Танцую свою ЛюБоль

      Единственное, что имеет значение для меня — наслаждение. Не вижу смысла жить без него.       Наслаждение может приносить утренний кофе, как я люблю: без сахара и молока, крепкий; сигарета, выкуренная быстро, буквально в несколько сладко-тягучих затяжек; пробежка и хорошая драка, чувство собственного превосходства над оппонентом; пища, что подобна произведению искусства по вкусовым характеристикам и прекрасный алкоголь, обжигающий горло; хороший спор с дедом или Бикслоу, что может иной раз предложить интересные темы для разговора. В этот раз он отличился именно этим. — А что, если я посмотрю в ее душу? Хочешь? — Бикслоу дерзко улыбнулся, на секунду показывая кончик острого языка, где можно было заметить окончание тату гильдии.       Я думал всего лишь мгновение перед ответом. — Нет.       Одно дело, когда верные соратники приносят тебе добычу уже на блюдечке, но гораздо интереснее добыть её самостоятельно, приложив все-таки некоторые усилия. Наслаждение последнее — заполучить Хартфилию не прибегая к помощи Громовержцев, хотя при их участии успех однозначно состоится. — Ты так резко ответил… Лексус, если ты передумаешь, ты всегда знаешь, что я буду рад оказать тебе эту услугу! — маг душ тарабанит пальцами по столешнице и поворачивает голову в сторону недовольной феи команды, которой не нравится происходящее. — Бикс, ты же сам знаешь это чувство, — напоминаю ему, кривя коварную усмешку. — Когда тебя дразнят, предвкушение растет, и в конечном итоге ты взрываешься. — Вы сейчас отвратительны мне.       Только Эвер может позволить себе так откровенно выражать недовольство к нам двоим. Фрид игнорирует тему разговора, погруженный в изучение новой книги, но я знаю — у него прекрасный слух, и, если что — последнее слово останется за ним. Отвратительная черта характера, но я готов простить ему это за его преданность и здравый рассудок. — Лекс, слышал? Мы отвратительны! — маг недовольно пыхтит, делая вид, что обиделся.       Я знаю, что это не так, и он хочет вызвать у девушки чувство вины, но ему пора бы давно понять — Эвер не из тех женщин, которые начинают проявлять слабину. Сначала она доведет тебя до белого каления, а затем обрушит такую лавину чувств, что лучше бы превратиться в камень, чем все это. — В какой-то мере, мой друг, так и есть… — слежу глазами за блондинкой, что нагнувшись, протирает широкий деревянный стол после трапезы согильдийцев.       Жара с самого утра, у нее испарина на лбу. Очертания фигуры прорисовываются через легкое летнее платье на бретелях. Светло-фиолетовый цвет, мой любимый. Она нагибается сильнее, и я могу откинуться в истоме на спинку кресла, позволяя глазам идти ниже, от лица к декольте. Сглатываю, сжимаю рукой бокал с ледяным пивом и вздыхаю. Эта жара распаляет меня сильнее, хочу прижаться к блондинке и почувствовать, как она горяча от обеденного солнца и марева гильдии.       Отвратительность своих мыслей и поступков я уже принял, осталось только реализовать то, что тревожит меня с недавнего времени, и можно будет окунуться в водопад эмоций, который, я точно знал, почувствую на себе этим вечером. Эта чертова девушка должна мне показать, как сильно она нуждается во мне. Нужен был только повод. — Лексус, хватит смотреть на нее, это становится заметно не только нам… — голос Фрида ошарашивает не только меня, но и остальных. Я отрываю взгляд от фигуры блондинки, секунду бегло осматриваю гильдию и мгновенно встречаюсь с алыми глазами Редфокса, в которых отчетливо читается насмешка и интерес.       Он всегда догадливей, чем все остальные. Сказывается то ли его прошлое, то ли его особое отношение ко мне, может все вместе, но иногда я задумываюсь о том, что четвертого участника наша группа могла бы принять. Вряд ли он пойдет к нам сам, но попробовать стоит — его азарт и всецелое понимание противника мне импонирует. — Пусть.       Взмахиваю легко ладонью, я слишком ленив в этой жаре, что испепеляет бледную кожу Заклинательницы духов. Интересно, если она дольше проведет времени на улице, сгорит ли ее светлая кожа? Как бы тогда очаровательно смотрелась белоснежная полоса на плечах от бретелей, и в контраст, я бы целовал эти острые плечи, вызывая у нее мурашки. Можно провести и клыками по сгоревшему участку кожи, это непременно сведет ее с ума. — Он достаточно умен, чтобы молчать, — замечает Эвергрин и Фрид согласно кивает головой, не отвлекаясь от своего занятия. — Люблю умных мужчин.       