И снова прошу прощения, что ненадолго пропала. Спасибо тем,кто ждёт продолжения и тем, кто вообще читает)))🖤 * Ледяные пальцы ведут по горячему телу, создавая волнующий контраст и заставляя замереть на секунду, прежде чем с головой окунуться в пламя страсти. Ощущения, как никогда острые, а прикосновения обжигают. Чувства переполняют так, что хочется стонать даже от одних поцелуев. Мягкое соприкосновение губ, как признание в любви. Но влажное касание языков, сначала робкое, а затем более настойчивое — как призыв к чему-то интимному и крышесносному. Границы стерты, предрассудки забыты, и больше нет причин сдерживать желание. Желание любить и быть любимым, обладать и отдаваться. Холод больше не ощущается, только жар, исходящий от двух переплетенных тел. Лишь одежда мешает им стать ещё ближе. Слияние губ временно прервано. Руки, блуждающие под толстовкой, тянут её вверх, открывая кубики пресса и перекатывающиеся мышцы груди и рук. Следом отправляется и вторая — с другого подтянутого и не менее прекрасного тела. И снова поцелуй. Пальцы медленно спускаются по животу, с трепетом расстегивают ширинку, но не торопятся и оглаживают вздыбленную твердь через ткань. Томное «Ах» в чужие губы, и брюки, стянутые вместе с бельем, отправляются к уже снятой одежде. Ставшая теплой ладонь накрывает ноющий от нетерпения член и аккуратно водит по его поверхности вверх и вниз. Бедра несдержанно толкаются навстречу, призывая не останавливаться, а руки не находят лучше места, как волосы любимого хёна, зарываясь в них и получая дополнительную порцию удовольствия. Убрав одну руку от головы Тэ, Чонгук спускает её к ягодице старшего, затем сжимая её. Он чувствует бедром чужую эрекцию и хочет, чтобы кожа к коже, чтобы проклятые штаны наконец исчезли. Чон недовольно мычит, а Тэхён, поняв, что от него хотят, отрывается от младшего и стягивает спортивные штаны, а затем и трусы, явив Чонгуку твердо стоящий член, к которому тот мгновенно тянется. — Ох, — Тэ столько мечтал об этом, но даже представить не мог, насколько будет приятно, когда рука макнэ коснется его там. Стоять в полный рост не представлялось возможным, и Тэхён опустился на колени. Чонгук приподнялся и сел ближе. Направив взгляд вверх, зацепившись им за мутнеющий хёна, Чон чуть задел губами головку его члена. Тэ от смущения отвернул голову немного в сторону. — Не отводи взгляд, малыш, — проговорил младший, обжигая дыханием чувствительную кожу, и следом обхватил самый кончик. Ви сначала зажмурился, но все же заставил себя посмотреть на Гука, как тот и просил. Зрелище было нереально возбуждающее и смущающее. Постепенно член все глубже проникал в рот макнэ, который пытался расслабить глотку. Выходило неумело для первого раза, но это было не столь важно в такой волнительный момент. Тэхён немного подвиливал бедрами навстречу, стараясь не навредить младшему. К слову, того всё устраивало. Ему бы хотелось, чтоб движения старшего были более настойчивы, но решил оставить это на потом. Ему безумно нравилось ощущать на языке гладкую поверхность головки и неровную, покрытую венами — ствол члена. Ощущения ни с чем не сравнимые, восхитительные. Его не хотелось выпускать изо рта. Чон не торопился, он изучал, и предмет изучения безумно нравился. Руками помогать себе он не стал — не хотел, чтоб Тэ кончил раньше времени. Поднявшись на колени, становясь на уровень старшего, Чонгук провел языком по его чуть приоткрытым губам, заныривая внутрь, между ними. Два обнаженных тела вновь прижимаются друг к другу, касаются возбужденными членами.