Аве, Цезарь!

В который уже раз хорват обратил внимание на нервозность Серхио. Рамос стал откровенно дерганным, и это сразу бросалось в глаза. Вот и сейчас мужчина раздражающе барабанил пальцами по поверхности подоконника, а его взгляд метался по комнате, часто задерживаясь на трупе сенатора. Нужно было как-то его отвлечь, но Домагой и сам думал только о произошедшем на их глазах убийстве. Другие темы для разговора в голову упорно не лезли, и блондин решил задать вопрос, который возник у него еще в купальнях, но, конечно же, остался не озвученным. - Я вот тут еще спросить хотел насчет твое должности, - неуверенно начал хорват. - Насчет этого спрашивай все, что угодно, с облегчением выдохнул наложник. - Тем более, учитывая интерес к тебе Цезаря, мой опыт может оказаться полезным. - Ты только с Цезарем спишь, или не только? - Не только. Но и не со всеми подряд. За все время лишь с троими кроме него. Так, по одному разу. А с Артэ несколько, потому что он близкий друг императора. С ним, кстати, нормально, - словно оправдываясь, быстро добавил испанец. - А с Кейлором ты был? - Нет, ты чего. Он к рабам не прикасается. Слишком гордый, чтобы разделить постель с низкородным, - фыркнул Серхио, как будто факт недоступности Наваса его очень огорчал и задевал. - А ты бы с ним хотел? - Очень! Издеваешься что ли? Я никак не могу понять. - Да спросил просто. Чего ты завелся? - По большому счету, я бы ни с кем из них не хотел, - уже спокойно произнес Рамос. - Просто привык и не делаю из этого трагедию. Да и в физическом плане научился получать удовольствие. Почти всегда. Но не более. Ну ладно, признаюсь, когда у нас с Цезарем выдаются удачные дни в плане всего: настроения, общения, взаимного желания... я сам к нему лезу, потому что близости хочется, организм, знаешь ли, требует. И тогда это действительно классно, наверное, как дружеский секс. В остальных случаях приходится терпеть. И Кейлора мне в нагрузку не надо. - А мне почему-то казалось, что два полководца должны быть похожи... - протянул хорват, чувствуя себя при этом идиотом. - Что, ты. Они совершенно разные. Кейлор весь из себя благородный аристократ, честолюбивый, непогрешимый воин, купающийся в лучах славы. Суровый, амбициозный, брезгующий грязной работой. Вспыльчивый, но способный очень быстро поменять гнев на снисходительную милость. С ним все достаточно прозрачно, ясно и понятно. А вот Артэ... это тот еще фрукт. Хитрый, злопамятный, скрытный, обожает и умеет распутывать интриги, шпионить, втираться в доверие и не боится запачкать руки. Вот как сейчас. Хотя, в общении Артэ попроще. Например, наедине и в узком кругу я всегда называю его по имени, он не требует обращения "господин", по крайней мере, от меня... Но, тем не менее, мне кажется, что они трое действительно близкие друзья. Настоящие, которые друг за друга переживают и всегда готовы придти на помощь. А еще любовники. Ну об этом я уже говорил. Дверь кабинета распахнулась, и мужчины сразу замолчали, не зная, чего ожидать теперь. Домагою не переставало казаться, что им прикажут оттащить куда-нибудь труп и избавиться от него, но на деле все оказалось иначе. Ни слова не говоря, император и полководец сами ловко подхватили тело сенатора и отнесли его в кабинет. Все происходило настолько легко и слаженно, что сам собой напрашивался вывод: для этих двоих все было привычно, далеко не в первый раз. Через пару минут гнетущей тишины, Цезарь вернулся к ребятам и поманил за собой. Они вышли через маленькую неприметную дверцу и очутились в широком воздушном коридоре, который вел в другое крыло дворца. Блондин посмотрел в окно и сразу узнал необычный ''каменный'' сад, только сейчас они были с другой стороны, и с этого ракурса можно было увидеть небольшой продолговатый пруд с белыми и розоватыми лотосами и перекинутым через него ажурным мостиком. - Мы идем в гарем? - неожиданно спросил Серхио, обращаясь к императору. - Да, это ты правильно догадался, - усмехнулся Лука. - Очень мне хочется узнать, как он будет там смотреться. - Ты хочешь сделать его наложником? - высказал еще одно предположение испанец, и Вида изумленно распахнул глаза. - Пока нет. - Мне кажется, эта роль подошла бы ему куда лучше, чем роль гладиатора. - Даже так? - не останавливаясь, насмешливо бросил Цезарь. - Хочешь, чтобы приятель был поближе? - Конечно хочу, - не стал лукавить Чехо. - Ты же знаешь, что мне тут даже поговорить зачастую не с кем. Домагой уже давно заметил, что наедине Рамос общается с господином, с