Аве, Цезарь!

- Что с тобой происходит? - после небольшой паузы спросил Даниэль. - Ты шарахаешься от теней, да и сам почти все время ведешь себя как тень. - Потому что на самом деле меня уже нет, - тихо ответил испанец, придерживая угол плаща, чтобы тот не сползал с плеч. - О чем ты? - Ты думаешь, мне нравится быть шлюхой Цезаря? - так же спокойно произнес Серхио, глядя на костер. - Я был другим, понимаешь? Совсем другим. - А кем ты был? - опять поинтересовался ланиста. - В футбол играл... - Как Домагой. Значит ли это, что вы были знакомы? - сразу обратил внимание мужчина на уже знакомое слово. - Мы виделись несколько раз, но не общались. Просто я знал, что он есть, а он знал, что я есть, не более. - У тебя тоже было хорошее положение в обществе? - Да. У меня были родные, много друзей, большой дом с бассейном, автомобили... - Что это? Что-то ценное? - Не то, чтобы очень. Это как... - Рамос на несколько секунд задумался, - как карета без лошадей, сама едет. Чистый механизм, надо только включить и управлять - Сложно представить, - честно признался Даниэль, кидая в очаг еще пару веток. - И никогда я не думал, что жизнь моя так круто повернется, - задумчиво закончил испанец. Неожиданно Серхио поймал себя на том, что совсем перестал использовать слово ''господин'', но Даниэль, кажется, не обращал на такую вопиющую непочтительность никакого внимания, продолжая общаться с рабом, как ни в чем не бывало. Раньше наложник откровенно побаивался ланисту, но теперь этот человек находился рядом с ним и вроде бы даже старался поддержать. Хотя, скорее всего, в первую очередь Даниэль преследовал свои личные интересы: согреться теплом другого тела и развлечь себя разговором, чтобы не заснуть раньше времени, пока комнатушка хоть немного не нагреется. - Но зачем ты стащил карту? - опять спросил ланиста. - Просто посмотреть - упрямо повторил Рамос. - Даже Артэ мне поверил, господин. Я не собирался никуда бежать, да у меня и возможности такой нет, я почти ничего не знаю о вашем мире, как в нем выживать. А передавать... Кому? Если эти карты открыто продаются на рынке. Другие рабы рассказывают, кто откуда, где раньше жили, и мне просто интересно посмотреть, где находятся эти страны, теперь уже провинции империи. И да, я хочу посмотреть, где меня нашли, что здесь плохого? Хотя теперь мне об этом точно не расскажут, из принципа, ведь знают, наверное, только господин Кейлор и Цезарь. - Я тоже знаю, - вдруг произнес Даниэль. - Тебя нашли на территории империи. В районе, где сосредоточены пшеничные поля, на опушке тамошнего леса, а он совсем небольшой. А вот где именно нашли Домагоя, мы уже никогда не узнаем, даже если увидим того работорговца, вряд ли он обратил внимание на такую мелочь как поимка очередной единицы товара. - Может быть, Карим помнит, господин? Он был в той процессии... - Ты слишком долго стоял на холоде, - прервал его ланиста. - Как северянин может знать местность империи? Тем более, что к моменту их первой встречи его вели уже около двух недель. Он был сильно изможден, и последнее, что могло придти ему в голову, это скрупулезно запоминать маршрут. - И об этом я тоже не подумал, - устало признался Серхио, понимая, что провалился почти на всех направлениях. - Не важно. Все равно вы не вернетесь назад. Подобное невозможно. - Господин Артэ сказал мне то же самое, - грустно усмехнулся испанец. - Ты всегда обращаешься к нему ''господин''? - зачем-то полюбопытствовал Даниэль. - Нет. Когда мы наедине или в узком кругу, я обращаюсь к нему только по имени. - Понятно. Давай ложиться спать. Завтра нужно хорошо осмотреть весь остров, узнать, что где растет и закопать труп. Но главное, конечно, найти еду. Того хлеба, что выдают, не достаточно, а нам нельзя терять здесь силы, иначе выжить будет сложнее. Не верю я, что мы выберемся отсюда в ближайшее время. - А выберемся ли вообще, - безэмоционально произнес Рамос, глядя на огонь. - Хороший вопрос, - пожал плечами ланиста. - Цезарь очень разозлился, и просьбы Кейлора, скорее всего, будут только бесить его. Поэтому не знаю. Ложись и прижимайся ко мне, иначе ширины плаща не хватит на двоих, а ведь нам нужно сохранять тепло. - Зачем тебе это, господин? - не слишком информативно поинтересовался Серхио, но мужчина его понял. - Мне не нужен тут еще один труп. Так что, давай. Не зря же мы испортили плащ Кейлора, - Даниэль прилег первым, и Рамос устроился рядом с ним, вынужденно прижимаясь к господину. - В этом плаще какая-то особенная ценность? - осторожно спросил испанец, помня о тихих словах на берегу. - Да, - немного помолчав, ответил