Аве, Цезарь!

Мужчины молча пошли за Цезарем, отставая на пару шагов, как того требовал этикет. Вернее, сначала Домагой слишком шустро рванул вперед, но Рамос сразу же его придержал, ухватив за локоть. Из парадного зала они вышли уже через другую дверь и оказались в коротком коридоре, который вел к личным покоям императора. Просторная хорошо освещенная комната была роскошной, но вопреки всему остальному в этом псевдоримском мире, отдавала чем-то восточным. Большая кровать под полупрозрачным балдахином заваленная подушками, два кресла, прямоугольный резной столик, множество витиеватых подсвечников и изящных масляных ламп, расставленных по всему помещению, кушетка у стены и сундук у изножья постели. И почти все сияло золотом, а светильники, столик и подлокотники мебели даже были украшены какими-то камнями, наверняка драгоценными. Пришедшие с ними четыре солдата из личной охраны Цезаря остались за дверью, но в комнате был еще один человек. Молодой чернокожий юноша с крупными чертами лица вышел к ним из смежного помещения и почтительно склонил голову перед владыкой, а потом оценивающе посмотрел на Домагоя, словно прикидывая, как его можно использовать, и для чего он сгодится. И взгляд тот показался Виде уж очень деловым, начисто лишенным любопытства, что было довольно странно, особенно учитывая возраст нового персонажа, который казался даже моложе Лукаса. - Мне подготовить кого-нибудь из них? - тут же спросил парень. - Нет, Вини, на это нужно время, а я хочу прямо сейчас, так что обойдемся программой минимум, - усмехнулся Цезарь, обнимая Серхио за талию и притягивая к себе. - Давай, порадуй меня. - Да, господин, - с готовностью произнес испанец и уже привычно приник к губам императора. - Не стой столбом, обними Цезаря со спины, - уверенно приказал юноша, подтолкнув Виду в плечо. Блондин послушался и прижался к мужчине сзади, продолжая удивляться тому, каким миниатюрным оказался правитель империи, и особо отчетливо это стало заметно сейчас, так как доспех и плащ все же придавали ему внушительности. Однако Домагой не обманывался неказистой внешностью этого человека, уже понимая, на что способен властный и самоуверенный диктатор. Между тем, Рамос опустился на колени и потянул вверх подол красной туники своего господина, поднимая его до самого пояса, чтобы иметь возможность беспрепятственно размотать набедренную повязку. - Держи края, - произнес Серхио, обращаясь к блондину. Вида тут же подхватил мягкую шелковистую ткань и уже через несколько секунд со смущением и любопытством наблюдал, как испанец делает Цезарю минет. Привычно, старательно, неспешно, не обращая никакого внимания на зрителей. Сам же император, прикрыв глаза, откинул голову на плечо гладиатора и обхватил пальцами его запястья, тем самым давая Чехо полную свободу действия и лишая себя возможности, задавать нужный темп, но довольно скоро рука повелителя все же перекочевала на затылок Рамоса, ласково поглаживая и несильно сжимая волосы любовника. - Чуть быстрее, мне уже хочется кончить. Не хватает меня надолго, когда выпью. Испанец выполнил просьбу, и через пару минут господин удовлетворенно выдохнул, расслабляясь в объятиях Домагоя и еще сильнее приваливаясь к нему спиной. Облизав губы, Серхио поцеловал императора в бедро и опустил подол туники, а затем поднялся на ноги и замер, ожидая дальнейших распоряжений, которые не заставили себя ждать. - Ты возбужден? - ладонь Цезаря легла на пах наложника и несильно сжала. - Вижу, что да. Разденься полностью. - Да, господин, - тут же отозвался мужчина, стягивая светлую тунику и развязывая набедренную повязку. - А ты? - владыка развернулся к блондину и скользнул рукой по низу его живота. - Все еще нет? - То, что произошло в зале, господин, - неуверенно начал Вида, не зная, какие вещи можно говорить, а какие нельзя, - меня не возбуждают