Аве, Цезарь!

Лука нашел Даниэля в его личных комнатах, куда зашел, даже не постучавшись, руководствуясь тем, что на этой земле для императора не существует закрытых дверей. Ланиста явно не обрадовался неожиданному визиту, но постарался не показывать свои эмоции и учтиво склонил голову, приветствуя недруга. Он не знал, что привело сюда Цезаря, и неопределенность ситуации еще сильнее действовала на нервы, заставляя предполагать самые неприятные варианты. - Славься, Цезарь! - произнес мужчина, как того требовал этикет, и замолчал, ожидая ответного приветствия, которым его не так уж часто удостаивали. - Да прибудут с тобой боги, Даниэль, - небрежно проронил Модрич, заходя в комнату. - Я не буду лгать, Кейлор просил меня об этом разговоре. Не переживай, он не будет длинным. Я знаю, что ты собираешься покинуть столицу и отправиться в провинцию, и ты безусловно можешь это сделать. Хотя, ты и так знаешь. Речь не об этом. - А о чем? - немного настороженно спросил ланиста. - Езжай спокойно, я не трону Домагоя. Он ничего мне не сделал, и я не собираюсь использовать его, чтобы досадить тебе. Я не настолько бесчестен, как ты думаешь. - Ты говоришь правду? - Да. И если не веришь мне, поверь Кейлору. Он твой друг и будет присматривать за твоим любимцем. Я не буду обещать, что между мной и гладиатором ничего не произойдет, но вреда я ему не причиню. В этом я готов поклясться перед всеми богами. - Все в руках Цезаря, - с некоторым облегчением произнес Даниэль, делая несколько шагов в сторону императора. Оказавшись в комнате ланисты, Лука специально не стал подходить к мужчине близко, чтобы не так сильно ощущалась разница в росте. Конечно, он не боялся Даниэля, но все равно чувствовал себя рядом с ним довольно некомфортно, словно подросток в тени своего отца. Высокий и мощный подданный, воин и гражданин империи с рождения, гораздо больше походил на Цезаря, чем он сам. Модрич это прекрасно понимал, и ему это не нравилось. Но особенно сильно хорвата бесил тот факт, что ланиста думал точно так же и с трудом сдерживал свое презрение к наследнику трона. Однако сейчас, именно в этот момент что-то между ними изменилось. Не надолго, возможно, всего на несколько мгновений, но изменилось. Немного помедлив, Даниэль положил ладони на плечи Цезаря и чуть заметно улыбнулся, а потом, словно очнувшись, отступил назад, после чего Лука, с чувством выполненного долга и немалого изумления, покинул личные комнаты ланисты. Уехал Даниэль тем же вечером, еще до ужина, взяв с собой около сотни солдат для обеспечения безопасности в дороге. Путь предстоял не близкий - несколько дней по дорогам, лесам и степям, и поэтому следовало отправляться как можно раньше. Радовало лишь отсутствие на юге высоких гор и непроходимых болот, которые так осложняли завоевание севера, и где застрял памятный Кейлору обоз, оставив высшие армейские чины без посуды, вина и шатров еще в то время, когда Даниэль участвовал в походах, сражаясь рука об руку со своим амбициозным и честолюбивым другом. Про Домагоя ланиста тоже не забыл, попрощавшись с ним прямо на пороге бани, приказав одному из рабов позвать своего любимца. Блондин вышел к нему весь мокрый, со спутанными волосами, с которых едва успел смыть мыльную пену и немного отжать, но господина его внешний вид совершенно не смутил. Не обращая внимания на стекающую с крепкого тела воду, Даниэль, уже облаченный в серебристый походный доспех и короткий плащ, осторожно обнял любовника, помня о пока не зажившем клейме, и нежно поцеловал в губы, поглаживая ладонью по мокрой пояснице. Расставаться с этим человеком не хотелось, но он должен был навестить того, с кем его связывали столько радостных дней и счастливых мгновений, пусть и уже в далеком прошлом. Конечно, Криштиану написал, что его рана не столь серьезна и не вызывает опасений, но ланиста слишком хорошо знал, что почти беспомощный чиновник так или иначе подвергается опасности, становясь более уязвимым для врагов и тех, кто