Разрушь меня и построй заново

Кристина всю жизнь думала, что судьба покажет ей все дороги, откроет для нее все двери. Но что хочет сказать судьба, закрыв дверь? В квартире Кошелевой нет ни одного инструмента, ни одной вспомогательной вещи, которая помогла бы Максу выйти из дома. Или этих вещей нет намеренно? Хозяйка буквально пару дней назад забрала ящик с инструментами мужа, сославшись на надобность по работе. Сейчас же ей активно кажется, что папина подруга просто строит ее личную жизнь. А если не хозяйка квартиры, то явно кто-то свыше говорит ей — приглядись. Но Крис всегда слушала, но почти никогда не слышала. Судьба говорила ей много вещей, которые девушка старательно игнорировала. То ли по глупости, то ли по неопытности. Зато Макс всегда слышал призывы судьбы. Слышал и делал все в корне наоборот. Не считает он, что какой-то «жребий» сверху, который выпал ему должен был быть обязательно выполнен. Он протаптывал свои дорожки, шел через разные кушара. Но его судьба, наверное, невообразимо упертая и любит его. Какими бы окольными путями он не шел, он приходил к цели. И сегодня путь врезался в тупик. В тупик под видом двери. Или это конечная точка? Не ясно. Девушка уже звонила по объявлениям взлома замков, но либо у всей Москвы резко сломались замки и все мастера на заказах, либо цены за открытие чертовой двери были слишком высоки. Макс бесплатно готов был выбить дверь. Но вскрыть замок было дешевле, чем устанавливать новую дверь. — Тебе точно нужно на свободу? — устало спросила девушка. Все, кому она звонила ругались на проводе и были крайне нервными. Некоторые диспетчеры в открытую называли Кошелеву тупой из-за незнания марки двери, типа сердцевины замка и расценок в столице. И еще один пункт, который приближал выбивание двери. Это съемная квартира и нужны документы, которые у хозяйки. А звонить ей крайне не хотелось. Она сейчас в квартире со взрослым мужчиной с невзрослой внешностью. Занимались они вчера взрослыми делами, о которых подруга родителей обязательно расскажет и их невзрослой девочке предстоит взрослый разговор. Слишком сложная схема, но суть ясная. — Свободу свободе, — лишь усмехнулся парень, сидевший недалеко. Но девушка каламбура не поняла и кинула на него непонятный взгляд, прося его объяснить. Думать ей не хотелось. Хотелось продолжить вчерашний алкомарафон и завалиться спать. Спать с ним или просто спать уточнять не будем. Пусть каждый думает в меру своей испорченности. — Меня в тусовке называют свобода, если коротко, — рассказывать о группе и музыке сейчас не хотелось вообще. Дела сейчас не самые радужные и неизвестно сколько еще группа продолжит существовать. И существует ли она сейчас вообще. — А меня в тусовке Кошелек называют, потому что Кошелева, — поддерживая разговор продолжила девушка. — Мне не нравится, как будто из тебя можно деньги тянуть, — сморщился Макс и задумался на пару секунд, — я бы называл тебя Коша. «Кошелек» и самой девушке не нравился. Слишком грубовато звучит. Но приелась эта кликуха как-то, пусть и неприятная. А учитывая, что она дочь бизнесменов, то чувствовалось в этой фразе двойное дно. И то, которое озвучил Максим, и то, что родители упорно вкладывают в нее огромные бабки, просто потому что она есть. Вкладывали и забывали еще на какое-то время. — Называй, мне нравится, — лишь улыбнувшись ответила Кристина aka Коша, — Ой тогда ты будешь кот. Макс-кс-кс Коша и кот. Макса почему-то это позабавило. Такая искренняя и открытая. И глазами своими большими глядит прямо в душу. Макс действительно кот. Когда поет он почти мяукает, но с такой стороны его еще к кошачьим не приписывали. — И мы с тобой мартовские, судя по всему. — Это