От такой близости сносит крышу и хочется, чтоб время тянулось бесконечно долго. Тогда как за стенами домика дождь топит лес, внутри шалаша воздух раскаляется от сказанного томным голосом: — Возьми меня, Тэхёни, я хочу тебя. Очень хочу. Кружит голову, сохнет во рту, член предательски дергается. Тэ впивается страстным поцелуем в губы младшего и аккуратно укладывает его на разбросанную рядом одежду, ложась сверху. Ви разводит ноги Чона и проводит длинными пальцами сначала про его напряженной эрекции, постепенно спускаясь к ягодицам и оглаживая их. Чонгук слегка напрягается, но успокаивающее Тэхёна: «Детка, я буду нежен, доверься мне», действует и младший расслабляется. Смочив слюной пальцы, Тэ растягивает долго и осторожно. Ему хочется, чтоб их первый раз прошел менее болезненным, хочется, чтоб младшему понравилось и впечатление о сексе между мужчинами не испортилось из-за неправильных действий старшего. Он посмотрит на Гуки, как бы в последний раз спрашивая, готов ли тот. — Тэ, я верю тебе. Всё будет хорошо. Я правда этого хочу. Давай уже, — ободряюще проговорил Чон, кладя руку на ягодицу Тэ и недвусмысленно направляя в свою сторону и шире разведя ноги. Сначала было больно, потом — ещё больнее, но, когда прошла головка члена, стало легче. Небольшими поступательными движениями, замирая после каждого чуть маленького толчка, Тэхён заполнял любимого мальчика. Оба стиснули зубы, один — от распирающего чувства, другой — от сдавливающего. Постепенно мышцы Чона расслабились, и член стал скользить более свободно. — Иди ко мне, малыш, — макнэ притянул за голову Тэхёна и увлек в поцелуй, пока тот двигался размеренно и не торопясь. Почти не отрываясь от губ старшего, произнес. — Я люблю тебя! Ах… Ты себе не можешь представить…ох…как сильно… Тэ…- Ким задел простату. — Ооох… Тэ, двигайся, двигайся. Гуки сводил с ума, заставлял внутри выть от огромной любви к нему. Сейчас Тэхену очень хотелось сорваться и вдалбливаться в младшего, ощутить себя в нем настолько глубоко, насколько возможно. Это ЕГО мальчик, только ЕГО. Мысли, роящиеся в голове Тэ, лишь подогревали, и он еле сдерживался. Но после слов Чонгука сомнений больше не осталось. Лишь пальцы впивались в спину, зубы кусали то за шею, то за плечо, ноги скрестились на спине, а бедра подмахивали в такт. Гармония, страсть, чувственность — всё это про них. Они не сдерживались ни в чем. Их стоны заглушал только поутихший дождь. От переизбытка чувств и долгого воздержания, разрядка наступила у обоих слишком быстро, чтоб успеть насладиться процессом. Тэхён кончил, не выходя из горячего тела младшего, помогая рукой Чонгуку. Но, решив, что для первого раза это не важно, повалились рядом друг с другом, не прерывая контакта. Это начало чего-то прекрасного. * Пак Чимин дураком не был. Он уже давно, сложив два плюс два, понял, что перемены в отношениях младших неспроста. Их гляделки не заметил бы только слепой. Поэтому, когда все спохватились и не обнаружили в общежитии Чонгука, предположения лишь начали подтверждаться. А сейчас, увидев пару зонтов и странный мечущийся взгляд лидера то на Хосока, то наверх, Чимин догадался, что парочка, видимо, обрела друг друга и сейчас воркует в домике на дереве. Но он не ожидал увидеть такое. Голова Чимина наконец показалась в проёме пола шалаша. Сначала он рассмотрел две до боли знакомые макушки, а потом… -Твою мать! Охуеть! Вы че это сейчас, траха…? Блять, блять, блять! Он прикрыл рот рукой, чтобы никто из ребят снизу его не услышал. — Ну чего, Чимина, есть там кто-нибудь? — раздалось с земли. — Да, всё ок, они тут, сейчас спустятся, — крикнул вниз Пак. И снова негромко обратился к обнаженным Тэ с Чоном. — Вы, вы…одевайтесь, блин. Быстро! Дважды повторять не пришлось, и застуканная парочка наконец отлепилась друг от друга, начав напяливать в спешке одежду, иногда путаясь, где чья. Сначала они просто улыбались, а потом их пробрал смех. Забавной была не столько ситуация, сколько выражение лица Чимина. Приведя себя в порядок, парни стали спускаться следом за Паком, всё ещё улыбаясь. Улыбка пропала, когда их взгляды пересеклись в хосоковым. В нём читалась радость, что тонсены нашлись и с ними все в порядке. Но также проглядывалась и боль от понимания, что эти двое могли делать наедине. Да, Хоуп сам решил отпустить Тэхёна, но легче не становилось — чувства все ещё жили в сердце танцора. Добравшись до дома, мокрые, грязные и продрогшие ребята по очереди приняли душ и расселись в теплой одежде в гостиной. Джин приготовил горячий рамен и крепкий чай, чтоб все окончательно согрелись и расслабились. Примостившись под бочком лидера, старший в блаженстве положил в рот первую порцию ароматной