Эвер поправляет выбившиеся волоски из прически, у нее туго затянутые две косы, волшебница специально убрала их, чтобы хоть как-то оголить кожу и спастись от жары. Бикслоу кривит тонкие губы, ему не нравится ни внешний вид феи, ни ее комментарии касаемые железного драконоборца. Фрид не идет в расчет, и все это прекрасно понимают — Эвер нравятся мужчины, что грамотно оценивают обстановку и умеют добиваться своего. Жаль, что подобного рода люди не представляли для нее ценность раннее. — Я не замечал… — между двумя громовержцами висит напряжение. Если бы у меня был нож, я мог бы его резать, но его у меня не было, зато был азарт, как и у мага душ, что подходил под искания девушки, но она в упор не рассматривала его кандидатуру, отдавая предпочтение мужланам. — Это от недалекости и ограниченного обзора.       Фея стреляет глазками в сторону прорезей забрала Бикслоу и смеется, прикрывая пухлые губы веером. Больше парень в ее сторону не смотрит, пьет пиво и делает вид, что ее слова ни чуть не задели его.       Вот оно — манипуляция, в чем мы предельно хороши из всех в гильдии. Если ты чего-то желаешь, начни с провокации, а затем наблюдай и получай удовольствие. Мне нужно лишь подтолкнуть эту болельщицу к нужным действиям, а потом пожинать плоды своих умственных трудов.       Привычный шум прерывается пронзительной трелью звонка лакримы, что пряталась под барной стойкой. Хартфилия торопливо подбегает, достаёт магический предмет для связи и радостно кричит, сложа ладошки перед губами: — Ребята, Мира на связи!       Волшебники бросают охлаждающую выпивку и заполняют пространство перед стойкой, желая увидеть белокурую волшебницу в купальнике и узнать, как проходит семейный отпуск. Миражанна радостно улыбается, от её бледного лица нет и следа — на нем приятный оттенок загара. Она склоняется сильнее, показывая бюст восторженным участникам гильдии. — Всем привет, как дела, ребята? — звонкий голос будоражит толпу, все, перебивая друг друга, рассказывают о событиях прошлого дня.       Вздыхаю, вытираю пальцами остаток пены с губ и смотрю на сгорбившуюся волшебницу перед собой. Королева фей тщетно пытается скрыть дрожь, так как на заднем фоне Миры в ответ мужланам вторит Эльфман. Эвер, заметив мой испытывающий взгляд, мгновенно раскрывает веер, обмахивается им, делая вид, что ей совершенно все равно. Усмехаюсь, делаю большой глоток и озвучиваю: — Прекрати уже это. Он не достоин тебя. Где ты, великая волшебница, и где этот напыщенный мужлан, — ловлю её яростный взгляд и премирительно искривляю губы в улыбке. — Ты же сама говорила, что не любишь, когда феям отрывают крылья. Не отрывай их себе сама.       Эвер прикрывает глаза. Я знаю, что она не может злиться по-настоящему на своего предводителя, мой авторитет неоспорим. А так же, я знаю, с каким трудом она пытается сохранить свое самообладание.       Наша команда сформировалась на всеобщем фоне естественно. Я выбирал их на основе волшебной силы, умственных способностей и по самому главному принципу: Мы отдадим жизнь друг за друга. Среди всех пафосных речей остальных из Фейри Тейл, эта троица беспрекословно выполняла любой мой приказ. И я, как их лидер, за свою шайку был готов порвать любого.       Эвер, сражаясь с Эльфманом, знала: стоит выбор между любовью и нами. Я до сих пор, смотря на эту гордую фею думаю, что она идеальна, если бы не эта тупая влюблённость. Девушка выбрала семью, команду, иначе говоря — нас с Биксом и Фридом, но осталась с разбитым сердцем и выжженой душой. Последнее видел Бикслоу, когда намеренно смотрел в душу волшебницы. Хотя риски были велики — превратиться в камень не прельщало этого клоуна, он не мог позволить своему товарищу остаться в этом состоянии навсегда. На постоянной основе он высмеивал Эльфмана, вскрывал гнойное воспаление на сердце Эвер, подчеркивая недостатки мужчины с упрямой настойчивостью. Случайно ли или это намеренная тактика, но он превозносил себя, попадался под её маленькую руку в моменты ярости, и постепенно заменил чувство тоски по неразделенной любви сухим презрением к себе.       