первым человеком империи почти на равных, легко и свободно, но в то же время знал, что это не совсем так, и испанец побаивается повелителя, ни на секунду не забывая, кто именно перед ним находится, и на каких ступенях иерархической лестнице они стоят. Почему-то сразу возникала параллель с королем и его придворным шутом, которому многое позволялось и сходило с рук, но чья голова в любой момент могла слететь с плеч. И такое сравнение не прибавляло оптимизма. Слишком шаткое положение. А в следующий момент Вида задумался о том, хочет ли он сам поменять жизнь гладиатора на жизнь наложника. Чувство самосохранения вопило, что да, хочет. Никакой арены, никакой крови и убийств, и возможность попробовать что-то новое с привлекательным мужчиной, однако с другой стороны положение наложника было довольно... унизительным, особенно в глазах бойцов, которых блондин уже начал считать кем-то вроде товарищей по клубу. Сам Домагой не испытывал пренебрежения к проституткам или обитателям гарема, но и пополнять их ряды не стремился, хотя у него вряд ли будет выбор, ведь в этом мире ''все в руках Цезаря''. Миновав несколько небольших помещений, они оказались в огромном светлом зале с постелями, столиками, креслами и сундуками, который, видимо, служил общей спальней для наложников. В отличии от парадных комнат и императорских покоев, здесь полностью отсутствовал красный цвет, уступая оттенкам бежевого, розового, голубого и сиреневого с довольно неожиданными вкраплениями черного. Сейчас тут никого не было кроме охранников и пары рабов, поправляющих полупрозрачные воздушные шторы на больших окнах. Задерживаться тут не было смысла, и они быстро спустились на первый этаж и прямо с лестницы вышли в совершенно другой сад. Он был меньше предыдущего, но, на взгляд Домагоя, намного лучше, чем странное ''царство камня''. Небольшое пространство квадратного двора утопало в зелени и цветах, посередине находился изящный белокаменный фонтан, а вокруг него были разбросаны скамейки и беседки. Никакой строгости, помпезности и монументальности. Просто красивое место для отдыха, где в данный момент было довольно многолюдно. Одетые в разноцветные легкие туники юноши и мужчины сразу повернулись к ним, и по всему саду зашелестел восхищенный шепот: ''император здесь, Цезарь''. Однако никто не поднялся со своих мест, приветствуя господина. Видимо, от наложников, как и от животных этого не требовалось. Насколько понял Вида, они выражали почтение, склоняя головы, и то, только когда повелитель проходил мимо или обращался к кому-то конкретно. - Минутку внимания! - Лука остановился возле фонтана и артистично указал на Виду. - Хочу представить вам гладиатора моей школы. Воина арены, который проливает кровь в честь своего императора и гордо носит на груди клеймо Цезаря! Домагой! Не советую сильно докучать ему и доставать расспросами, но просто пообщаться можете, - а затем обратился уже непосредственно к блондину и Серхио. - Мне еще нужно разобраться с кое-какими делами, а вы побудите здесь, и да... не стоит распространяться о нашем общем маленьком приключении. - Да, господин, - машинально ответил Домагой уже в спину удаляющемуся императору. - Вот тут, в основном, и проходят мои дни, когда я не с Цезарем, - недовольно скривился испанец. - Вон там в тени столы с фруктами и водой, если хочешь чего-нибудь. - А почему никто знакомиться не подходит? - несколько озадаченно спросил хорват, оглядываясь по сторонам и ненавязчиво, скорее вскользь, рассматривая обитателей гарема. - В школе на новичков сразу внимание обращают, начинают общаться. - Это гарем. Не сравнивай. Они тебя боятся, - неприятно улыбнулся Рамос, присаживаясь на бортик фонтана. - Почему? - Ты гладиатор. - И что? - по-прежнему не понимал Домагой. - Сильный и опасный профессиональный убийца. Именно такое амплуа у воинов арены. А они рабы для утех, изнеженные и в большинстве своем тупые. Что с них взять. - Ясно, - Вида опустился с ним рядом и потрогал пальцами нагревшуюся на солнце воду.