Аве, Цезарь!

Завершения зрелищ Цезарь ждать не стал и, взяв с собой Кейлора, покинул ложу. Серхио догадывался, что император направился под трибуны, что бы увидеть Домагоя, но не решился попроситься с ним, как бы ему ни хотелось, понимая, что это только еще больше разозлит господина. А вот Даниэль рискнул. Когда владыка проходил мимо, непокорный ланиста, пересилив себя и наступив на горло собственной гордости, опустился перед ним на колени и поцеловал край туники, смиренно признавая власть над собой. - Я не прошу отменить свою ссылку, Цезарь, но позволь мне переговорить с Марсело и увидеть нашего воина. А дальше моя судьба в твоих руках. - Твоя судьба и так в моих руках! - резко ответил Лука недовольный тем, что мужчина не дает ему пройти и, возможно, он теряет драгоценные секунды. - Мой господин, прояви милосердие угодное богам, - опять попытался заступиться за друга Навас. - Я уже и так перед тобой на коленях и готов целовать тебе руки, - тихо произнес Даниэль, продолжая сжимать в пальцах край императорской туники. - Целуй, - криво ухмыльнулся Цезарь, протягивая кисть. И ланиста подчинился, прижимаясь губами к руке Цезаря, а потом с плохо скрываемой надеждой посмотрел в глаза своему врагу, который лишь довольно хмыкнул и кивнул, разрешая последовать за собой. Когда трое господ и пара стражников покинули ложу, Артэ повернулся к стоящему у стены наложнику понуро опустившему взгляд. - На что ты рассчитывал, Серхио? - Я сказал правду, господин. Я всего лишь хотел посмотреть, где меня нашли, и где нашли Домагоя. Я не собирался никому передавать эту карту и не плел никаких интриг. Да что я не понимаю, что мое благополучие зависит только от Цезаря? - чуть ли не с отчаянием произнес Рамос, осознавая, что в одно мгновение все пошло наперекосяк. - Я верю, что карта не предназначалась для посторонних людей и тем более врагов императора, - неожиданно согласился полководец, еще раз кинув взгляд на кусок шелка у своих ног. - Правда? - даже изумился мужчина. - Правда, - с легкостью подтвердил Артэ, - хотя, как ты знаешь, я всегда всех подозреваю, это моя работа. - Тогда почему ты веришь мне, господин? - Потому что в таких картах нет никакой ценности, - усмехнулся полководец. - Они продаются на базаре за две золотые монеты, а варианты попроще на дешевой ткани и за серебро. Это просто карта местности, и ты действительно мог взять ее только для себя или же для кого-то из рабов. Но ты почти ни с кем не общаешься. Много времени проводишь с Цезарем, а спишь в собственной отдельной спальне. Кто же остается? Твой единственный друг в гареме Родриго и Домагой. Только им ты мог показать карту, но ни у кого из вас нет возможности сбежать. Однако я, кажется, понял, зачем все затевалось. Ты сам сказал. Вы с гладиатором хотите отметить места, где вас нашли, сопоставить точки, поспрашивать о них и помечтать, как вы вернетесь домой. Верно? - Не совсем, господин. С картой целиком моя идея, моя идея ее стащить. - Хочешь сказать, что Домагой не в курсе этой затеи? - с притворным удивлением спросил Артэ. - Товарища выгораживаешь? Похвально, но бесполезно. Запомни, никто и никогда не возвращался назад. Вы появляетесь и остаетесь здесь навсегда, просто смирись с этим. Кстати, тебе еще очень повезло стать наложником самого императора, его фаворитом. Знаешь, сколько людей хотели бы оказаться на твоем месте? Безопасность, хорошая одежда, еда, мягкая постель и возможность ублажать Цезаря. А ты умудрился так глупо потерять его благосклонность, да еще и напроситься на ссылку. А карту... Серхио, ты действительно мог ее просто попросить. Сказал бы правду, и что тебе скучно бывает в отдельной спальне, а так хоть монетки на карте пораскладывать, географию учить, - насмешливо