изнасилования, скорее, наоборот. - Изнасилования? - даже рассмеялся Цезарь. - Чехо, ты тоже так думаешь? - Домагой, поверь, ты не видел, что такое изнасилование и, надеюсь, не увидишь. А с мальчишкой этим обходились, как с принцессой. Все для его комфорта. Да еще и с сенатором, это вообще великая честь для него, - спокойно ответил испанец. - Ладно, оставим, - отмахнулся император и вдруг хитро улыбнулся. - Домагой, у меня будет к тебе маленькая просьба. - Какая, господин? - смиренно спросил Вида, хотя внутри у него все похолодело, ведь от этого человека он не ждал ничего хорошего. - Помоги Серхио расслабиться так же, как он помог мне, - с усмешкой приказал Цезарь, устраиваясь в большом мягком кресле и забирая из рук евнуха бокал с вином. - Хорошо, господин, - только и смог проронить хорват, совершенно не ожидая, что дело примет такой оборот. Уже зная, что за неповиновением обязательно последует наказание, Домагой не стал перечить и покорно опустился на колени перед обнаженным испанцем и несмело погладил его по бедрам, чтобы хоть с чего-то начать. Ему не было противно дотрагиваться до мужчины в интимном плане, ведь его уже ласкал Даниэль, и он сам изучал руками тело Лукаса, но и желания не возникало, особенно после того, что произошло на подиуме в парадном зале школы. Однако душевные метания раба здесь никого не волновали, и блондин, наконец, решился провести языком по напряженному члену Рамоса, а затем, взяв за основание рукой, обнял губами головку. Лизнул, попробовал пососать и снова прислушался к своим ощущениям: неприятно, но вполне терпимо. Припомнив, как делали ему самому, мужчина уверенно вобрал в рот чужую эрекцию и чуть не подавился, когда головка уперлась в горло. Все оказалось куда сложнее, чем он думал. Качнув головой назад и снова вперед, Вида предпринял еще одну попытку приноровиться, но губы оказались слишком сухими и совершенно не скользили по стволу. - Чего ты делаешь? - расхохотался император и случайно облился вином из полного кубка. - Я... не умею, - признался блондин, почему-то чувствуя себя пр этом неимоверно глупо, словно в тридцать лет так и не научился завязывать шнурки, - но сейчас еще попробую. - Это как? - непонимающе спросил Цезарь, смахивая с бедра капли красного вина и закатывая мокрый подол. - Дани еще не научил? - Еще нет, - осторожно ответил хорват, боясь сболтнуть что-нибудь не то и не переставая при этом ласкать Серхио хотя бы рукой, гоняя по стволу нежную подвижную шкурку. - Мы только руками. - Слюны бы побольше, а то у тебя во рту очень сухо, - вставил испанец, поглаживая блондина по плечу. - Сделай несколько глотков воды, - стоявший все это время за спинкой кресла Вини, протянул Домагою золотую пиалу. - И подержи немного во рту. Отдав опустевшую чашу, мужчина попробовал снова, и на сей раз дело пошло на лад. Было по-прежнему неприятно и непривычно, но скользило хорошо, и Вида довольно быстро приспособился, плотно обхватив губами член неожиданного партнера и продолжая помогать себе рукой. В результате все оказалось не так сложно, даже несмотря на дико неудобное положение челюсти, однако следующая реплика Серхио, заставила хорвата ощутимо занервничать. - Я на грани, - хрипло предупредил испанец. - А можно не в рот? - тихо спросил Домагой, сам не понимая, к кому конкретно он обращается. - Боюсь, что меня стошнит, если я попробую проглотить. - Сплюнешь сюда, - евнух опять подошел к мужчинам с уже знакомой широкой пиалой. - Подожди, - Рамос убрал чужую кисть со своего члена. - Давай немого по-другому. Просто возьми губами, а я сам все сделаю. Так тебе будет проще не подавиться. Вида кивнул и тут же почувствовал, как ему на затылок легла широкая ладонь Серхио, придерживая голову на нужном расстоянии. Отлично зная свое тело, испанец быстро довел себя до оргазма и почти сразу отпустил замершего любовника, который тут же