Аве, Цезарь!

Прошел год, и Лука стал забывать лица и голоса родных и друзей. И все реже вспоминал об их существовании, как о чем-то далеком и почти нереальном. Конечно, в первые месяцы хорват пытался узнать о странных порталах побольше, но, как и говорил Цезарь, информации почти не было, и в какой-то момент мужчина прекратил расспросы и смирился с тем, что уже никогда не вернется в свой мир, а значит, нужно приспосабливаться к этому. Он уже освоил письмо, знал географию и историю империи и других земель, хорошо держался в седле и довольно сносно владел мечом, впрочем, искренне надеясь, что последнее умение ему не пригодится. Самым сложным и нудным оказалось выучить обширный пантеон местных божеств и хоть как-то запомнить связанные с ними легенды, чтобы потом ориентироваться в многочисленных праздниках и религиозных традициях. Преподавал это предмет сам верховный жрец, который в отличии от других учителей не церемонился с подопечным и мог запросто ударить его указкой за не правильный ответ, в результате чего, самые бесполезные знания Модрич постигал и усваивал лучше всего. Цезарю Лука не жаловался, даже когда суровый старец высек его розгами за не выученный урок как мальчишку, что было не только больно, но и невероятно обидно. Хорват пытался успевать все, но иногда не получалось, и отнюдь не по его вине. Его часто звал повелитель, иногда они куда-то выезжали, и мужчине просто не хватало времени, что совершенно не волновало учителя, который не уставал повторять, что приближенный императора должен справляться со всем, и если нерадивый пришелец не успел днем и вечером, то у него впереди еще ночь и раннее утро, но их лентяй всегда оставляет для сна. Вот и сейчас ситуация повторилась, почти до самой зори во дворце праздновали день рождения племянника владыки, которому исполнилось семнадцать лет, и Модричу не удалось выучить даже один свиток, а их как назло было три. И теперь он опять стоял с задранным подолом, опираясь локтями на стол, и вздрагивал каждый раз, как на его ягодицы и бедра опускались мокрые розги. А потом разгневанный учитель просто выгнал его из комнаты, приказав приготовить то же задание к завтрашнему дню. На этот раз ему досталось сильнее чем в прошлый, видимо, учитель был совсем не в духе, и Лука, завязывая набедренную повязку и морщась, мысленно пожелал старому козлу побыстрее сдохнуть и встретиться со своими любимыми богами и предками. В отличии от остальных преподавателей, чопорного и заносчивого жреца хорват совершенно не уважал, чувствуя, что тот относится к нему с пренебрежением, которое, впрочем, довольно искусно скрывал, не желая конфликтовать с Цезарем. Днем император позвал Модрича поупражняться с мечом, но как только Лука скинул белую тунику (несмотря на разрешение покровителя, надевать красную он все еще стеснялся, и делал это только изредка по личной просьбе владыки), мужчина сразу заметил красные полосы на его бедрах и, отдав оружие солдату, повел пришельца в свои покои, где полностью его раздел, чтобы осмотреть, и уже после этого уложил на кровать. - Это в первый раз? - строго спросил Цезарь, присаживаясь рядом, с какой-то баночкой в руках. - Перевернись на живот. - Во второй, - нехотя признался хорват. - Почему сразу не рассказал? - Не хотел жаловаться по пустякам. А кроме того, я сам виноват, у меня занятия остались только с ним и с тобой, а я задание не выучил. Сказания связанные с летним праздниками. - Это не причина поднимать руку на моего друга, - мрачно произнес император, распределяя пахучую мазь по отметинам. - Верховный жрец забывается. - А сколько мне вообще у него учиться? Я уже знаю весь пантеон, праздники, церемонии и традиции. Зачем мне учить какие-то песни и гимны? - с накопившимся раздражением осведомился Модрич. - В принципе, это для тебя информация не нужная, но, как я уже говорил, ты должен показать себя достойным учеником и заручиться его поддержкой. - Зачем? - не понял мужчина. - В прошлый раз ты мне объяснил как-то бегло и расплывчато, и признаться, я мало что уловил. Только то, что нужно прилежно учиться и ни в коем случае не хамить старому херу. Да почему вообще он? - Сейчас мы создаем и постепенно выстраиваем твое новое положение в обществе. Поддержка