закончил мужчина. - Господин, - Рамос хотел подойти к Артэ, но бдительные охранники тут же придержали его за локти. - Отпустите его. Он никуда не сбежит. - Господин, - Серхио опустился на колени рядом с креслом полководца, сжимая пальцами золотой подлокотник, - скажи все это Цезарю. Скажи, что я не желал ничего плохого. Я не предавал его. - Делать что-то за спиной кого-то, не это ли называется предательством? - уже серьезно спросил мужчина. - Я просто не подумал, что все так повернется, - честно признался испанец. - Нет, пока я не буду даже затевать этот разговор, - покачал головой Артэ. - Император расстроен и не станет меня слушать. В настоящий момент проще впасть в немилость самому, чем вернуть благосклонность тебе. Потерпи несколько дней, пока все не утихнет, прими наказание с честью. Холодное озеро не самое плохое место ссылки, поверь. Особенно для того, кто знает, что такое рудники. Не скрою, будет тяжело, но ты справишься. Я постараюсь вернуть тебя как можно раньше, да и Даниэля тоже, хотя там все гораздо сложнее. Цезарь со свитой вернулся на удивление быстро и, заняв свое место на троне, снова обратил все внимание на арену. Серхио готов был броситься к его ногам, чтобы спросить о состоянии Домагоя, но суровый взгляд Артэ и здравый смысл остановили его порыв. Испанец ничего не понимал в медицине и не представлял насколько могут быть серьезны ранения полученные Видой, особенно последнее колотое, после которого гладиатор упал на песок, и поэтому никак не мог успокоиться, а ссылка, по сравнению с этой тревогой, была, наверное, наименьшим из зол. Рамос согласился бы добровольно просидеть на проклятом озере хоть год, только бы с белобрысым хорватом все оказалось в порядке. Как только закончились игры, они покинули амфитеатр и сели в ожидающие кареты. Вернее, две кареты предназначались для ссыльных, а все остальные поехали верхом. По субъективным ощущениям наложника, их везли не слишком долго, никак не больше пары часов. Даже солнце еще не село и все еще довольно хорошо освещало каменистые подступы к огромному озеру, посреди которого виднелся небольшой одинокий остров покрытый лесом. На берегу стоял добротный бревенчатый дом, очевидно для охраны, а почти у самой воды лежали несколько простых лодок. Солдаты ведут их вперед в полной тишине. Слова ни к чему, все и так знают, что сейчас происходит. Цезарь и Кейлор идут чуть позади, за плечом императора привычно маячит Вини с чем-то серым, перекинутым через руку. Человек пятьсот сопровождения остались на дороге, но впереди уже ждут стражи Холодного озера - крепкие суровые воины, видимо, не один год несущие службу в этом пустынном и неприветливом месте. Кроме стандартных туник и доспехов на них были надеты теплые поножи, сапоги и длинные шерстяные плащи. И только теперь Серхио заметил, как же холодно у самой воды. - Вы знаете, что делать, - коротко произнес Цезарь, обращаясь не то к солдатам, не то к ссыльным. Однако Рамос не знал и тупо уставился на Даниэля, который сразу же начал расстегивать ремешки на своем доспехе. ''Раздевайся'', - мельком бросил ланиста, позволяя стражникам снять с себя латы, а потом отдавая им и тунику с сандалиями, оставаясь в одной набедренной повязке. Испанец последовал его примеру и поежился от промозглого ветра потянувшего со стороны озера. Вини шагнул к мужчинам, протягивая серую материю, но Цезарь резко выдернул у него из рук, как оказалось, две простых, похожих на мешки туники и швырнул на землю к ногам почти обнаженных людей. В первые секунды Даниэль окаменел, но не посмел даже взглянуть на императора с упреком. Он покорно нагнулся, подобрал одежду и облачился в рабское одеяние. Серхио опять повторил за ним, а затем обвязал вокруг талии кусок веревки, которая должна была заменить нормальный пояс. Когда некий ритуал завершился, Навас, чьи плечи неожиданно оказались прикрыты теплым длинным плащом красного цвета (хотя в амфитеатре его не было), подошел к своему другу и крепко обнял, со вздохом прижимая к своей груди. - Пройди этот путь с честью, - тихо произнес полководец, быстро переходя на шепот. