То, что случилось один раз, может никогда больше не повториться, но то, что случилось дважды, обязательно произойдет и в третий раз.
Другой бы сказал, что Кошелева наступает дважды на одни и те же грабли. Но если грабли имеют лицо Свободы, то она готова носить их с собой. Хотя бы потому что эти грабли доводят ее до оргазма.
А имя этих «граблей» теперь въелось в стены ее квартиры. Уж слишком громко и слишком часто было произнесено его имя, а его прозвище стало просто кричалкой дня. Если конечно эти стоны в порывах страсти можно было назвать произнесением.
Но самое приятное из всего происходящего — тяжелое дыхание после. Когда комнату уже не наполняют разные томные вздохи и протяжные стоны. Тишина, когда ты ничего не хочешь и не можешь сказать. Но даже молчать сейчас было приятно. Кристина уткнулась парню куда-то в шею и восстанавливала дыхание. От него пахло смесью алкоголя, моря и пота. Звучит так себе, но от этого у девушки сносило крышу. Парень же просто наслаждался моментом, обнимаю малышку. Вряд ли это тот момент, который ты будешь вспоминать, когда придет твой последний вздох и вся жизнь пронесется у тебя перед глазами. Но определенно этот момент можно было бы вспоминать с улыбкой в старости, сидя где-то у камина.
Если ты доживешь до этой старости.
Макса часто посещали мысли о конечной точке своей жизни. Он до мозга костей был рок-звездой. Да, его творчество не затрагивало массовый сегмент слушателей, но он все равно был рокером. Он жил и поступал как рок-звезда. А сейчас переломный возраст. Ты либо вступаешь в клуб 27, либо идешь дальше, своей дорогой. И парень точно не знал, что дальше и как лучше. Уйти на относительном пике или ждать пока ты погаснешь совсем? Слишком сложные мысли для пьяной молодежи Москвы. Но Макс большую часть времени за последние полгода творческого застоя находился в пьяном угаре, а эти мысли посещали его все чаще.
Парень активно списывал все на кризис в творчестве и слишком импульсивный характер. А может ему и вправду стоило обратиться за квалифицированной помощью. Или хотя бы поговорить с кем-нибудь про свое состояние. Но сейчас ему хотелось просто лежать и вдыхать вкусный запах волос Кристины.
Крис пахнет весной. Запах цветения, жизни и юности. И в таком случае, Свобода пахнет летом. Где еще можно найти смесь морской свежести, крепкого алкоголя и долгожданного отдыха.
Но вся ирония в том, что Макс ненавидел жару, у него была аллергия на полынь, и, будь его воля, он бы закрылся на 3 месяца дома с кондиционером. Он не люблю все, что связанно с летом. Особенно воспоминания об этом времени года. Так уж получалось, что за три летних месяца он мог сломать все, что кропотливо строил весь год. Зато Анисимов наслаждался спокойной весной, которая всегда приносила ему творческое вдохновение, внутреннее спокойствие и неподдельное счастье от всего окружающего. Ему нравиться теплое солнышко, которое греет слабыми лучами. Он, как в детстве, любил длинные майские праздники. И абсолютно никакой полыни.
А Кристина любила лето. Она обожала ездить на пляж и купаться в такой знакомой с детства речке. Лето у нее ассоциировалось с лагерем, в который она ездила каждый год на каникулах и ждала каждый раз с замиранием сердца. Да, она давно выросла, но все так же любила каникулы.
По инерции любила. А вот весна ассоциировалась у нее со слякотью, постоянной сменой погоды и итоговыми срезами знаний. Будь то годовые контрольные или сессия. Хотелось гулять в первые теплые дни, а ты сидишь над учебниками.
Кристина влюблена в лето, но недолюбливала весну.
Кристина была влюблена в Макса, но недолюбливала себя.
Максу нравилась весна, но он терпеть не может лето.
Максу нравилась Крисина, но он терпеть не мог себя.
— Мааакс, — протянула девушка нежно, но прямо в шею парня. От вибраций ее голоса тепло разнеслось по всему телу парня, — отнеси нас в спальню, давай там полежим.
— Ты сама утянула меня на пол, — с легкой ухмылкой сказал парень, перебирая волосы девушки.
— Диван был слишком маленьким.
— Ты тоже маленькая, я же не жалуюсь.
Кошелева конечно посмеялась, но затем укусила парня за шею. Удивительно, что губы, которые только что целовали его, скрыли зубы, которые больно кусаются.
— Кошааа, — протянул Макс и слегка поморщился.
Обычно ему оставляют засосы, а не следы от укусов. Но это даже чем-то забавляет его. Нужно же испытывать новые ощущения.
— Ну я же маленькая, а маленькие дети кусаются, — и вновь укус, но уже чуть ниже.