политиков и воинов у тебя уже есть. Императора и полководцев, за которыми сенат и армия, но есть еще одна власть, которую не стоит игнорировать и лучше попытаться привлечь на свою сторону - верховный жрец, и нам нужна если не поддержка с его стороны, то хотя бы нейтралитет, и поэтому у тебя как минимум должен быть статус его ученика. Ведь я хочу сделать тебя не только свободным, но и дать свое имя, и желательно, чтобы тебя признали все. Знаешь, я хотел бы получить и эту власть тоже, - задумчиво добавил Цезарь, - или же поставить на должность своего человека, но пока не могу. - Почему? - ошарашено спросил Модрич, стараясь переварить услышанное. - Так получилось, что ни я, ни Кейлор, ни Артэ, ни еще кто-либо из моего самого близкого круга, кому я доверяю, не служили в храме. Мы все воины и политики, и нам туда путь закрыт. Лука, а вот ты еще можешь туда попасть. Если станешь моим сыном. - Но как такое возможно? Я уже взрослый мужчина... - Возможно все, если на то есть воля Цезаря, - прервал его император. - У меня нет детей, и я по закону имею право усыновить любого, кого считаю достойным продолжить мой род, и кровные узы тут не важны. Поэтому учи и песни и гимны, да хоть отсасывай ему каждый урок, главное добиться его расположения, это существенно облегчит нам задачу. И если все получится, ты сможешь стать послушником, и тогда перед нами откроются новые возможности, а позиции жадных до богатств жрецов здорово пошатнутся. И никому ни слова об этом разговоре, особенно своему учителю. Если бы он знал о моих планах, сделать тебя моим сыном, никогда бы не согласился заниматься с тобой, вплоть до конфликта. Так что сейчас нам нужно действовать очень осторожно. - Мой повелитель, а как же... близость между нами? Я не хочу от нее отказываться, - произнес Модрич, поворачиваясь на бок. - И почему, позволь спросить, ты решил, что в этом плане что-то изменится? - усмехнулся Цезарь. - Но... ты же вроде как будешь моим отцом. - Лука, ты правильно сказал, ты уже взрослый мужчина, однако еще так мало понимаешь в жизни... - Цезарь потрепал его по волосам и прилег рядом. - Кто осмелится сказать мне, что я не прав, даже если узнает? Но мы и не будем это афишировать. Все останется как сейчас. Лишь Кейлор и Артэ видели, как мы делим ложе, и еще несколько человек просто об этом знают, но все эти люди - близкий круг, и я очень надеюсь, что они не предадут, не станут злословить и плести интриги. - Хорошо, повелитель, - Лука придвинулся к нему и задумчиво погладил по предплечью, - я сделаю, как ты скажешь. Все эти грандиозные планы хорвата не особо порадовали, так как он сам никогда не стремился к власти. Он мечтал о семье, любви... да просто о самой обычной жизни рядом со своими близкими и друзьями. Работать, приходить домой, где тебя ждут любимые, ездить отдыхать... а вместо этого попал в совершенно другой мир, к которому до сих пор приходилось приспосабливаться. Конечно, Модрич хотел стать свободным, чтобы чувствовать себя наравне с гражданами империи и никого не называть господином кроме Цезаря, вот только подобного поворота он не ожидал. Лука никогда не поднимал тему о вольной, понимая, что пока не может о таком просить (да и рабом в присутствии повелителя он себя никогда не чувствовал), но пару месяцев назад император заговорил об этом сам, сказав, что после обучения письму и основным предметам поднимет вопрос о его статусе, но тогда ни о каком усыновлении речь не шла, хотя, зная владыку, мужчина вполне мог предположить, что покровитель придумал весь этот план уже давно. Становиться сыном своего друга и любовника было очень странно, и сам Модрич никогда бы не выбрал именно такой вариант, но отказаться не мог, не желая разочаровывать Цезаря, для которого весь этот план, кажется, был очень важен. Покровитель уже дал ему очень многое, включая свою поддержку и дружескую любовь, и Лука хотел отплатить ему добром, помочь в том, что для императора было действительно приоритетно, несмотря на то, что ему самому было неприятно и откровенно страшно участвовать в каких-то интригах в высшем эшелоне власти. Больше они эту тему не поднимали, и жизнь опять потекла своим чередом. Постепенно хорват привык даже к амфитеатру и уже