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты скорее вернулся. - Не старайся особо сильно, чтобы твои просьбы не возымели обратный эффект. - Держи. Это все, что Цезарь разрешил тебе передать, - Кейлор снял с себя плащ и, скрутив, отдал Даниэлю. - Откуда ты его взял? - удивленно спросил ланиста, разглядывая дар. - Это же твой походный. - Я быстро заехал в свое поместье, взял плащ, самую быструю лошадь и кинулся догонять вас. Делай с ним, что хочешь и не бойся испачкать или повредить. - Но это же подарок прежнего Цезаря, - растерянно произнес мужчина. - И самая теплая вещь, которая у меня есть. Тебе она нужнее. И повторяю, не тревожься за ее сохранность. Это должно волновать тебя в последнюю очередь. - Спасибо, мой друг. - И еще кое что, - Навас сунул руку в болтавшуюся у него на поясе маленькую сумку и извлек оттуда ничем непримечательный пузырек. - Возьми. Если уж станет... совсем невмоготу или просто скучно. - Это яд что ли? - несмотря на драматизм момента, усмехнулся Даниэль. - Какой яд? Масло, - на гране слышимости произнес полководец, быстро указав глазами на Серхио. - Кейлор, ты в своем уме? - шепнул ланиста, все же забирая флакончик. - Я даже случайно не хочу прикасаться к шлюхе Цезаря. - Не торопись с такими словами. Там и я бы задумался о подобном. - Сильно сомневаюсь. - Напрасно. Между тем император о чем-то переговорил со стражником Холодного озера, и тот принес господину масляную лампу с пляшущим внутри маленьким огоньком. Это была единственная вещь, которую Цезарь передал своему провинившемуся наложнику. Молча. С отчуждением во взгляде. Но испанец с благодарностью принял лампу, прекрасно понимая, что на том острове огонь может оказаться важнее всего остального. По приказу императора они сели в лодку, и Даниэль почти сразу забрал у Рамоса драгоценный дар. ''Не сохранишь на ветру'', - уверенно произнес ланиста и протянул ладонь, куда испанец без колебаний вложил лампу, полностью разделяя опасения господина, который поспешил заслонить сокровище плащом. Плавание продолжалось довольно долго, но вот, наконец, их высадили на маленький остров, при этом оставив лишь сверток с хлебом. - Мы будем наведываться сюда каждый день примерно в этот час, чтобы оставлять еду и огонь по повелению Цезаря, - объяснил высокий седой стражник перед тем, как лодка отчалила. - Не забывайте приносить потухшие лампы, а то у нас они быстро закончатся. За деревьями хижина. Не весть какая, но от ветра укроет, да и очаг там имеется. Опасных зверей здесь нет, а вот ягоды и грибы можно поискать. Родник с питьевой водой недалеко от хижины, так что найдете без проблем. Да прибудут с вами боги. Лодка уплыла, а мужчины сразу направились вглубь острова, где за кустами виднелась крыша ветхого домика. Температура в этом месте была, конечно, далека от нулевой отметки, но явно ниже двадцати градусов, а ведь еще не ночь. К утру будет совсем зябко, особенно если опустится туман. И в данной ситуации единственное спасение Серхио видел в костре, если его вообще удастся развести в такой сырости, однако кое-что волновало испанца намного больше. - Господин? - нерешительно обратился Рамос к Даниэлю, когда они уже подходили к дому. - Чего тебе? - Ты видел Домагоя? Как он? - Без сознания, - чуть помедлив, все же ответил ланиста. - Рана не столь серьезна, как казалось из ложи. Но тут мы должны положиться на волю богов. Не редки