лапши. Намджун, еда, дом создавали вместе уют, так необходимый Киму. Что ещё нужно для счастья? Ах да, чтобы непоседливые младшие были в порядке и перестали творить всякую несусветную хрень. Ибо сколько можно. И плевать было, кто что подумает в данный момент, потому что, видимо, тут каждый не без грешка. Как только эти мысли посетили старшего хёна, тот просто положил голову на плечо Намджуна, ненадолго забыв про еду. Чимин удивленно посмотрел на старших, сидевших слишком близко, да ещё и в такой позе. Этот мир однозначно сошел с ума. Или только их группа? Пак открыл рот, чтобы прокомментировать сие безобразие, но тут же прикусил губу, когда его больно ущипнул Юнги, заметивший, куда направлен взгляд младшего. И тут же услышал шепот: — Подумаешь, мальчики не удержались. Не всем же быть такими конспираторами, как мы, — в завершение, пока никто не видит, Мин чмокнул Чимина в тут же покрасневшее ухо. Они были уже давно вместе, но Пак все еще смущался прилюдно показывать эмоции и боялся, что кто-то узнает об их отношениях. Шуге же было совершенно не важно мнение других. Если бы не уговоры Чимина, он давно бы открыл их маленький секретик другим мемберам. Остальные трое сидели хмурые поодаль друг от друга, не зная, куда деть глаза. Чонгук мечтал сейчас взять за руку Тэ, увести отсюда и закрыться с ним в своей комнате. Хотелось видеть только его, прикасаться к нему, целовать, говорить приторные нежности, а не все это. Тэхён хоть мысленно и разделял желания младшего, но понимал, что для начала необходимо поговорить в Хосоком. Извиниться. А просить прощения есть, за что. Хоуп сидел на полу у дивана, скрестив ноги и уставившись на горячую кружку в руках. Он останавливал себя от того, чтоб просто предательски сбежать, особенно когда боковым зрением ловил на себе робкий взгляд Ви. Он права не имел злиться на младшего, ведь самолично оборвал их отношения и практически отправил того в объятия макнэ. Но смотреть на них сейчас и понимать, что скорей всего они и правда теперь вместе — было выше его сил. Если бы можно было вернуть время вспять, он, наверно, не заводил бы этого разговора с Тэхёном, а малодушно и дальше старался привязать его к себе. Ведь он уже добился симпатии Тэ. А теперь что? Сейчас слишком поздно, чтобы что-то можно было вернуть. На глазах наворачивались слезы. Хотелось плакать навзрыд. «Только не сейчас, пожалуйста. Не здесь.» Но вот первая капля стекла по щеке, затем вторая. Хоуп как можно незаметнее смахнул влагу с лица, встал и быстро зашагал в ванную, кинув:  — Я сейчас. Тэхён посмотрел ему вслед, затем на Чонгука, взял телефон в руки и стал набирать тому сообщение: «Гуки, мне нужно поговорить с Хосок-хёном. Тебе не о чем переживать. Я после все тебе расскажу. Помни главное — я люблю тебя!» Дождавшись, когда младший прочитает и согласно кивнет, Ким поднялся и направился туда, куда минутой ранее ушел Хоуп. Каждый шаг давался с трудом, но другого пути нет. Будет нелегко, но он понимал, что Хосоку сейчас ещё тяжелее. Тэхён подошел к ванной, на удачу дернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Осторожно приоткрыв её, Ви заглянул внутрь. На кафельном полу, облокотившись на колени и впившись в волосы руками, сидела Надежда всея бантан. Плечи потрясывались от тихих рыданий. Сколько боли было в этих всхлипах и завываниях. Надежду покидала надежда. Безвозвратно. С корнем вырывая такие трепетные, беззащитные, никому не нужные чувства. Первая любовь почти всегда трагична. Несмело зайдя в ванную, Ким присел рядом со старшим. Он не решался долго заговорить, слушая, как постепенно успокаивается тот, кому он причинил много боли, сам того не желая. — Прости меня, хён. Хосок замер. Тишина была словно осязаемой и невыносимо гнетущей. Чон поднял все еще влажные глаза на младшего и посмотрел с непониманием. — Я виноват перед тобой, Хосоки-хён, — продолжил Ви, делая небольшие паузы между фразами. — Я дал тебе ложную надежду. Да и себе тоже. У меня действительно появились к тебе чувства. Но я ошибался, думая, что смогу забыть с тобой Чонгука. Это было нечестно по отношению к тебе. И уж точно я не