стремится занять его должность. А положение наместника было очень почетно и выгодно... Цезарь и Серхио уехали сразу после Даниэля, а немного погодя ушли в город те гладиаторы, которые имели на это право, и школа сразу опустела. Кейлор отчего-то был не в настроении, и все оставшиеся, будь то рабы, бойцы и даже солдаты ходили чуть ли не на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза полководцу. Когда закончился ужин, наконец-то, появился Лукас и, выловив Домагоя на лестнице, позвал его посидеть во дворе. Карим, за неимением других дел, присоединился к ним, и все трое расположились на краю открытой галереи, залитой теплым светом заходящего солнца. - А где щенок? - спросил Вида, решив не напоминать мальчишке о недавнем изнасиловании, интересуясь, как он себя чувствует. - Эден и Гаретом взяли его с собой погулять, - беззаботно ответил юноша, щуря глаза. - Тебя не было сегодня, - все-таки затронул неприятную тему Бензема. - А завтра будешь нам помогать? - Неужели другие прислуживают вам хуже? - весело улыбнулся Лукас. - Помогают, - назидательно поправил Карим. - Не хуже, но мы беспокоились о тебе. Ты еще слишком юн для некоторых испытаний выпадающих на твою долю. - Все в порядке, - поспешил заверить мальчишка, - и завтра я уже буду с вами как и всегда. - А то сегодня мы конкретно так проспали, - наигранно печально посетовал блондин, подпирая щеку кулаком. - Ребята нас перед самым гонгом разбудили. Едва в сортир успели сходить. - Ну, после большого праздника это обычное дело, - пожал плечами юноша. - Прислуга, зачастую, под утро только и ложится, пока все уберут. Поэтому еле-еле потом встают и полдня засыпают. Но теперь не забалуешь. Господин Даниэль уехал, а господин Кейлор никому спуска не дает. Да и находиться здесь будет почти круглосуточно, ведь кто-то из ланист должен обязательно присутствовать в школе. И хорошо, если император будет часто наведываться, а то ему совсем скучно станет, а это плохо, начнет ко всем мелочам придираться. Домагой, но что же вчера приключилось у тебя? Ты обещал рассказать. - В общем-то, ничего особенного, - усмехнулся Вида, но тут же поморщился. - Цезарь увел меня в свои покои и заставил... ну, как заставил, скорее, настойчиво порекомендовал отсосать Серхио на глазах у него и евнуха. Пришлось. А я же не умею в этом плане ничего, он, естественно, заметил мою неуклюжесть, и так его моя бестолковость и неловкость позабавила, что он даже вином облился. Потом мы все вместе вернулись в зал, и под конец праздника меня уже Даниэль перехватил, пришлось еще и на нем тренироваться, осваивая искусство минета. Так сказать, закреплять полученные знания. И учитывая, что он мне после этого к тебе разрешил зайти, кое-что, видимо, начало получаться. Лукас звонко рассмеялся, а Карим бросил на него укоризненный, но снисходительный взгляд. Все они уже прекрасно знали об отношении друг друга к сексу с господами и их гостями и опять поднимать щекотливую тему никто не спешил. Даниэль, ставший в последние дни главным возмутителем спокойствия уехал, император тоже покинул школу, вернувшись во дворец, и Вида настроился как минимум на две недели более-менее размеренной жизни без особых волнений и переживаний. Однако надежды хорвата оправдались не полностью. Цезарь приезжал каждый день, хотя бы на пару часов и просто смотрел тренировки, иногда вызывая к себе Домагоя и перекидываясь с ним ничего не значащими фразами: о погоде, футболе, школе и каких-то мелочах из прошлой жизни блондина. Серхио каждый раз сопровождал своего господина, но почти не разговаривал с Видой наедине. Владыка просто не давал им такой возможности и не разрешал Рамосу оставаться с гладиаторами во время своего отсутствия. Прошла неделя, Цезарь приехал вновь и после очередной тренировки, не дав Домагою даже помыться и сходить на обед, забрал его с собой. - Куда мы, господин? - немного обеспокоенно спросил блондин, когда за ними закрылись ворота школы. - Ко мне в гости, - самодовольно