более-менее спокойно смотрел игры, сидя с краю императорской ложи, хотя травли по-прежнему внушали ему ужас, и мужчина часто отводил глаза, когда звери разрывали людей на части и пожирали их, и повторял про себя как мантру, что это были разбойники, совершившие тяжкие преступления, а те, кого убивали гладиаторы, являлись врагами его покровителя и тоже заслуживали подобной участи. К счастью, кровавые зрелища происходили нечасто, и после очередных игр Модрич чувствовал некое облегчение от того, что следующие будут еще нескоро. А вот в школе он бывал почти каждую неделю, и смотреть на тренировки бойцов ему даже нравилось. Когда Цезарь и Кейлор обсуждали какие-то дела или желали уединиться, Лука выходил на балкон, и садясь подальше от перил, с интересом наблюдал за происходящим на песке двора. Однако неприятные ситуации случались и здесь, и все они были связаны со вторым ланистой. С самого начала Даниэль не слишком обращал на него внимание и относился совершенно ровно, иногда даже спрашивая о родном мире пришельца и снисходительно улыбаясь, когда тот что-то рассказывал, смущенно и явно через силу называя его господином, но довольно быстро все изменилось, и произошло это после того, как император подарил своему новому другу красную тунику. Теперь ланиста словно не замечал приближенного владыки или кидал в его сторону презрительные взгляды, не удостаивая ни едином словом, и так продолжалось уже больше года. Причину Лука знал. Знал что его считают выскочкой и придворной шлюхой, которая пользуется своим привилегированным положением, снова и снова соблазняя императора и втираясь к нему в доверие, чтобы добиться каких-то личных выгод. Конечно, Даниэль был лучшим другом Наваса, и его осведомленность относительно того, что происходит в покоях повелителя, нисколько не удивляла, но вот откуда взялся весь тот негатив по отношению к нему, Модрич просто не понимал, пока случайно не подслушал разговор двух ланист. Свободно гуляя по школе, хорват услышал знакомые голоса, звучащие немного на повышенных тонах и не совладал с любопытством. Мужчины стояли в соседней комнате, но эти два помещения соединял общий балкон, на который и вышел Лука, скрываясь за занавесом плотных красных штор. Наверное, поступать подобным образом было низко и недостойно, особенно для будущего сына Цезаря, но Модричу слишком сильно захотелось узнать правду, ведь говорили о нем. - ...и чем же тебе так не угодил Лука? - спокойно спросил Кейлор. - Почему ты так не любишь, когда он приезжает вместе с повелителем в школу? - Потому что господин слишком балует его! - раздраженно отозвался Даниэль, который, судя по шагам и маячившей тени, прохаживался по комнате. - Пришелец из другого мира, раб, и уже через месяц получает право носить красную тунику. Это немыслимо! Так у этого уродца еще хватило наглости согласиться и принять одежды! - А что он должен был сделать? Отказаться от подарка и милости императора? - хмыкнул полководец. - Хорошо, принять, это одно, но он спокойно расхаживает в красном по школе и дворцу. Раб! И ты поощряешь это? - Этого хочет Цезарь, и для меня достаточно его воли, - уже строго отозвался Навас, - хотя признаюсь, помню, тот поступок с туникой меня очень удивил и озадачил. Да и откровенно не понравился, но знаешь, со временем Лука заслужил мое расположение. За все время он стал первым рабом, с кем я разделил ложе, и не жалею об этом. Сначала мне была противна сама мысль о подобном, и я просто уступил желаниям моего возлюбленного, который так хотел познать мужчину из другого мира вместе со мной. В первый раз я целовал и ласкал его тело через силу, переступая через себя и свою гордость, меня мутило от осознания, что моих губ касаются губы раба, но позже что-то произошло, я узнал его лучше и сейчас уже спокойно отношусь к тому, что повелитель считает его своим другом. - Другом... - сокрушенно повторил Даниэль. - Раба для утех, это тщедушное ничтожество, которое наверняка лишь притворяется таким хорошим и покорным, чтобы укрепить свое положение при дворе... Но зачем давать ему свободу? Как может безродный пришелец стоять так близко к Цезарю и власти? К вершине нашей империи? Что ответит сенат? - Ты еще погромче скажи, а то не все