Парня очень забавляла эта ситуация. Она действительно с детской наивностью занималась такими глупыми, но свойственными только ей вещами. И Анисимов принял правила ее игры. Резко опускает руки на талию и щекочет девушку, отчего та очень громко и заливисто смеется. А от ее смеха весело и Свободе. Такие детские забавы, все было бы нормально, если бы они не были голые. Но дети выросли, а с возрастом ушла и одежда. Ум не пришел, а одежда ушла.
Если бы каждая среда проходила так, то может быть Максим и не думал бы вступить в клуб 27, писал бы песни и улыбался чаще. Но это разовая акция, после которой он попытается что-то написать, сядет за фортепиано и ровно через 6 неладных строчек захлопнет крышку инструмента к чертовой бабушке.
Так проходили последние 187 дней. В голове были чайки и медузы, а игрался только «в траве сидел кузнечик». Кузнечик уже жил в его голове. А он уже скоро променяет сигареты на траву.
Кстати о сигаретах. Курить хотелось больше, чем жить. Но ни сигарет, ни магазинов под рукой нет. У Кошелевой даже стыдно было спрашивать о любимом никотине. Девчонка накормила, напоила, еще чуть-чуть и спать уложит. Поиск сигарет будет вообще наглостью. Да и вряд ли у нее они будут. Не похожа Коша на куряку. Она и на пьющего человека не похожа, а тут вообще абсолютное непопадание. Хотя и Макса рокером не назовешь. Внешность обманчивая штука.
Анисимову было больше интересно обманчива ли внешность Кошелевой. Она гораздо распущеннее, чем кажется. Но если ковырять еще глубже? Она окажется злюкой? Или вскроется подлость, жадность и меркантильность?
За милым личиком должно прятаться что-то. И эту загадку было интересно разгадать. Макс на прямую говорит, что он злое хуйло. Самая большая мразь страны. Масштабно, но, как считал он сам, справедливо.
— Макс, всеее, я больше не могуууу, — протягивала девушка, все еще заливисто смеясь.
— А ты будешь еще кусаться?
— Нет, нет, нет.
И Макс действительно остановился. Но руки с талии не убрал. Наоборот еще сильнее сжал их. Притянул к себе девушку и поцеловал. Грубо, властно, но не требовательно. Кажется, на ребрах останутся следы от их встречи, настолько сильно он прижимал девушку. Но дальше поцелуя ничего не зашло.
И не зайдет дальше. И сейчас речь не про поцелуй.
— Можно у тебя телефон зарядить? Мой умер еще ночью, — спросил парень через какое-то время.
— Да, у тебя какой вход? — нехотя вставая сказала девушка, накидывая на голое тело рубашку парня.
Сексуально.
— Андроид стандартный найдется?
— Да, конечно.
Пока Крис ушла в другую комнату Макс все-таки оделся. Нехотя, почти заставляя себя. Футболка переместилась на диван, но никак не на тело. Нужно же соответствовать Крис и поддерживать уровень сексуальности в квартире.
— Вот, держи, — возвращаясь в комнату сказала девушка, — розетка возле тумбочки.
— Спасибо, — забирая зарядку и доставая из джинс телефон.
Удивительно, что он не потерял его за последние 14 часов. Ни в клубе, ни в такси и даже ни в квартире, где его джинсы кажется побывали уже во всех углах.
Подключить устройство к питанию не составило труда. Трудно стало, когда телефон включился и завис от количества приходящих оповещений. Трущев переживал за него, как за родственника. Хотя они и были родными друг другу. И это родство гораздо прочнее, чем кровные линии.
Решив не читать гневные сообщения по поводу ночного отсутствия и переживаний PLC, он сразу позвонил ему.
— Свобода, блять, я тебя обыскался!
— Еще скажи, что морги и больницы обзванивал всю ночь. Все нормально, бро. Но есть проблемка.
Макс был удивительно спокоен и насмешлив, когда в голосе Сереги действительно читалась тревога и злость. Возможно стоило его предупредить, все-таки друг у него остановился и было не очень вежливо заставлять себя искать. Но вышло, как вышло.
— Ну, а как иначе. Чтоб ты и без проблем.
— Не бурчи и выключи функцию матери. Я в квартире, дверь заклинило, адрес пришлю смс. Люблю тебя!
— И ты говоришь, что никакого гейства? — с ехидной улыбкой сказала Кошелева где-то за спиной парня.
Обернувшись, парень увидел Крис, сидящую на подоконнике, и мило качающую голову. Домашняя она была и уютная. И уходить от такой не хотелось.
Но портить жизнь такой не хотелось еще больше.
— Ты же слышала, это мой бро! Никакого гейства.
— Инцест дело семейное.
— Кошелева, выпорю же. Сидеть потом так мило на подоконнике не сможешь.