пояснил император, направляясь к небольшой карете, которую окружали солдаты. - Тебе разве не хочется побывать во дворце? - Хочется, господин, - не раздумывая кивнул мужчина, садясь на жесткий красный диванчик напротив Цезаря. - Я мало что видел в этом мире. И если можно, мне бы в душ быстренько забежать, а то я весь грязный и липкий. - Для гладиатора это вполне нормально, - отметил испанец, устраиваясь рядом с ним и потыкав пальцем блестящее от пота плечо, к которому прилипли светлые песчинки. - Ванна значится нашим первым пунктом, - рассеяно кивнул Лука, выглядывая в маленькое окошко, - а потом... посмотрим. Возможно, я возьму вас обоих на встречу с сенатором Каспием. Он должен подойти часа через три, как раз к ужину. И предупреждаю заранее: слушаться меня с первого раза, беспрекословно, и что бы ни произошло, сохраняйте спокойствие и невозмутимость. Это понятно? - Да, господин, - отозвался Вида, думая о том что такой расклад, явно с какими-то интригами и недомолвками не предвещает ничего хорошего. - Я пока и сам не знаю по какому сценарию все будет развиваться, - зачем-то добавил Модрич, - но никакой опасности для вас не будет. Это я гарантирую. - Опять как у Дюма какие-то придворные разборки и хитрожопия? - недовольно поморщился Серхио. - Типа того, - с легкостью согласился Лука, поправляя массивные перстни на пальцах. Довольно скоро карета остановилась перед огромным белокаменным дворцом, и один из солдат распахнул дверцу, учтиво склонив голову перед императором. От величественного трехэтажного здания с колоннадой и фронтоном веяло античностью и академизмом, и блондин, невольно засмотревшись на строгую громадину, чуть не растянулся на мраморных ступенях крыльца, где его едва успел подхватить Рамос, прошипев что-то вроде ''смотри под ноги''. Сначала они оказались в огромном холле, но почти сразу свернули налево, а дальше последовал настоящий лабиринт из залов, комнат, коридоров и галерей, в котором Вида моментально запутался и даже не пытался запомнить дорогу. Мужчина просто держался рядом с испанцем и вертел головой, разглядывая богатое убранство императорского дворца. После очередного поворота шедший впереди Цезарь остановился, и блондин понял, что они находятся в купальнях - огромном светлом помещении с бассейном, фонтанами, статуями и несколькими утопленными в пол прямоугольными ваннами размером с хорошее джакузи. - Раздевайся, Домагой, - лукаво улыбнулся Цезарь. - Покажись, наконец, полностью. - Да тут и снимать особо нечего, господин, - пожал плечами мужчина, развязывая набедренную повязку и замирая перед повелителем, давая себя рассмотреть. - Красивое тело, - медленно протянул Лука. - Повернись спиной. Серхио, ты тоже раздевайся. Я думаю, нам всем не помешает расслабиться в теплой воде. Правда гостю надо бы сначала сполоснуться отдельно. - Иди за мной, - довольно резко произнес Вини, который уже стоял рядом с блондином. Евнух отвел хорвата немного в сторону, где в полу обнаружилось небольшое углубление со сливом, и вместе с другим рабом быстро смыл с его тела последствия тренировки под жарким солнцем на усыпанном песком дворе. Цезарь и Чехо тоже разделись и теперь сидели в довольно глубокой купели, а рядом с ними суетились прислужники, поднося горячую воду и блюда с фруктами и легкими закусками. Придирчиво осмотрев Домагоя, Вини отвел его обратно и жестом приказал присоединиться к императору в ванной, а сам откупорил кувшин с вином и потянулся за золотым кубком. - Как тебе тут? - добродушно поинтересовался Лука, сделав неопределенный жест рукой, словно показывая на все помещение купален. - Мне нравится, господин, - честно ответил мужчина, проводя кончиками пальцев по гладкому темно-зеленому бортику испещренному прожилками и небольшими вкраплениями других оттенков. - Очень эффектно зеленый мрамор сочетается с белым. - Зеленый не мрамор, - поправил Модрич. - Это местный малахит. - А... ну... все равно красиво. Я, честно говоря, в камнях совсем