притянул к себе золотую чашу, сплевывая сперму, все равно успевшую размазаться по языку. - Запей вином, чтобы вкус перебить, - произнес император, милостиво протягивая гладиатору собственный кубок. Хорват благодарно кивнул и сделал пару глотков кислющего вина, которое, видимо, было в большом почете даже у высших сословий, но по мерзкому привкусу вполне могло соперничать с самым дешевым портвейном. Евнух отнес пиалу куда-то в другое помещение и опять вернулся в спальню, учтиво обращаясь к своему господину: - Цезарь, тебе нужно переодеться перед тем, как возвращаться к гостям, - напомнил Вини, красноречиво посмотрев на темные мокрые пятна ''украшавшие'' тунику повелителя. - Можете брать со стола, что хотите, - император поднялся с кресла и кивнул на уставленную блюдами столешницу. Цезарь и юноша удалились, а мужчины немного смущенно переглянулись между собой. Они оба опасались, что теперь им будет неудобно смотреть друг другу в глаза, но вроде бы ничего не изменилось. Возможно, если бы они раньше были друзьями или просто хорошими знакомыми, в их отношениях могла появиться неловкость, но их общение всегда ограничивалось короткими приветствиями, кивками, рукопожатиями на поле и парой корявых фраз на английском на какой-то совместной вечеринке. У них не было общего прошлого, и поэтому сейчас ребята не так уж сильно стеснялись, оказавшись в очень похожем щекотливом положении. - Ну, наверное, извини, - с виноватой улыбкой произнес испанец, наматывая набедренную повязку. - Да ладно, чего уж там, - пожал плечами Вида, продолжая стоять посреди комнаты с кубком в руке. - Только не вздумай переживать по этому поводу, - на всякий случай напомнил Рамос, садясь на кровать рядом со столиком. - Здесь такое в порядке вещей. Групповой и публичный секс - дело обычное. Особенно на праздниках и в кругу друзей. Да и рабов хозяева совершенно не стесняются, ебутся, словно рядом с ними предметы мебели стоят. Все так живут. Для нас это странно, но нужно просто привыкнуть. Не смущаться и не заморачиваться. - Да я понимаю, - вздохнул Домагой, подходя к кровати. - Но по первости, надо признать, тяжеловато, особенно с мужиками. Хотя, знаешь, пожалуй, не противно, а просто... как-то неправильно, и никакого желания не возникает. - Садись, не бойся, - похлопал рядом с собой Чехо и вдруг захихикал. - Но сосешь ты, конечно, отвратительно. - Как умею, так и сосу, - не подумав, выдал хорват. - Вернее, не умею, вот только что-то мне подсказывает, что придется учиться. Даниэль очень красноречиво намекнул, что у него на меня большие планы. Как еще не отымел, не понятно. Джентльмен, мать его. А это что такое? - Домагой присел рядом и, окинув взглядом столик с закусками, указал пальцем на странные желтовато-белые полупрозрачные кубики. - Попробуй, на дыню похоже. Они называют это просто желтым фруктом, но, возможно, тут присутствует какая-то заморочка с языками, и так это слово воспринимаю я. Здесь паштет, мясо, рыба, типа сыр, овощи... Салатов не бывает, наверное, потому что соусов никаких нет, заправлять нечем. Советую поесть, а то до завтрашнего утра будешь голодным, - произнес Серхио, сунув в рот кусочек жаренного мяса. - Слушай, а первый раз когда... - Вида немного замялся, не зная, как бы потактичнее сформулировать свой вопрос. - Сильно херово будет? - Да нет, особо не пугайся. Попищишь, конечно, немножко, не без этого, но в целом терпимо. Главное расслабься и не зажимайся. Здесь почти у всех евнухи есть или просто рабы, которые хорошо подготавливают перед сексом. Активному партнеру самому выгодно, чтобы тебе было комфортно. К счастью, редко встречаются скоты, которым нравится, когда их нижний вырывается и орет, да и что за радость, это ж все равно что в горшок с песком попытаться засунуть, себе дороже. - А Цезарь всегда сверху? - шепотом спросил Вида, потянувшись за чем-то