ты говорил про крутой секс, не я, — как бы вбрось сказала девушка и пошла на кухню. Для Макса это было призывом к действию. Сейчас Кристина зашла на территорию его самолюбия. А значит ходить там нужно, как по минному полю. Одно неправильное слово, и ты взлетаешь на воздух. — Можно подумать тебе не понравилось, — с немалой заинтересованностью сказал Макс и последовал за девушкой. В момент вопроса девушка уже вошла в кухню. Девушка нагнулась к одному из шкафов и недолго что-то искала, абсолютно игнорируя вопрос парня. Возможно стоило подбирать слова, находясь в квартире девушки, которую ты знаешь меньше суток. В голове парня уже пронеслись десятки сценариев, где Кошелева оказывается маньячкой и убивает его. Но все оказалось менее драматично. Развернувшись к парню, она подняла бутылку коньяка, которая осталась у нее после очередной встречи друзей. — Ты сейчас хочешь это обсудить? — спрашивает девушка, откупоривая бутылку. Сейчас Кристина удивлялась сама себе. Бутылка лежала у нее дома вот для таких ситуаций. Сама Кошелева не пила почти, но, когда друзья приходили и у них заканчивался алкоголь, она всегда доставала припрятанную бутылку и спасала застолье. Таких бутылок у нее было несколько. Где-то в спальне припрятано вино для Назимы, а на антресоли лежал виски, и таких заначек было много по всему дому. Начиная от алкоголя, заканчивая мармеладками на черный день. Не только же друзей ублажать, себя тоже нужно баловать. Учитывая, что Кошелева не пьет ничего крепче шампанского, сейчас она была крайне рисковой. Но ей нравится эта игра. По такому сценарию она еще не играла. Тем интересней было дальнейшее развитие. — Обсудим в процессе, я так полагаю, — довольно улыбнувшись отвечает парень, — есть что похавать, на голодный желудок двум растущим организмам пить не круто. Звонкий задорный смех. Такой чистый и заразительный. — Растущий? Мне 19, я уже не вырасту. Только если в ширь, — улыбаясь во все 32 ответила девушка. — Ох, старушка оказывается, целых 19, как ты еще передвигаешься на своих двоих? — Сама удивляюсь, годы-то уже не те. Не представляю, как тебе тяжело. — А мне лучше всех! ВСЕГО 27 лет, самый расцвет сил! Макс корчит рожицу, и девушка отвечает ему тем же. Нет у них разницы в возрасте. Оба маленькие дети, которые просто дурачатся. — Ладно, быстрый студенческий завтрак тебя устроит? Кристину вряд ли можно было записать в хорошие хозяйки. Конечно она готовила, живет все-таки в квартире одна, но вряд ли ее кулинарные умения можно назвать искусством. Ее радовала только приставка «Студенческий», которую она добавляла при каждом удобном случае. Студенческий завтрак, обед и ужин, студенческий кофе, студенческий беспорядок. Вчера был студенческий беспорядочный секс, а сегодня студенческий прогул и студенческая приватная вечеринка. Студенческая жизнь и все что вытекало из нее. Оправдание прекрасное, а главное действенное. — А как же лобстеры и филе миньон? — Могу предложить яичницу и закатать губу. — Яичницу с коньяком я еще не пил. — Считай сегодня днем кулинарных открытий. Сегодня вообще был день открытий для Макса. Девочки младше 23 раньше его не интересовали. В плане личностном не интересовали. Свобода считал, что у человека до этого возраста нет ни интеллекта, ни жизненного опыта, ни глубины человеческой. Но что-то он видел в этой девчушке. Скрывался смысл за этими розовыми кудряшками. Милые розовые волнушки сейчас были собраны в высокий хвост, а девушка весело рассказывала что-то про то как решила покрасить волосы. Свобода слушал через слово. Нет, ему было интересно, но он больше цеплялся за все атмосферу момента. Коша задорная, веселая стоит у плиты, готовит им завтрак и в