- А тут посимпатичнее, чем в предыдущем садике. - Тот садик для господ с изысканным вкусом, а этот для плебеев, образно говоря. - Слушай, я, конечно, понимаю, что, наверное, мыслю стереотипами, - глупо хихикнул блондин, - но где павлины? Мне всегда казалось, что в гаремах они должны быть. - А... сейчас, - испанец словно не уловил иронии в его словах. - Где-то были. Под изумленным взглядом Домагоя, Чехо поднялся и начал что-то высматривать за ближайшими кустами роз, а потом осторожно влез в них, сделал несколько очень медленных шагов, как будто подкрадываясь, постоял несколько секунд, протянул руку куда-то вниз, а потом нагнулся и схватил что-то большое, толстое и длинное. Но как только мужчина развернулся, хорват не смог сдержать смех - Серхио действительно поймал для него павлина с огромным, сложенным, едва не скребущим по земле переливающимся хвостом. - А чего он не орет? - отсмеявшись, полюбопытствовал Вида и погладил птицу по спине. - Красивый. - Чего тут особо красивого, - пренебрежительно проворчал Рамос. - Большая синяя курица. А чего не орет? Да привык уже, что их все трогают, и ничего плохого в этом нет. Хочешь, перо себе возьми. - А как? - Выбирай, какое нравится и дергай, - усмехнулся Серхио, перехватывая павлина поудобнее и разворачивая его хвостом к Домагою. - Да ладно, не надо, - отмахнулся тот, опять погладив гладкие синие перышки. - А когда ты его отпустишь он сразу убежит? - Нет, они до предела тормозные и ленивые. Смотри, - испанец опустил павлина на траву, и тот сразу встряхнулся, огляделся, дернул хохлатой головой, медленно повернулся и не спеша направился к кустам, откуда его принесли. - И надолго мы здесь? - Без понятия. Думаю, как с делами разберется, так и вернется за нами. Сейчас Родриго поищем, познакомлю. Он с остальными тоже особо не ладит, поэтому предпочитает держаться в стороне. - Подожди, - Вида схватил его за руку, останавливая. - А чем Цезарь вообще занимается, когда не в походе? - По дворцу шляется и хер пинает, - тихо рассмеялся Чехо, а его голос почти заглушили журчащие струи воды. - А если серьезно? - А я серьезно. Ну, что еще? Гостей принимает, склоки всякие разбирает, какие-то государственные дела решает, обсуждает с полководцами всякие проблемы, планы на будущее, карты смотрят, что еще можно завоевать, какие территории присоединить. И по провинциям он ездит, проверяет, все ли предписания там соблюдаются. Короче, дела всегда может найти. Пойдем. Они пошли вглубь сада, пробираясь между стаек перешептывающихся наложников, пока не добрались до самой стены, где обнаружилась маленькая беседка, окруженная высокими ярко-сиреневыми и голубыми цветами, в которой и нашелся единственный друг Серхио. Совсем молоденький смуглый юноша с печальным лицом и очень выразительными глазами сидел прямо на полу и сосредоточенно перекладывал с места на место самые обычные камешки, видимо, найденные тут же в саду. Мужчин он не замечал довольно долго, погрузившись в свои невеселые думы, и встрепенулся лишь тогда, когда Рамос зашел в беседку. - Не хотел тебя пугать, - немного виновато произнес испанец, присаживаясь на скамейку. - Это с моей стороны было недостойно не заметить вас раньше, - улыбнулся мальчишка. - Со мной человек, о котором я тебе рассказывал... - Гладиатор? - тут же перебил Родриго, с интересом разглядывая блондина. - Да. - В моей стране про богов арены ходят легенды, но я никогда не видел ни одного из них, - почти с восхищением произнес юноша. - Мне до бога арены, как нам всем до свободы, - невесело усмехнулся Вида. - Мне и клеймо совсем недавно поставили. - Но тебя в любом случае ждет славная судьба воина, не то, что нас. - Не факт, - опять заговорил Чехо. - Цезарь сказал, что хочет узнать, как Домагой будет смотреться в гареме среди нес. - Тиран не уважает чести воина, - покачал головой Родриго. - Но где тогда он сам? - Сказал, что у него дела и придет позже. Не терпится его увидеть? - Нет, Серхио. Я бы предпочел никогда не встречать человека, который почти уничтожил мой родной край. Ты просто не представляешь, как я хочу туда вернуться. К своим друзьям и близким, тем, кто остался в живых. - Это я-то не представляю? - с тоской спросил Рамос. - Для нас чужд весь этот мир. - Прости, я не подумал о твоей печальной истории, - с искреннем раскаянием произнес юноша. - И если бы я был в силах, я бы помог вам, но теперь я всего лишь наложник. - О чем ты? - не понял испанец. - Я очень много думал о том, что ты рассказал мне тогда о своем мире, и кое-что вспомнил. Когда я был совсем маленький, родители развлекали меня волшебными сказками и дивными легендами, и среди этих сказаний были истории о пришельцах, что попадают к нам из иной жизни. Я никогда не придавал этому особого значения и зачастую слушал в пол уха, между делом играя или рисуя, но после нашего разговора я начал по крупицам собирать разрозненные фрагменты тех преданий в своей памяти, отбрасывая лишнее, и теперь вполне могу рассказать вам несколько легенд моего народа.