сильно напоминающим толсто порезанную колбасу. - Нет, не всегда. Иногда он предпочитает пассивную роль. Сначала, когда они только встретились с Домагоем в этом мире, Рамос боялся, что узнав о положении наложника, хорват станет его презирать, но опасения эти не подтвердились. Блондин сразу понял ситуацию, вошел в положение и даже постарался поддержать, рассказав о том, что и сам стал объектом сексуальное интереса хозяина. Конечно, как выяснилось чуть позже, Вида еще не узнал в полной мере, что значит, быть любовником мужчины, однако все равно далеко не каждый представитель сильно пола осмелится признаться, что его тоже принуждают к сексу, особенно ради того, чтобы просто поддержать малознакомого человека. - То есть, проще говоря, для императора не считается зазорным лечь под раба? - немного озадаченно переспросил хорват. - Нет. На его репутации это никак не отразится. Тут всем наплевать, какие у тебя предпочтения. Нет такого, что если сам кому-то задницу подставляешь, то не мужик. Он, например, не дурак развлечься с обоими своими полководцами и сверху и снизу. Они вообще очень близки, а в империи абсолютно нормально спать с друзьями своего пола. У женщин, кстати, то же самое. - Скучали по мне? - в спальню вернулся император в точно такой же, но уже чистой красной тунике, а за его плечом маячил Вини. - Не надо вскакивать, сидите, ешьте, а через минут двадцать вернемся в зал. Цезарь по-прежнему был навеселе и в хорошем расположении духа. Однако из-за выпитого почти растерял все свое величие и в данный момент совершенно не походил на властного правителя империи. Напрочь позабыв или просто не посчитав нужным приказать, мужчина лично взялся за золотой подлокотник роскошного кресла и, со скрежетом подтащив тяжелую мебель к самому столику, уселся в него, совсем не благородно подогнув под себя ногу. Не дожидаясь просьбы, Серхио бросил на пол большую подушку, на которую тут же опустился Вини, поставив рядом с собой изящный кувшин с широким горлышком. - Откуда ты? - спросил Домагоя Цезарь, забирая со стола золотой кубок и протягивая его юноше, чтобы он наполнил его вином. - Где жил в своем мире? - Я из Хорватии, господин, - ответил мужчина, облизнув испачканный в паштете палец, - но жил в разных странах по работе. - И чем ты занимался? - Я был атлетом, - уже привычно упростил блондин. - А точнее? - опять спросил Лука, отставив кубок и потянувшись к блюду с запеченным мясом. - В футбол играл, - безо всякой задней мысли отозвался Вида. - Это игра с мячом. А играл за разные клубы, то есть страны, и даже за сборную. - За сборную? - ехидно ухмыльнулся император. - Значит, ты в любом случае пересекался с Чехо и знаком с ним. Так? - Мы действительно виделись несколько раз, - не стал отрицать Домагой, уже понимая, что сболтнул лишнего, - но не общались, так как в нашем мире говорили на разных языках. - Ясно. Чехо, сказал бы сразу, - пожурил наложника Цезарь. - Зачем надо было скрывать? А я-то все думал, чего ты так разволновался, когда его первый раз у колонны в зале увидел. - Прости меня, господин, - склонил голову испанец. - Мне даже нечего сказать в свое оправдание. - Боялся что я не разрешу вам общаться? - Да... - Огорчил ты меня, конечно, но так уж и быть, я тебя прощаю, так как, в общем-то, понимаю твои опасения. - Мой Цезарь, - Рамос быстро обошел столик и опустился на пол у ног господина, целуя его руку. - Не подлизывайся, - даже рассмеялся тот, почти умиляясь такой покорности некогда строптивого раба. - Домагой, а теперь расскажи мне, что у тебя на самом деле происходит с Дани. Один раз ты перед ним мастурбировал, да? С самого первого взгляда блондин Луке очень не понравился, а уж когда император узнал, что новичок стал любимцем ненавистного ланисты, который не отправился в ссылку или на арену в качестве осужденного, только благодаря маниакальному