комнате витает приятный запах. Они будто молодожены, а не люди, переспавшие по-пьяне. Хотелось ущипнуть себя, чтобы знать, что ты сейчас не проснешься в кровати с диким похмельем. Омлет был весьма и весьма неплох. Обычно Кристина не завтракает, она предпочитает на 15 минут дольше провести в кровати и начать день с кофе. Но если уж день требовал больше сил, то она обязательно начинала день с омлета. Максим же начинал день с обеда. Раньше полудня он просыпался редко и сразу отправлял в желудок винегрет из всего того, что находилось в холодильнике. Поэтому сегодня был почти королевский завтрак. А если взглянуть на бутылку, стоявшую на столе, то утро можно назвать лучшим в этом году. — Моя дверь не помешала твоим планам на день? — доедая завтрак, спросила Кристина. Макс настолько был увлечен самым вкусным омлетом, что не заметил, как в их общении образовалась пауза. Кристина ждала ответной истории от Макса, про какую-нибудь глупость, про себя или свои волосы. Но парень упорно молчал, и смотрел на девушку в упор. Пришлось выводить на общение какими-то дурацкими вопросами. — Да не особо, я, если можно так сказать, работаю на дому. Это удобно, я бы даже сказал, что работаю по вдохновению. — Мне бы сейчас хоть немножечко вдохновения. Не могу дорисовать работу одну в вуз, все дедлайны уже сгорели, а я все тяну ее и не сдаю. — Ты умеешь рисовать? Заинтересованность в разговоре росла с каждой фразой. Она удивляла парня. Она похожа на человека творческого, но почему-то про рисование он думал в последнюю очередь. Максу казалось, что она человек сцены. Он закрыл глаза и прям увидел ее образ с микрофоном. Причем не важно вокал бы это был или театральная постановка. Максу просто хотелось бы наблюдать за ее действиями на сцене. Он представил, как она стоит и поправляет микрофонную стойку, как ее пальцы чуть трясутся, но она уверенно подстраивает ее под свой невысокий рост. И заполняет собой, такой маленькой девочкой, всю сцену. Определенно, она бы пела. — Ну не прям художник, но что-то могу. — Гениальные люди не кричат о своей гениальности. Смотрит в глаза и чуть склоняет голову вбок. Ему было интересно читать взгляд девушки. Глаза зеркало души. А Анисимов буквально залезал ей в душу. Но от этого не было неуютно. Это вызывало интерес. Было интересно, что будет дальше. И этот, читающий ее, как открытую книгу взгляд, был дольше, чем предполагалось. — Звучит как тост. Макс улыбается. Ему нравится ход ее мыслей. Обычно он спаивал девушек. А тут она то ли хочет споить его, то ли хочет спиться сама. Парню нравились оба варианта. Алкоголь, девушка, уютная квартира — ему нравилось все в этой ситуации. Девушка сегодня была прилежной хозяйкой. Завтрак приготовила, тарелки помыла, коньяк нашла. Пример идеальной женщины. Макс же просто сидел и наблюдал за движениями девушки. Он давно не вдохновлялся кем-то. А таким как она стихи посвящают. Он бы написал о ней песню. Если конечно сможет. Рифмы, мелодика и идеи ушли из его головы и прислали вместо себя «творческий кризис». Звучит страшно, но на деле все не так плохо. Просто ты ничего не делаешь и активно себя за это коришь. А потом просто напиваешься и развлекаешься с кем-то типа Кошелевой. Схема разработана и проверяется уже не один месяц. — У меня рюмок нет. Можем в кружки налить или из горла пить. Определенно, он бы написал о ней песню. Это так напоминала ему время переезда в Москву. Из посуды одна кружка и тарелка, и дикое желание выпивать каждый день. Поэтому сначала Макс с друзьями пили из кружек. А когда из них стало невыносимо пить простой чай, настолько запах дешевого пойла въелся в них, ребята, не брезгая друг другом, пили из горла. Так пара и