слышали, - прошипел Кейлор. - Я тебе об этом решении господина по секрету рассказал, как своему лучшему другу, и заклинаю всеми богами, молчи об этом! Что же касается сената... сенат стоит за спиной повелителя, а все в руках Цезаря. Видимо тут ланиста не нашелся с ответом, поскольку в комнате повисла напряженная тишина, и Модрич медленно отступил назад, опасаясь, что кто-нибудь из мужчин выйдет на балкон и увидит его. Но не успел Лука сделать и пары шагов, как его схватили поперек груди, одновременно с этим зажимая ладонью рот, и ловко затащили в соседнее помещение, куда он забрел около получаса назад, бесцельно слоняясь по школе. - Если подслушиваешь, делай это осторожно, - добродушно усмехнулся Цезарь. - Повелитель... - тихо выдохнул хорват, понимая, что его застали за довольно постыдным занятием. - Не смущайся так сильно. Я понимаю твой поступок. Мы все знаем, что Даниэль настроен враждебно по отношению к тебе, и вполне естественно, что ты захотел узнать почему. Узнать побольше. И узнать правду, ведь кому как не лучшим друзьям открываем мы все, что творится у нас на душе. В таких приватных беседах, зачастую, и всплывает истина. Подслушав подобный разговор, можно смело делать выводы, кто тебе друг, а кто враг. Поэтому пусть этот случай будет для тебя очередным уроком - всегда следи и за своим языком и за обстановкой вокруг. Всегда могут найтись те, кто подслушивает тебя, и те, кто поймает тебя за руку, когда подслушиваешь ты сам. - Мне теперь очень неудобно перед твоим возлюбленным, - признался хорват. - Не знаю, как смотреть ему в глаза, особенно после того, как узнал, что он хорошо ко мне относится. - Выход прост. Расскажи ему обо всем. Что так получилось. Лука, может быть ты еще не понимаешь, но этот человек - твой союзник навсегда. Потому что ты мой близкий друг, и я люблю тебя, а значит, и он тебя никогда не оставит. Однако мне бы хотелось видеть вас не только союзниками, но и друзьями. Вы оба достойны этих уз. И должны оставаться рядом не только в память обо мне... - Почему ты говоришь так, как будто прощаешься, повелитель? - дрогнувшим голосом произнес Модрич, положив ладони на плечи господина. - Сейчас нет, но придет время, и нам, быть может, придется попрощаться. Я старше тебя на двадцать лет, меня может сразить болезнь, могут убить в походе...Всякое может случиться, и поэтому я стремлюсь обеспечить моим близким крепкое, сплоченное и славное будущее. - Не хочу даже слышать о том, что ты оставишь нас! Мой господин, мой друг, мой повелитель... - совсем тихо закончил Лука, сжимая пальцами красную ткань туники императора. - Не печалься раньше времени. Пока я с вами, и у нас еще очень много дел. Короткий разговор с Кейлором состоялся тем же вечером, и выслушав запинающегося от смущения Модрича, Навас коротко рассмеялся и потрепал его по плечу, сказав, что все нормально, и на их общение этот досадный инцидент совершенно не повлияет, отчего у хорвата словно гора с плеч упала, ведь по этому поводу он действительно сильно переживал, чувствуя себя виноватым перед возлюбленным своего друга. Хотя неприятный осадок после подслушанного разговора у него все равно остался. У Луки никогда не было ни врагов, ни просто недоброжелателей, и поэтому узнать, что его настолько ненавидит Даниэль, было довольно тяжело, особенно учитывая то, что сам мужчина хорошо относился к ланисте и уважал его, несмотря на холодность и пренебрежение со стороны последнего... Этим вечером в школе готовились встречать правителя соседней страны, с которой империя поддерживала мирные отношения, но он сильно задерживался, и в ожидании гостя Цезарь уже не единожды приложился к кубку с вином. Они сидели в личных покоях Кейлора, где в данный момент были они с покровителем, сам Навас, Артэ и Даниэль, и присутствие ланисты теперь довольно сильно нервировало хорвата, чего он, конечно старался не показывать. Своих приближенных император нисколько не стеснялся, и поэтому, устав от ожидания и развеселившись от вина, открыто заигрывал с присутствующими, поскольку сейчас они все расположились на огромном топчане усыпанном подушками. Для Модрича и обоих полководцев все было естественно, а вот Даниэль, который ранее не имел сексуальной связи с Цезарем, немного