не разбираюсь. - А ведь как-то раз тут все было залито кровью, - с мягкой улыбкой произнес Цезарь, мечтательно глядя куда-то вдаль. - Белые плиты пола стали красными, а чуть позже вот эта самая ванна, где мы сейчас сидим, наполнилась кровью моих врагов. - Ты не рассказывал, - явно напрягая память, вставил Рамос. - О, это произошло еще до твоего появления здесь, - с готовностью пояснил император. - На меня готовили покушение, и посланным убийцам удалось проникнуть не только во дворец, но даже сюда, в мои личные купальни. Мне очень повезло, что Кейлор и Артэ были тут, всегда готовые сражаться за своего Цезаря. Вини тогда тоже здорово помог, и все обошлось благополучно. Вовремя подоспели солдаты и охрана дворца, которая все-таки всполошилась. Что ж, лучше поздно чем... очень поздно. - Мой, Цезарь, - стоявший на коленях евнух так расчувствовался, что склонился к господину и, неуклюже обняв за шею, поцеловал его в макушку с такой нежностью, с которой обычно целуют маленьких детей. - Я отдам за тебя жизнь. - Я знаю, - опять улыбнулся Лука, погладив его по предплечью. - А потом мои полководцы стащили сюда трупы и опустошили их, чтобы я мог искупаться в крови врагов. В первые мгновения... признаюсь, было странно, неловко... однако чуть позже я понял, что это еще один мой триумф, которым следует наслаждаться, еще одна ступень к безграничной власти. - И ты достоин этого, Цезарь, - с каким-то фанатичным восхищением и преданностью прошептал Вини. - Ты сын прежнего императора. Тебя благословили боги! - Понятно... - только и смог произнести Вида, во всех красках представив гротескную картину. В принципе у них с Цезарем начали складываться неплохие отношения в рамках общения господин - раб. Блондин вел себя почтительно, соблюдал все правила этикета и субординацию, а владыка, в свою очередь, больше не пытался его унизить или спровоцировать, обращаясь с гладиатором с небрежной снисходительностью и лояльностью. Такой император не производил впечатления жестокого и кровожадного человека, однако Домагой уже понял, что от повелителя можно ожидать всего, что угодно, а его немного необычная, но очень приятная внешность и очаровательная располагающая улыбка довольно обманчивы. - Славься, Цезарь! - раздался незнакомый голос, и блондин спешно оглянулся. - Артэ! Не желаешь ли присоединиться? - с озорной ухмылкой поинтересовался император, у которого, видимо, было отличное настроение. - Почему бы и нет? - высокий мужчина сделал знак рабам, и те принялись снимать с него повседневный доспех, а затем и красную тунику. - Что по нашему делу? - уже серьезно спросил Модрич, моментально растеряв всю веселость. - Информация о сенаторе подтвердилась? - Полностью, мой друг, - кивнул полководец, опускаясь в теплую воду напротив своего господина. - Тогда действуем по плану. И проследи, чтобы у него не оказалось оружия. Мне не нужна резня в покоях. Там только что циновки перестелили, да и мебель было бы жалко угваздать. - Не переживай, я обо всем позабочусь, - поспешил заверить Артэ, жестом отказавшись от кубка с вином, который протянул ему Вини. - Буду ждать возле дверей, так что зови, если что-то вдруг пойдет не так. Со мной будет охрана, с сенаторской свитой справимся без проблем. Но лучше бы, конечно, все сделать по-тихому. - Я тебя понял, - равнодушно бросил Цезарь. - А теперь давай оставим дела и немного отдохнем. - Я только за, - усмехнулся мужчина. - Кого ты мне дашь пообниматься? - Бери Серхио. Домагоя я пока оставлю себе. Рамос сразу же перебрался поближе к Артэ, позволяя себя тискать и оглаживать. Однако Виде упорно казалось, что полководец не настроен на секс, по крайней мере, пока. Он не целовал наложника, не прикасался к нему в интимном плане, а скорее, действительно использовал Чехо в качестве плюшевого медведя для обнимашек, что было немного странно. Хотя сам Домагой искренне надеялся на то, что император тоже не захочет зайти с ним дальше невинных ласк или хотя бы орального секса.