начала свой дневной алко-брейк. С рассказа Макса о своей молодости, паре смешных историй и коньяка, передаваемого друг другу. Кошелева каждый раз смешно корчилась и говорила о любви к коле, которой в доме, к сожалению, не было. Поэтому сначала девушка запивала каким-то детским фруктовым соком, а потом стала по примеру Макса заедать лимоном. Лимоном, который мастерски нарезал Свобода. Сколько тем поднялось за этот разговор было не пересчитать. Все началось с вуза, а закончилось глобальным потеплением. Типичный набор в алкоразговорнике. С нетипичными мыслями. Красивые обороты и средства выразительности наполняли речь, не смотря на градус разговора. Ребята потихоньку перенеслись в зал. Кухня сковывала их движения, а вот на диване приятного цвета кофе с молоком было гораздо комфортнее. Здесь можно было полежать, жестикулировать и объяснять на пальцах. Можно было даже пообниматься, но это будет только через пару рюмок. — Мааакс, — уже совсем по кошачьи протянула Коша, — можно я тебе косички поплету. И Свобода был из тех, кто ненавидел, когда его волосы трогают. Он отрастил каре просто для красоты. Ему нравилось трясти волосами в ритм музыке. Ему нравилось поправлять волосы во время диалога. Ему нравилось, как выглядел его блондинистый беспорядок по утрам. Но он не любил эти женские причуды. Но не сейчас. Сейчас в нем достаточно коньяка, чтобы отдать свои волосы этой мартовской кошке. — Заплетай, буду сегодня Рапунцель. И сполз с дивана на пол. Сполз он не очень эстетично, но очень смешно. Кошелева кажется уже в тысячный раз за день засмеялась. У нее уже болели щеки от такого количества веселья. Но ей нравилось это больше, чем прятать свои эмоции под несколько слоев безразличия и занудства. И ей нравилось играть с волосами Свободы. — Был бы ты Рапунцель, мы бы сейчас спустились по твоим волосам. — И разошлись бы? — Нет, пошли бы гулять. И гуляли бы до тех пор, пока не стали бы зажигаться звезды. Нет, мы бы сами их зажигали. Нам надо как-нибудь пойти зажечь звезды! Кажется, в девушки было уже достаточно алкоголя. Но она еще раз отпила из бутылки и доплела маленькую косичку. А Свобода подсознательно запомнил для себя эту фразу. Звучит в его стиле. — Обещаю зажечь звезды, — то ли для себя, то ли для девушки повторил он. Она хотела продолжить плести косички, чтобы вся голова парня была в маленьких косах. Как у узбечки. Но она в момент передумала и спустилась на пол к парню. Теперь их посиделка приняла еще более уютный характер. Теперь черед Макса пить и желательно за один раз дойти до состояния этого пьяненького розоволосого чуда. Поэтому отпивает больше чем обычно. — А тебя кто-нибудь ждет дома? — У меня друг из Краснодара гостит. Приехал и решил меня с подругой своей какой-то познакомить. И твоя дверь спасла меня от неминуемой скуки и неловкости. Я рад, что у него есть друзья помимо меня, но я не горел желанием слушать их разговоры о прошлой жизни. — Мне кажется или ты ревнуешь? Девушка ложиться на пол и тянет парня за собой. Теперь они оба лежат возле дивана и обсуждают какую-то ерунду. — Может быть. Я собственник. Даже в дружбе. Даже в дружбе с парнями. Если человек мой — он мой целиком и полностью. — Попахивает гейской темой. — Ты же сегодня сама видела, что гейством даже близко не пахнет. — Что-то не припомню. Напомнишь? Пять. Он смотрит на нее. Четыре. Целует. Три. Оказывается сверху и прижимает руки, которые уже начали блуждать по его телу, над головой. Два. — Все еще не вспоминаешь? А ведь сама хотела обсудить, — проговаривает парень прямо в губы. Свободной рукой уже лезет под футболку. А у девушки нет сил вымолвить что-то кроме его имени. Один. — Ну ничего, сейчас повторим.