случаи, что люди умирали и от более легких ранений. Лучшие лекари сделают все возможное. Будут находиться возле его постели и днем и ночью. Тяжело далась ему эта победа. - Но почему против него вышел такой сильный и опытный соперник? - опять осмелился спросить Серхио. - Не такой уж сильный и не такой уж опытный, - соизволил ответить мужчина. - Скорее беспринципный, агрессивный и жестокий. Пленный пират избежавший казни. Только недавно оказался в гладиаторской школе, поэтому его и зачислили к новичкам. Недоглядели, недодумали. Скрипнула рассохшаяся дверь, и Даниэль первым заглянул в маленькое помещение с одним окном. Здесь не было ничего кроме узкой деревянной лавки у стены, на которой, к величайшему ужасу испанца, лежал почти скелетированный труп в остатках туники. Не обращая на него особого внимания, ланиста незамедлительно прошел в комнату и поставил на пол мигающую огоньком лампу и только потом как следует осмотрелся. - Как он тут оказался? - чуть ли не заикаясь, спросил Рамос, не решаясь переступить порог. - Не знаю, - пожал плечами мужчина и подошел к страшной находке. - Может забыли о нем, а может специально оставили. Надо его убрать. Иди сюда. - Я... не могу... не хочу до этого дотрагиваться, - замотал головой испанец, даже отступая назад. - Ты боишься того, кто уже давно находится в царстве мертвых? - Да, - отрицать и придумывать какие-то еще отговорки не было никакого смысла. - Это глупо. Иди сюда и помоги. - Нет. Пожалуйста, господин, дай мне немного времени... - О боги, - как-то устало и обреченно вздохнул Даниэль. - Все равно, что один здесь оказался. Толка от тебя никакого, шлюха изнеженная. Как ни странно, в последних словах не проскальзывало ни намека на оскорбление, просто констатация неприятного факта, и поэтому наложник уже привычно пропустил обидное прозвище мимо ушей. Взяв себя в руки, он все-таки перешагнул порог хижины и приблизился к Даниэлю. В комнатушке царил полумрак, навивавший еще больший ужас, но неожиданно Чехо осознал, что ему очень повезло оказаться здесь не одному, а именно с рассудительным, хоть под час и очень эмоциональным ланистой, который наверняка знает, что делать почти в любой ситуации. - Давай вытащим вместе со скамьей, - бросил Даниэль, - чтобы не ворошить тлен лишний раз. Все равно пользоваться ей не стоит. - Хорошо, господин. Вынести такой относительно небольшой груз для двух крепких мужчин не составило никакого труда, и оттащив скамью с мертвецом на некоторое расстояние от хижины, они отправились на поиски более-менее сухих ветвей и хвороста. В домике имелся небольшой запас корявых сучьев, но этого едва ли хватит надолго. Кроме того, нужно было наломать лапника, чтобы хоть как-то обустроить постель. За делами и заботами ночь опустилась незаметно, в очаге разгорелся маленький костер, а настил из ветвей соорудили недалеко от него. Серхио работал, скорее, на автомате, тупо выполняя поручения господина, но сейчас на него словно лавина обрушилась. На глаза навернулись слезы, и испанец поспешил выйти из хижины, чтобы скрыться во тьме и не показывать Даниэлю свою никчемность. Мужчина слабо понимал, как ему здесь выживать, и даже где ложиться спать, не рядом же с господином, а других вариантов особо и не было, разве что попробовать как-то обустроиться у той стены, где стояла лавка с покойником, но эта мысль тоже пугала, впрочем, как и все вокруг. В этом мире он был никем. Ничтожеством, императорской шлюхой, способной лишь развлекать своего хозяина, чтобы не убили, не отправили на рудники или не выкинули в бордель. Серхио все время боялся, что может стать хуже, и поэтому подчинялся, пытаясь утешать себя тем, что у него просто нет выбора. Здесь все было чужим. Ни друзей, ни родных, ни нормального