мужчина. - Это подарок прежнего Цезаря своему возлюбленному. Император купил этот плащ в одной из северных стран в лучшей мастерской за большие деньги. Помню, Кейлор тогда смеялся, что завернувшись в такое ''одеяло'', можно спокойно спать на снегу и пережить любой холод в горах, а в нашем климате столь теплая вещь и не нужна, но все равно с благодарностью принял. Мой друг брал его в каждый поход, и далеко не один раз они любили друг друга на этом плаще, накрывались им вдвоем и сидели у костра, накинув на плечи. Как мы с тобой. Но если для нас это вынужденная мера, необходимость, то для них это было теплым и желанным счастьем. - Я не знал, что они были так близки, - негромко произнес испанец, греясь о бок Даниэля. - Я бы удивился, если бы ты знал. История их любви осталась в прошлом. А ты любил? - серьезно спросил ланиста. - Любил. Но не знаю насколько сильно, господин. И были ли эти чувства глубокими и настоящими. Тогда казалось, что да, а теперь уже сомневаюсь. - Взаимно? - Не всегда, господин. По-разному бывало. Больше Даниэль ни о чем не спрашивал, и вскоре Серхио заснул, а ланиста еще долго не смыкал глаз, подбрасывая в очаг ветви и прислушиваясь к ночным звукам острова. С самого начала он, конечно же, не планировал вести задушевные разговоры с наложником императора и тем более самому отвечать на его вопросы, но потом все изменилось. Увидев, что Серхио полностью сломлен, дезориентирован и находится почти на грани истерики, мужчина сделал первый шаг навстречу, первым заговорил, отвел в дом, поделился теплом и как-то незаметно втянулся в неожиданную беседу с рабом, превращая эту холодную ночь в ночь откровений. Раньше Даниэлю и в голову не приходило посмотреть на Чехо, как на самого обычного человека, отбросив свою ненависть к нынешнему Цезарю, но сейчас он видел перед собой такого же потерянного пришельца, каким в первые дни был и Домагой, с той лишь разницей, что блондин справился, постепенно освоился и стал гладиатором. Пусть пока неопытным новичком, но уже показавшим себя храбрым воином. Правда у Домагоя с самого начала была поддержка, появились друзья, да и сам ланиста всегда приглядывал за своим любимцем, а вот Серхио в этом плане не повезло, и его вины здесь не было, просто так сложились обстоятельства. И может, если бы получилось по-другому, он тоже стал бы славным и достойным воином, а не шлюхой для императора. Костер постепенно догорел, и Даниэль тоже заснул, но, кажется, не проспал и получаса, так как в очаге еще тлели угольки, когда он снова открыл глаза. Мужчина не мог точно сказать, что его разбудило, но тут же напрягся, окидывая тревожным взглядом темную комнату, в которую через открытое окно лился тусклый свет неполной луны. Ничего подозрительного он не обнаружил и уже спокойно развернулся к Серхио, который так и лежал на боку и напряженно вглядывался в оконный проем. Казалось, наложник даже не заметил, что ланиста проснулся, находясь в какой-то прострации, и от вида этих черных, словно неживых глаз сделалось жутко даже бывалому воину. - Что случилось? - тихо спросил Даниэль, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. - Ты что-то увидел или услышал? - Мне чудится, что я вот-вот увижу там то, чего не может быть, - медленно ответил испанец. - Тот мертвец ходит вокруг дома и хочет залезть в окно. - Я тебе еще раз повторяю, - с нажимом произнес ланиста, - тот человек уже давно находится в царстве мертвых, а боги поземного мира никогда не отпускают души в прежние тела. - Я понимаю, что это невозможно... - Там никого нет. Спи. А завтра мы проведем ритуал очищения дома, чтобы ты не боялся и без того не существующих вещей. Хорошо? - Хорошо, - выдохнул Рамос, устало прикрывая глаза и распахивая вновь. - А сейчас я могу обойти дом и посмотреть. - Нет, господин, - словно вспомнив, кто перед ним находится, спохватился Серхио. - Не уходи. Я верю, что там никого нет. Хочу верить. Рядом с Даниэлем было тепло и, немного с ним поговорив, испанец почти успокоился. Необоснованные страхи отступили, и мужчина в который уже раз закрыл глаза, надеясь проспать до самого утра и желательно без кошмаров. Маленький остров Холодного озера казался совершенно другим миром, уже третьим по счету, где ему случилось побывать. Даже рудники и каменоломни воспринимались как часть империи, но это место находилось словно на краю вселенной в каком-то странном измерении, где на поверхность выползают самые нелепые и потаенные страхи и все самое темное и скорбное, что есть в душе. И без Даниэля он бы просто здесь не выжил, без его неожиданной поддержки.