Потоп в пустоши

Робинсон Парк был крошечным кусочком природы, похороненным глубоко в бетонных джунглях Готэма. Талия могла видеть кое-что из того, что ее любимый делал в городе в целом, но она не могла честно сказать, что ей понравилось. Но парк был другим: его густые деревья отфильтровывали воздух и шум снаружи. Поздним воскресным днем ​​люди гуляли со своими собаками, матери с колясками, пары, держась за руки, и в воздухе ощущался мир. Это место ей понравилось. Несколько голов повернулись, когда они проходили мимо, но она предпочла не смотреть на них в ответ, вместо этого взяла за руку Брюса и приблизилась на шаг ближе. «Я полагаю, вы тот, на кого они все смотрят». "А ещё красивая женщина, с которой меня видят". Уголок его рта слегка приподнялся. «Не удивляйтесь, если мы будем предметом какой-нибудь сплетни на задней странице газет». «Если такова цена, которую я должна заплатить за вашу компанию», - она ​​преувеличенно вздохнула. «Честно говоря, может быть мне гораздо проще общаться с Бэтменом». Брюс без промедления сказал: «Я слышал, он слишком жесткий». Она засмеялась, но в его словах была неоспоримая доля правды. Ее отец всегда настаивал на том, что Бэтмен - это истинное лицо, и сам Брюс подразумевал то же самое в прошлом. Но Талия не могла не подумать, что мужчина, с которым она шла, теперь чувствовал себя таким же реальным и крепким, как тот, которого она так часто видела в плаще и капюшоне. И, конечно, не на холодный белый цвет линз был устремлён её взор в их первую брачную ночь. Видимо, чувствуя ее напряжение, хотя он не мог знать причину, он прочистил горло. «Конечно, есть ещё кто-то, кто интересуется вами гораздо больше чем любые журналисты». "Да?" "Ты говорил о нём прошлой ночью." «Ах, и Джейсон должен быть ужасно обеспокоен тем, что его отец проводит время с не тем человеком. Или он просто впервые узнал, что вы часто проводите время с женщинами?» Он выглядел так, будто взвешивал свой ответ. «Немного и того, и другого. Думаю, он немного ... ревнует. Что ...» "... вполне понятно." Она сжала его руку. «Он ребенок. Ты дал ему первый стабильный дом, который он когда-либо знал, но он был с тобой менее полугода. Вполне естественно, что он не хочет идти на компромисс». "Почему это должен быть компромисс?" Вопрос был таким честным, поэтому это заставило ее почувствовать слабость. Ее рука упала. Она остановилась, и он с ней. Не было ни одной ее части, которая не хотела бы дотронуться до него, до такой степени, что ее руки поднялись, но остановились, едва не остановившись на его груди. «Потому что я не могу остаться, возлюбленный». Прошептала она. "Ты это знаешь." "Я?" Она чувствовала на себе его взгляд, но Талия отказалась смотреть вверх. "Не делай этого." Она покачала головой. «Не превращайте каждое утверждение в вопрос, направленный на меня. Я не ты или мой отец. Мне не нравятся эти загадки и игры разума, в которые вы постоянно играете, и я абсолютно презираю необходимость выбирать в них сторону». «Но ты всегда выбираешь его сторону». В его голосе звучало обвинение. Спина Талии стала жесткой, и на этот раз она посмотрела ему прямо в глаза. «Если я хочу решить, для кого быть вторым ,между двумя самыми дорогими мне людьми, как ты можешь обвинить меня в том, что я выбрала мою собственную кровь?» «Я бы не сделал тебя вторым». Было больно даже ещё больше, чем если бы он открыто заявил, что её отец - это чудовище. Это было вековое оправдание, которое всегда было между ними, но это ... Ее смех был коротким и горьким. «Не лги ни себе, ни мне, любимый. Это не в твоей власти». Несмотря на ее лучшие намерения и, скорее всего, его собственный, единственный комментарий решил каким будет остаток дня между ними. Когда они расстались, Талии стало холодно. Оставшись одна в своем пентхаусе поздно вечером, готовясь ко сну, она подумала, было ли вообще хорошей идеей прибыть в Готэм. В те первые несколько месяцев было больно быть далеко от него, но казалось, что еще больнее быть здесь, зная, что это не продлится долго. Это была ошибка , она решила лечь и отдохнуть. Она уеду к концу