положения в обществе. Здесь у него не было ничего своего. Даже сундук, куда он бездумно скидывал золотые монеты и побрякушки, по большому счету, ему не принадлежал, а являлся, скорее, очередной прихотью повелителя, дарующего и отнимающего по своему усмотрению. Рамос пытался держаться и стойко переносить удары судьбы, но нервы уже не выдерживали, ведь как только все более-менее налаживалось, тут же происходило что-то плохое. И постепенно дошло до того, что некогда сильный человек начал бояться жить, находя угрозу для себя почти в любой ситуации. Да и нехватка общения сказывалась на нем слишком негативно. Серхио помнил, что раньше был другим. Жизнерадостным, независимым, дерзким, не боялся проблем и точно знал, что со всем справится, а рядом всегда будут близкие люди, на чью поддержку можно рассчитывать в любое время. А теперь нет ничего. И в первую очередь исчез тот гордый смелый мужчина, став жалкой пародией на самого себя. Холод усиливался, но испанец продолжал стоять в темноте на ветру, обхватив себя руками в нелепой и бесполезной попытке хоть немного согреться, и с ужасом понимая, что Серхио Рамоса капитана Реала больше нет. - Ты собираешься застудить себе все органы и умереть от болезни легких? - раздался голос Даниэля. - Я не хочу туда возвращаться... - Быстро иди в дом, - жестко произнес ланиста. - Хватит приказывать, Цезарь мой господин, а не ты! - неожиданно для себя самого огрызнулся испанец. - Мне что, уговаривать тебя, императорская шлюха? - гневно спросил Даниэль, резко поворачивая наложника к себе лицом. Серхио хотел сказать, чтобы мужчина оставил его в покое, но тут взгляд скользнул в ту сторону, куда они унесли мертвеца, и среди темных стволов деревьев ему померещился человеческий силуэт. Остатки выдержки испарились, и Рамос метнулся в сторону, едва удержавшись, чтобы не вскрикнуть, но ланиста успел поймать его за руку. - О боги, да что с тобой творится?! - Там, - Чехо указал на деревья, впрочем, уже понимая, что там никого нет. - Что там? - Даниэль пристально вглядывался в темноту. - Кого ты увидел? Дикое животное? - Нет, - совсем тихо и отрешено произнес Рамос. - Мне показалось, что там тот человек из хижины. Труп, который мы туда отнесли. - Ты замерз, и разум твой жестоко шутит с глазами. Идем в дом, - ланиста еще раз пристально оглядел кромку леса и подтолкнул наложника к двери. - У меня с головой плохо, - выдохнул Серхио, осознавая, что с его психикой происходит что-то не то. Он слишком сильно устал от всего, что с ним происходило. Сил бороться уже не осталось, и мужчина готов был признать, что проиграл. Холодное озеро стало последней каплей, и испанец чувствовал нечто похожее на дыхание смерти, как бы возвышенно это ни звучало. Он был на пределе, и от безумия отделяла лишь тонкая грань - почти неразличимый во тьме огонек надежды и голос другого человека, находящегося рядом. - Тебе нужно согреться, - опять заговорил Даниэль, подводя испанца к очагу и усаживая на настил из веток. - А еще нам придется сделать очень плохую вещь. - Какую? - заторможенно спросил Серхио, протягивая руки к огню. - Испортить плащ Кейлора, но другого выхода я не вижу. Нужно отрезать наплечники, которые сильно сборят ткань. Я буду держать и тянуть материю, а ты отпилишь их ножом. Он совершенно тупой, так что приложи максимум усилий, а потом отдохнешь. Испанец удивленно взглянул на господина, но перечить не стал и послушно выполнил просьбу, хотя было действительно трудно пилить добротную плотную ткань тупым заржавевшем ножом. На это нехитрое действие ушли последние силы, но когда все было готово, и плащ превратился в одеяло, последовало неожиданное вознаграждение. Даниэль уселся рядом с ним и накинул на плечи обоих теплую шерстяную материю.