Эвер не летала, потому что крылья обломали, но упорно прыгала, отталкиваясь от земли ногами, и всем своим видом показывала, что не простит мне такого же отношения к болельщице. — Хочешь коктейль? — наше молчание нарушил серьёзный голос Бикса. Он торопливо приподнялся, кивнул на пустой бокал подруги, и, получив мягкий кивок её хорошенькой головки, ринулся вниз к Хартфилии.       Тяжёлой поступью маг спустился по лестнице, на ходу призывая своих деревянных кукол. Они радостно взмыли над его головой и застыли, покачиваясь в воздухе. Я с нетерпением встал, делая вид, что разминаю разомлевшее тело от долгого пребывания в кресле, подобрался к перилам и облокотился, ожидания очередной выходки от мага. Бикс лениво потянулся, привлекая таким образом внимание блондинки, что недавно с радостным блеском в глазах смотрела на болтающих согильдийцев. Подойдя почти вплотную, высунув длинный язык наружу, синеволосый, с усмешкой настоящего актёра, громко озвучил: — Болельщица, коктейль нашей неподражаемой Королеве Фей! — его детки сделали вираж в воздухе и завторили, передразнивая: «Королеве Фей!». Ударяясь друг от друга, они рухнул на барную стойку, толкаясь. Одна из игрушек, по инерции, стукнулась об лакриму.       Стекло, которое столкнули с барной стойки, рухнуло на паркет. Как гром среди ясного неба поражает мою жертву, так же поразил всех звук разбитого устройства. Эвер непонимающе оглянулась на меня, я услышал тихий смешок Фрида. Связь со Штраусами оборвалась, волшебники взвыли от злости, ругаясь на невнимательность одного из Громовержцев. Хартфилия напротив Бикса вздрогнула, опустила глаза на разбитую лакриму и поджала губы. Она не успела поговорить с Мирой, и эта потеря была невосполнима. Придётся заказывать новое магическое устройство, а пока, довольствоваться почтовыми птицами. Она поднимает свои глазки на мага душ и улыбается тому, не веря, что тот мог специально устроить эту шалость. — Конечно, Эвер с двойной порцией киви, как она любит? — участливо спрашивает девушка и разворачивается на каблуках в поисках метлы, оставляя довольного собой мага без наказания. — Именно так. Ждём, — Бикслоу мерзко хихикает, пинает ногой осколок лакримы и задрав голову подмигивает мне.       Обожаю выходки этого парня.       Общее недовольство он усмиряет, когда отзывает свои игрушки. Большинство возвращается на свои места, уже вяло, без особого интереса, продолжают начатый обед. Хартфилия возвращается с метлой, с тяжким вздохом сметает осколки, со звоном выбрасывает их в мусор и приступает к приготовлению коктейля для Эвер. Бикс наблюдает за ней, внимательно следит за тем, как блондинка очищает нежный плод, и, в привычной манере тянет: — Благодарим, о великая болельщица! — он издевательски складывает руки перед грудью и кланяется ей. Прервавшись, она удивленно смотрит на того и одаривает моего напарника такой улыбкой, что у меня невольно внутри что-то мерзко клокочет.       Белые зубки идеально ровные, она прикрывает глаза и даже не думает скрывать нежного румянца, который выступает на ее щеках. Бикслоу продолжает нести ахинею в том же духе, вызывая ее звонкий смех, а я, хмыкая себе под нос, возвращаюсь на место. Эвер внимательно следит за моими телодвижениями, с улыбкой поправляет идеальные косы и игриво закидывает ногу на ногу, с нетерпением ожидая мага душ.       Если наша дама грустит, мы с ребятами с удовольствием даем ей повод порадоваться. Хоть она и высокомерная стерва с другими, именно с нами она обычная девушка, которую действительно хочется защищать. Признаюсь, к болельщице у меня тоже случалось такое ощущение, особенно на чертовых Магических играх. Если бы меня не держал Гажил, остальные просто не справились, я бы собственноручно удушил каждого из гильдии Хвост ворона, за то, что они посмели испортить ей бой с фееричным заклинанием Уранометрии.       Завожусь легко, ярость уже кипит во мне от воспоминаний. Допиваю пиво и нервно стучу ногой по полу. Напряжение, в которое вводит меня Заклинательница духов, становится все больше. Пора переходить на крепкие напитки. — А вот и я! — Бикс подходит к Эвер со спины, опускает большую руку на ее круглое плечо и наклоняется, ставя на стол перед ней бокал. — Мир? — тихо спрашивает, видимо, чувствуя вину за их прошлую словесную склоку. — Мир! — волшебница так же тихо смеется в ответ и стискивает пальцами огромную лапищу волшебника. Она искренне благодарна ему за спонтанную выходку со средством связи — теперь она не будет чувствовать себя неуютно слыша чужой голос.       