должен был устраивать истерику. Не знаю, что на меня нашло, но я осознаю, что был ужасно несправедлив в тот момент. Ты так заботился обо мне, был честен. Ты решил расстаться со мной, чтобы я был счастлив с другим, причиняя этим боль самому себе. А я оказался неблагодарной скотиной. С каждым сказанным словом нарастал появившийся в горле ком, поэтому крайнее было сказано как-то надрывно, а затем непрошенные слезы одна за другой стали стекать по щекам и подбородку, капая на нервно вздымающуюся грудь. — Тэ, не плачь, прошу, — Хоуп поднес руку к голове Тэ, пригладил его волосы и дрожащим голосом сказал. — Ты просто чудо. Мне безумно больно тебя отпускать, но насильно мил не будешь. Я буду счастлив, если ты начнешь снова искренне улыбаться и дурачиться, вести себя свободно и расковано, как и раньше. Мне нужен такой Тэхён, просто необходим. Посмотри на нас. Мы с тобой превратились в каких-то ноющих, сопливых девчонок. Так нельзя. Мы должны снова стать сильными, жизнерадостными. И пусть для этого каждый будет строить свою жизнь, я верю, что мы навсегда останемся близкими людьми. Конечно, если ты этого захочешь. Потому что я уже не представляю жизни без тебя, без каждого из них, — Хосок указал в сторону, где находились их друзья. Тэ вытер рукавом слезы, взял руку Хоупа в свою и проникновенно заглянул тому в глаза. — Ты правда сможешь дальше со мной общаться? Но это же…это тяжело. Думаешь, у нас получится? — Я справлюсь. Возможно, не сразу, но все будет в порядке. У нас обоих. К тому же у тебя теперь есть Чонгук, который всегда поддержит. Ты вообще видел, как он смотрит? Мне кажется, если кто-то посмеет дотронуться до тебя в его присутствии, макнэ способен будет откусить этому ненормальному руку. Или голову оторвать. Даже страшно подумать, что у этого маленького демона в голове, — засмеялся Хосок. — Ты попал. Ты в курсе? Он-то тебя не отпустит. Тэхён смущенно заулыбался. Он видел эти тонны нежности во взгляде младшего, когда тот смотрит на него. И убийственный лёд, если кто-то пытается посягнуть на ЕГО малыша. Такого собственника еще надо поискать. Но Ви готов с этим мириться, потому что ревновал Чонгука не меньше. Просто умело скрывал это. Двое сидели на полу ванной комнаты. Напряжения между ними больше не было, их легкий смех заполнил пространство. — Берегите друг друга. Я искренне желаю вам счастья, Тэ. — Спасибо, хён. * — Так, а теперь давайте проясним кое-что, раз и Чонгук ушел к себе, — не удержался Чимин. — Что между вами происходит? Вы странно себя ведете. — Намджун, ты сам расскажешь или мне предоставишь возможность повергнуть всех в шок? — усмехнулся Джин. — Пожалуй, твоя очередь. Чонгуку я уже рассказал, — Нам виновато улыбнулся старшему. -Оу, тогда понятно, почему, он не замучал нам расспросами первый, а просто ушел, — сделал умозаключение Сокджин. — Так вот, Чимин, ты, вероятно, уже всё понял. Мы с Джуном встречаемся. — А… — начал было Пак. — Предупреждая все твои вопросы, сразу скажу, что у нас всё серьёзно. Да ведь, Джуни? — Нам довольно кивнул, и старший продолжил. — Мы не планируем разглашать отношения за пределами группы. Подумываем только о наших семьях. Мы занимаемся сексом регулярно, и наш лидер иногда перестает им быть, отдавая мне право… — Кхмг… Джини! — слегка подавился от услышанного Намджун. — Слишком много информации! Они итак все поняли. Сокджина позабавила реакция друзей. Лицо Пака пылало красным. Он сидел в открытым ртом и, кажется, не дышал. Юнги же состроил гримасу, выражающую дикое отвращение к двум Кимам напротив. — Нет, я все понимаю, ребята, но нахуя нам знать, как вы там ролями меняетесь? Мы же про свою чехарду в постели не рассказываем. — Какую чехарду? — не понял Джин. — Ну сначала я его, потом он меня. Типа, как у вас. Что вы на меня так смотрите? У нас у всех все одинаково происходит, видимо. Вы че так пялитесь? Чимини, хватит меня лупить, больно же. Чего застыли? Мин тут же обратил внимание, что взгляды присутствующих были направлены куда-то мимо него. Повернувшись, Шуга застыл изваянием. На них, округлив глаза, смотрел Сёджин-хён. — Ну вы, детки, даёте, мать вашу.