напрягался, когда тот хватал его за коленки или забирался рукой под подол туники, но не отказывал, позволяя владыке себя трогать и поглаживать. - А теперь пусть каждый даст мне свой перстень, - с предвкушением произнес император и первым снял свой, с большим красным камнем. Эту игру Лука уже знал и невольно улыбнулся, протягивая господину украшение, хотя тут же помрачнел, мельком взглянув на недовольного ланисту. Правила были просты, а суть полностью повторяла ''бутылочку'', только вместо бутылки использовались ювелирные изделия. Один из игроков, не глядя, доставал из-за спины или из-под подола два перстня, и их владельцы, соответственно, должны были поцеловаться. Эта местная забава хорвату, в общем-то, нравилась, но целовать Даниэля ему совершенно не хотелось, вот только Модрич сильно подозревал, что именно для этого все и затевается. - Кейлор и Артэ, - возвестил император, показывая перстни. - Лука и Даниэль. А вот я пока в стороне. С выполнением простого задания у полководцев, конечно, проблем не возникло, чего нельзя сказать о другой паре. Ланиста едва не плевался ядом, но в результате все же сдержался и коротко поцеловал хорвата в губы, стараясь сделать это даже нежно, видимо, не желая прогневать повелителя. Далее последовали еще несколько кругов игры, после чего порядком захмелевший и уже возбужденный Цезарь весьма бесцеремонно потянул головы сидевших ближе всех Кейлора и Луки к своему паху, намекая на более интимное продолжение вечера. Навас, не задумываясь, сполз пониже и быстро развязал набедренную повязку возлюбленного, всегда с удовольствием потакая желаниям и даже откровенным капризам своего партнера. Модрич тоже устроился рядом, уже привычно даря оральные ласки своему покровителю вместе с полководцем. К Артэ он так же давно привык, но вот присутствие Даниэля, по-прежнему, не давало расслабиться, и хорват не получал абсолютно никакого удовольствия от процесса, касаясь любовника чисто машинально, а в довершении ко всему, император кончил ему на лицо, что мужчине очень не нравилось. - Прости. Я знаю, что ты не любишь, когда я так делаю, - виновато произнес Цезарь, приподнимая голову Луки за подбородок. - Просто не сдержался. - Все в порядке, повелитель, - через силу улыбнулся Модрич, стараясь не думать, как сейчас выглядит со стороны, особенно в глазах ланисты. - Ничего, сейчас приведем тебя в порядок, - усмехнулся владыка, и по лицу хорвата скользнул горячий язык, слизывая белесые капли. От неожиданности Лука весело взвизгнул и засмеялся, втягивая голову в плечи и шутливо отпихивая Цезаря. Неловкость момента как-то быстро исчезла, но их возня продолжалась недолго. Слуга сообщил о приезде гостя, и приватная вечеринка закончилась. Все они вернулись в парадную залу, где уже с почестями принимали царя соседней страны. Это был высокий лысый мужчина лет пятидесяти в длинных синих одеждах со множеством золотых украшений. На первый взгляд он показался Модричу довольно адекватным и доброжелательным, однако что-то подсказывало хорвату, что от этого человека лучше держаться подальше. Вот только держаться подальше не получилось. Зидан живо заинтересовался миниатюрным приближенным Цезаря, периодически поглядывая на его крепкие ноги, и уже через пару часов открыто, правда предельно дипломатично, попросил Луку в свою постель, пообещав за это богатые подарки и очень выгодные для империи торговые соглашения. Хорват мысленно выругался, надеясь, что покровитель защитит его от сексуальных посягательств Зидана, которого про себя называл теперь только лысым царьком, но в результате дело приняло довольно неожиданный оборот. Воспользовавшись тем, что гостя отвлекли полководцы, Цезарь пересел поближе к Модричу и наклонился к его уху. - Что думаешь, друг мой? - тихо спросил владыка, приобняв мужчину за плечо. - Мне не нравится эта ситуация, и я не хочу делить ложе с незнакомым человеком, к которому не испытываю никакой симпатии, - честно ответил тот, немного расслабляясь рядом с повелителем. - Так категорично? - Ты о чем? - не понял Лука. - Опять какие-то политические заморочки? У него есть что-то, что тебе нужно? - У него есть много, чего мне нужно, - усмехнулся император, - страна там богатая. И я хочу