Маг душ прекрасно все понимает. Именно он стал свидетелем злосчастного признания Королевы фей «настоящему» мужику.       Мои раздумья прерывает стук каблучков. Сначала появляется ее очаровательная ножка, оголенная из-за широкого разреза сарафана, затем идет запах. Он плотный, соломенный, как запах хорошего виски, я жадно вдыхаю аромат ее разгоряченного тела и цепляюсь руками за ручки кресла, не в силах сдержать довольной усмешки. — Ребята, Бикслоу заказал только Эвер, вдруг вы тоже что-то хотите? — она вопросительно поднимает на меня свои карие глаза, в которых до сих пор плещется огонек после веселых шуток мага душ. Для нее удивительно мое положительное расположение. — Тебя, — смакую это слово, облизываю пересохшие губы, чувствуя на них еще слабый вкус солода и, нагло прищуриваюсь, наблюдая за реакцией.       Она роняет пустой поднос, который грузно и тихо ударяется об пол. Эвергрин давится своим напитком, закашливается, через слезы смотрит на меня и с усилием бьет рукой по ладони приобнимающего ее мага. Бикслоу участливо хлопает свою подругу по спине, а сам, забыв закрыть рот, в шоке таращится попеременно то на Хартфилию, то на Фрида, разорвавшего пополам книгу, которую до этого с удовольствием читал. — Хочется попросить лишь об одном, — продолжаю начатое, кивая на пустой бокал из-под пива перед собой. — Принеси чего покрепче. На свое усмотрение. И… — обвожу Громовержцев взглядом. — Льда побольше.       Она опускает свою маленькую головку, смотрит себе под ноги, на поднос, на паркет, сжимает отчаянно ткань сарафана на бедре и с обидой закусывает губы, сдерживаясь. Я вижу, как дрожат ее острые плечики, как по эти покатым очертаниям от этого скользит бретель на коже и шумно выпускаю из легких воздух. Хартфилия молча склоняется к подносу, я жадно скольжу взглядом по ее вырезу, не обращая внимания на осуждающий взгляд своей подруги. — Люси, будь добра, — Фрид выпрямляется, пытается держать лицо, но все без толку. — Принеси ножницы и клей, — губы у него пересохли, он почти еле раскрывает рот. Еще бы, собственноручно порвал только недавно приобретенную книгу магических заклинаний. И то, пытается разрядить накаленную обстановку.       Блондинка выпрямляется, сжимает до побеления костяшек поднос и задирает гордо свою очаровательную светлую головку, сглатывает, смотрит на меня с презрением и цедит сквозь зубы: — Волшебное слово забыл, Лексус, — ее глаза горят, но я вижу, скольких трудов ей стоило произнести эту фразу. Ее коленки подрагивают, но она со стойкостью бывшей аристократки взирает на меня сверху вниз, пытаясь создать иллюзорное превосходство. — М-м-м… — улыбаюсь во весь рот, наклоняясь вперед. Расправляю спину, отчего, несомненно, кажусь ей еще больше, и полушепотом произношу: — О, великая болельщица, соизволь, пожалуйста…       Она краснеет до корней волос, резко разворачивается и спешно бросается к лестнице, прижимая поднос к груди. Я уверен, внутри у нее настоящий пожар, он опалил все ее внутренности, заставил сжаться всем естеством. Все ее напускное превосходство разбивается о мои слова. Очередной раз я победитель в ее мыслях. Очередной раз я залез в ее сердце, осталось только залезть в ее спальню. — Лексус, это было через чур… — Фрид недовольно кривит губы, сжимает руками разные половины книги и устало вздыхает, падая на диван. — Я думал, что видел все, но это… — он неопределенно машет рукой, положив части книги на стол, а потом затихает, обдумывая произошедшее. — А мне кажется, это весело, — Бикс поддерживает мой запал, высовывает язык и весело хохочет. — Вы идиоты… — Эвер утирает кончиками пальцев непрошенные слезы после кашля. — Ей, конечно, много похабщины говорят, но, чтобы такое, да еще и от Дреера, это слишком.       Она дёргает плечами, наблюдает, как маг душ садится на свое кресло и вновь принимается за своей коктейль. Ожидал от нее большей тирады, видимо, для нее эта шутка смягчилась после моей небольшой импровизационной фразы. Что ж, не только Бикс умеет ухаживать за дамой, что приходится по душе.       