заступничеству Кейлора, и вовсе ополчился на незнакомого, да еще и подневольного человека. Именно поэтому, идя на поводу у своих негативных эмоций, он решил поиздеваться над рабом, перед которым ни с того, ни с сего открылась перспектива стать гладиатором его школы. Никакой расправы мужчина сначала не планировал, но когда Домагой осмелился повысить голос, Модрич увидел лишний повод отыграться на ком-то, кем дорожит Даниэль. Умом он понимал, что это довольно низко и подло, но почти безграничная власть уже наложила отпечаток на его мировосприятие, и повелитель решил, что имеет полное право наказать наглеца, который всего лишь пытался отстоять свою правоту, не признавая наговоров и не желая мириться с необоснованными насмешками и унижениями. За время проведенное в этом мире, Лука научился быть равнодушным, расчетливым и жестоким, стал властным и своенравным, но иногда прежняя человечность мерцала в нем как луч света, разгоняя уже привычную мглу в душе, заставляя задумываться над своими поступками и сочувствовать другим. И первая такая искорка зажглась, когда он перехватил испуганный и непонимающий взгляд пришельца, словно спрашивающий ''за что''? Приказав отпустить мужчину, Лука все же не удержался от язвительной реплики на прощание, стараясь не думать о том, что сейчас чувствует очередной пленник этого мира, и не сравнивать его с собой. Надо было забыть о белобрысом уродце, как о чем-то недостойном его императорского внимания, но судьба и боги, в которых тут верили, видимо, думали иначе. Выглянув от скуки во двор для тренировок, Цезарь опять увидел Домагоя с исполосованной по его приказу спиной, который сидел на песке и возился с непонятно откуда взявшимся щенком. В этот момент мужчина выглядел почти счастливым, словно позабыв обо всех своих невзгодах. Играя с малышом, он улыбался и смеялся так искренне, что его лицо как будто преображалось. Сглаживались крупные, лишенные изящества черты, а весь облик в целом становился таким позитивным и обаятельным, что на него хотелось смотреть, не отводя глаз, и Лука пришел к выводу, что стоит сменить гнев на милость и познакомиться с ним поближе... - Да, господин, - кивнул Вида. - А потом? Съешь еще что-нибудь. Чего ты застеснялся? - лукаво улыбнулся Цезарь, протягивая мужчине тарелку с рыбой и морепродуктами, стянув с нее перед этим пару креветок. - А потом, - хорват забрал блюдо, не посмев отказаться, - потом он пришел ко мне в спальню во время праздника, и мы единственный раз занимались сексом по его инициативе, конечно. Я не мог отказать. Но было только руками. - Стареет что ли Дани? - рассмеялся император. - Или просто пока присматривается... - Не знаю, господин, - на всякий случай ответил Домагой, отщипнув от рыбы небольшой кусок и положив его в рот. Как и говорил Серхио, Цезарь вроде бы был не таким психом, каким показался в начале, и Вида даже немного расслабился, хотя по-прежнему чувствовал себя в его присутствии очень неуютно. Сейчас, несмотря на не особо трезвое состояние, император казался вполне адекватным, правда таким же своевольным и непредсказуемым как и раньше, что довольно сильно напрягало и даже пугало. Однако Домагой радовался уже тому, что господин не проявляет к нему личного сексуального интереса, а приказ сделать испанцу минет, скорее всего, был отдан от скуки и желания хоть как-то развлечься с новым рабом. И если подумать, приказ этот был довольно невинным, учитывая то, что его вполне могли развернуть к Чехо и задом, и никто из них не посмел бы ослушаться. - Не буду спрашивать, как тебе здесь, - усмехнулся Цезарь, между делом погладив Серхио по волосам. - Понимаю, что по сравнению с прежней жизнью, хреново. Но если будешь хорошо себя вести, все окажется не так уж и плохо. Думаю, до тебя это уже постепенно доходит. - Да, господин. - Отлично. А теперь нам пора возвращаться на праздник.