ее всю, но сейчас мне нужен мир и спокойствие. Пока. Да и выгодная торговля не помешает. В общем, я рассчитываю на хорошие добрососедские отношения с ним, плюс было бы неплохо закупить у них оружие. Их сталь считается лучшей, но они ее никому не продают. А ты ему очень понравился, и я могу предположить, что с твоей помощью мы сможем провернуть выгодную сделку, если выдвинем правильные условия. - То есть, мне нужно переспать с ним ради... - Модрич задумался, подбирая слова, - твоих хотелок и благополучия империи? - Первое прозвучало грубовато, но в целом верно. Я не хочу тебя ни к чему принуждать, просто объясняю ситуацию. Что было бы неплохо. Я сам не единожды ложился в постель с очень неприятными людьми, когда мне требовалась их поддержка. Я не брезговал этим ни на пути к власти, ни потом, когда мне нужны были деньги или новые союзники, чтобы отстоять интересы государства и, конечно, свои собственные. - Для тебя это очень важно? - почти перебил его Модрич. - Пожалуй, да. Хорошо, когда все получают то, что хотят, и влиятельные гости уезжают довольными. - Ладно, - нервно выпалил хорват, комкая в пальцах край своей белой туники. - Улаживай все дела и обговаривай с ним условия. Я согласен. - Лука, это действительно важно, - продолжал увещевать Цезарь. - Помоги мне с этой сделкой и проси, чего хочешь. - Хорошо, ладно, - повторил мужчина уже менее раздраженно. - Только будь где-то поблизости и сразу приди ко мне, когда все закончится. Вот о чем я прошу. Кивнув в знак согласия, император вернулся к своему гостю, и примерно через час Модрича пригласили в спальню. Нельзя сказать, что с Зиданом было уж очень плохо, скорее, просто противно, но несмотря на это, Лука заставлял себя соблазнительно улыбаться и старательно ублажал неожиданного любовника, утешая себя тем, что делает это ради своего покровителя и друга. Уже в самом конце царь туго стянул ему запястья синей лентой из своего одеяния и привязал к кованному изголовью кровати, после чего осыпал его обнаженное тело золотыми монетами из стоящего рядом сундука и... довольно быстро потерял интерес к происходящему. Позвав раба и быстро одевшись, Зидан вышел из спальни, оставляя хорвата одного привязанного к постели. Подергав путы, Лука повернулся на бок, а потом кое как встал на колени, разглядывая хитрые узлы. Ситуация стала еще более мерзкой, особенно в психологическом плане, и мужчина со злостью дернул изголовье, отчего ленты, кажется, затянулись еще туже, заставляя его болезненно поморщиться. Под коленями мешались твердые монеты, межу ягодицами было неприятно мокро и скользко, но самый отвратительный момент был еще впереди. Дверь спальни открылась, и на пороге появился Даниэль, человек, которого хорват совершенно не хотел видеть, особенно сейчас. Если бы это был Цезарь, Кейлор, Артэ... все было бы нормально, но находясь в таком виде перед ланистой, Лука чувствовал себя еще более униженным. - Господин Даниэль... - наконец-то решился попросить Модрич, - пожалуйста, развяжи ленты. - Знаешь, ты можешь надеть красные одежды, но всегда будешь всего лишь рабом для утех, придворной шлюхой, не более. Запомни это, - с пренебрежением произнес мужчина перед тем, как захлопнуть дверь. - Скотина, - прошипел Лука, едва сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть оскорбление в голос. Спустя пару минут в коридоре послышались торопливые шаги, и на этот раз в комнату вошел Цезарь. Мужчина почти подбежал к кровати и, разрезав ленты кинжалом, который всегда носил с собой, принялся осторожно растирать запястья своего друга, периодически целуя его затекшие руки. - Лука... - встревоженно произнес повелитель. - Что произошло? Он был груб с тобой? Я бы пришел раньше, но он задержал меня на лестнице. - Все нормально, просто в целом гадкая история. Не хотел я с ним спать, понимаешь? - Понимаю, - кивнул император, продолжая поглаживать руки хорвата. - Но не принимай ее близко к сердцу. Постепенно ты станешь сильнее, и подобные ситуации перестанут тебя волновать. Ты поднимаешься наверх, и по пути еще не раз остановишься или даже споткнешься, тебе будут мешать специально и случайно, вот как сейчас, но ты должен стараться абсолютно все повернуть в свою пользу. Я тебя научу.