Хартфилия возвращается только через долгие десять минут, но я вижу: мои слова до сих пор волнуют ее. Девушка тщетно пытается скрыть покрасневшие щеки за длинными волосами. Она становится рядом, следя за моей реакцией ставит на стол бокал и ведерко со льдом, забирает пустующее стекло и пытается ободряюще улыбнуться Джастину. — Если ты не против, я могу помочь тебе.       Смущаясь, отходит от меня, и я с трудом удерживаюсь от спонтанного поступка хлопнуть своей пятерней по ее упругой ягодице. Уж это она мне точно не простит, хотя… деду же прощает?       Фрид смотрит на блондинку обреченно, а затем, скосив глаза на меня, спешно двигается, жестом руки предлагая девушке присесть. Она, несколько сконфузившись его поступком, оставляет мешающий поднос со всем необходимым на стойке у стены.       Подбирая удлиненный сарафан, Заклинательница присаживается рядом с Фридом, достает аптечку для его несчастной книги и неловко заправляет прядку волос за ухо. Я физически ощущаю ее смущение, млею от ее раскрасневшегося лица и совершенно забываю про алкоголь перед собой. Мне кружит голову ее запах, блеск от ее мягких золотистых волос волнует воображение, и я уже мысленно зарываюсь пальцами в эти локоны.       Тихо переговариваясь, они с магом слов совместно склеивают поврежденный том. Я настолько погружен в свои мысли, что до меня едва долетают звуки извне. На ощупь забираю стакан со стола и делаю обжигающий горло глоток любимого выдержанного виски. На несколько секунд закрыв глаза, довольно выдыхаю, чтобы вновь вдохнуть запах волшебницы, смешанный с запахом алкоголя. — Мне нравится этот автор, он на удивление подробно раскрывает специфику древнего волшебства… — ловлю обрывок фразы, мысленно ставя галочку насчёт умственных способностей блондинки.       Фрид несколько оживает после беседы. Активно выводит ту на разговор о магии и авторе. Я ловлю себя на мысли, что она отлично заполнила пространство. Эвер довольно улыбается, рассматривая блондинку и друга, припоминает снова выходку мага душ и тихо смеется. Виновник ее положительного настроя самодовольно ухмыляется. А ведь действительно, если бы Эльфман не отшил Эвер, у Бикслоу даже не было бы и шанса подступиться к русоволосой.       Прикрыв глаза, я закидываю несколько кубиков льда в напиток, легонько встряхиваю и медленно смакую, иногда щурясь на Заклинательницу.       Получается, если я разорву ее сердце, у Драгнила появится шанс утешить девушку. Медленно он сможет залечить травму, отвлечет от моего образа и полностью займет место возлюбленного. Прямо сейчас маг душ отчаянно пытался угодить нашей Королеве, рассчитывая на подобный расклад.       От подобных мыслей стало не по себе. Все это возможно только в одном случае, если я действительно сломаю ей жизнь.       Задумавшись, не скрываясь, рассматриваю Хартфилию придирчиво: она красивая, вполне соответствует моим вкусам; умеет готовить; как оказалось, не дура; веселая, с ней реально не скучно, потому что бесконечно хочется дразнить и задирать; она умеет находить общий язык с людьми, чего стоит только моя команда, которая уже полностью поддерживает разговор; дед, опять же, уже ни один раз заводил со мной разговор о ней, хотя прошлые кандидатуры никогда не предлагались два раза…       Мазнув по мне лучистым взглядом она улыбается, активно жестикулирует руками, споря с Бикслоу, возвращается взглядом к Фриду, чтобы обрести в его кивках поддержку и заливисто хохочет с Эвергрин. Я расслабляюсь в кресле и лениво кручу в ладони пустой стакан. Она замечает это, почти подскакивает с места, думая, что должна тотчас же принести мне алкоголь, но я останавливаю ее жестом. Поднимаюсь, желая обслужить себя самостоятельно. — Лексус… — она робко окликает, а я, не в силах противиться силе ее голоса, покорно оборачиваюсь, вопросительно приподнимая брови.       Громовержцы в ожидании замирают, на втором этаже тишина, снизу доносятся крики начавшейся драки. — Принеси мне шампанского, — она лукаво подмигивает, улыбаясь. — Пожалуйста, о великий громовой убийца драконов…       Наверное, именно тогда я для себя все решил — это было прямое попадание в самое сердце.