А пока Крис ехидно улыбалась и говорила что-то про сексуальную озабоченность, Макс скинул другу геолокацию и получил еще одно гневное письмо про приключения на его жопу.
Дальше где-то около часа они просто болтали о чем-то бытовом. Какие фильмы любишь, какую поэзию предпочитаешь и где покупаешь булочки. Диалоги, которые забудутся через пару дней и в памяти останется только чувство уюта.
— Так что там с твоими рисунками? — вспоминая разговор про таланты Кошелевой, спросил Анисимов.
— С рисунками все хорошо, только вот одну работу не могу закончить. Взяла тему, а реализовать все никак не могу, — не грустно, но разочарованно ответила Коша.
— А что за тема?
— Реклама похоронного агентства через образы сказочных персонажей.
— Ты где учишься, в Хогвартсе? Тема конечно конченная. Нарисуй спящую красавицу или белоснежку.
— Это на поверхности лежит.
— Ну нарисуй принца. Мертвого.
— Ты помнишь имя хоть одного принца из сказки?
— Так в этом и прикол. Это принц, он безымянный. Таких принцев много, они хоть и королевской крови, но умирают так же, как и люди.
— Блин, а это тема. Только какого принца нарисовать?
— Меня рисуй!
— Тебя? И какой же ты принц?
— Какой… Синий. Принц алкоголя и разгульной жизни.
— Нарисовать тебя, принца, синим и мертвым?
— Нарисуй меня мертвым, все правильно. Синим конечно вряд ли, у трупачины другой цвет.
Диалог мягко говоря странный, но смешной. Как минимум — Макс считает себя принцем, и не просто принцем, а принцем алкоголя. Как максимум — он предлагает нарисовать себя мертвым.
Но Кристина, сама того не замечая, вдохновила Макса. Не на красивую песню о любви, но хоть на какую-то песню. А такого не было уже полгода. Максима не вставлял ни алкоголь, ни трава. А Кошелева его торкнула. Быстро записав в телефоне пару простых, непонятных, еще совсем черновых строчек.
«Я обещал зажечь звезды, а где-то светит фонарь
Коша, нарисуй меня мертвым, нарисуй меня».
Эти строчки еще дойдут до совершенства, но уже вселяли в Свободу какую-то радость и надежду. Так же для себя он сделал заметку «синий принц». Звучит хорошо, а главное про него.
Вот так продуктивно прошел его день. Продуктивнее всех предыдущих в этом году. А если прибавить к этому дню еще отличный секс и неплохую пьянку, то вообще, не день, а праздник.
И Макс был почти благодарен девушке за это прекрасное время. У него не было такого чувства легкости со времен жизни во Владивостоке. Вот там все было легко и спокойной. Окружали нужные люди, по которым парень сейчас очень скучал. Был творческий бум. Песни буквально лились из него рекой, хоть и не хиты, но он трепетно к ним относился. И главное, все было просто. Проще, чем здесь.
PLC приехал быстрее, чем ожидал Анисимов. Не через 5 минут конечно, но по московским пробкам весьма в хорошем темпе.
«Скинь ключи, попробую открыть вас с наружи» — пришло смс, оповестившее Макса о финишной прямой их «свидания» с Кристиной.
— Крииис, дай ключи от квартиры, ПЛСишник нас снаружи откроет.
— Только аккуратнее кидай, там под окнами машин тьма, — отыскав ключи в сумке, сказала девушка и отдала их парню.
А блондин лишь кивнув направился к открытому окну. Трущева и его недовольное лицо он увидел сразу. Приметившись, он кидает максимально далеко от припаркованных машин и максимально близко к Серому.
И теперь уже пришлось одеться в футболку, специально не акцентируя внимание на рубашке. Ей она идет больше, чем ему.
Вот и все. Сергей поднимается. С первого раза открывает дверь. Получает благодарность Кристины, которая все еще была в рубашке Макса. Но кажется это уже ее рубашка. Сергей замечает это, но не заостряет внимания. Пока. Сейчас их ждет машина и он как можно быстрее утаскивает друга из квартиры. Макс на прощание лишь обнимает девушку и шепчет куда-то в район уха:
— Ты уникальная, — и целует в лоб.
Так он и ушел из ее жизни. Достаточно красивый уход, по-скромному мнению Анисимова.
Пока Макс ехал на машине друга Серого, и слушал их рассказы о том, как они случайно встретились в таком большом городе, телефон завибрировал. Включив экран телефона, лицо парня озарило улыбкой.
«@kosheleva.aveleshok подписался (-ась) на ваши обновления»
Это был просто секс по пьяни.
Просто секс по пьяни.
Секс по пьяни.
Секс с Кошелевой.
«Подписаться в ответ». 