недели. Ее разбудил не шум или свет, а запах. Внезапно испугавшись, когда ее особенно острое чувство обнаружило безошибочный запах крови, Талия поднялась в сидячее положение. Сердце колотилось, она почувствовала себя на простыне, затем вскарабкалась, чтобы дотянуться до выключателя. Ее самый большой страх ... Если бы судьба сочла нужным наказать ее за ложь, превратилв её в правду ... Но простыни оказались чистыми, и когда она, наконец, отдышалась, Талия услышала движение снаружи. Учитывая, что у этого здания было двадцать семь этажей над землей без балконов или выступов, за исключением нескольких дюймов вокруг окон, была лишь горстка людей, которые могли быть снаружи только с одной вероятностью. Все еще с облегчением - и раздраженно, так как было три утра - когда она распахнула шторы, чтобы позволить её неожиданному гостью войти внутрь .. "Я впечатлена." Она сложила руки на груди. «тебе удалось доидти внутрь, не включив мою сигнализацию». Ее гнев исчез, как только он поднял глаза. Из-под капюшона синяк начал чернить видимую часть его нижней правой щеки. Хуже того, он держал свои бок, и даже с единственным источником света от ее лампы и города снаружи Талия могла видеть кровь, капающую между его пальцев в перчатках. "Что случилось?" Она попросила более мягко помогая ему спуститься из окна и закрыть шторы за ним. Единственным ответом, который она получила, был стон, и Талия осторожно направила его к краю кровати, не обращая внимания на кровь и грязь, которые запачкали дорогой ковер. Он тяжело дышал, но у нее создалось впечатление, что это было больше от истощения, чем от чего-либо еще. С некоторым маневрированием тяжелый плащ и капюшон упали на пол, и она наконец-то смогла взглянуть на его лицо и обхватила его ладонями. То что она увидела ранее было фактически лишь частью одного массивного синяка, который распространился через его скулу почти в дальний угол его лба, как будто какая-то стальная труба соединилась с его лицом. «Останься», - приказала Талия и через несколько мгновений ушла в ванную с ролью марли, мешком с ватными шариками, бутылкой спирта и перекиси водорода. Боже, помоги ей, но она очень старалась залатать его. Как только его ботинки и все, что выше пояса, было снято, Талия начела работу, стараясь изо всех сил оставаться сосредоточенной не только ради него, но и чтобы отвлечь себя от запаха. Свежие порезы и синяки смешались со старыми шрамами, но худшим из них был порез примерно в семь дюймов глубиной, который по диагонали обвивал его бок чуть ниже ребер. Талия тщательно очистила область вокруг нее перекисью, затем сложила полоску марли в три слоя и налила спирт. «Это будет больно», сказала она, прежде чем бесцеремонно прижать повязку к нему. Кто-нибудь еще закричал бы, но он принял боль почти в полной тишине и стиснул зубы. Она подождала ещё немного и начала закреплять патч. Все ушибленные или сломанные ребра также хорошо удерживались на месте плотно намотанными повязками. Когда она была удовлетворена своей работой, Талия отступила назад и посмотрела на него сверху вниз. "Теперь ты скажешь мне, что случилось. Пожалуйста, не ври мне снова, возлюбленный ..." Он вздохнул. «все как обычно: два покушения , нападение и покушение на убийство. Довольно тихо по меркам Готэма». Она никогда не ненавидела этот город больше чем сейчас, но в данный момент это не ее забота. "Ты хочешь сказать мне, что некоторые ... головорезы сделали это с тобой?" Он прикусил губу, странно смотря на неё. Талия положила руки на бедра. "Ты был не в себе тогда. Возможно от нашей более ранней ... ссоры?" "Это случается иногда. Я в порядке." «Если бы ты был в порядке, ты бы вернулся в свой дом, вместо того, чтобы приходить ко мне». «Твой пентхаус был ближе». Талия хотела дать ему пощечину. Это было одной из главных причин, по которой она поняла, что они не могут быть в отношениях : когда она была рядом, он постоянно подвергал себя опасности из за неё. Он был почти убит, защищая ее от Каина. Сбалансировать Бэтмена и нормальную семью казалось почти невозможным. Тем не менее он был так ... ранен. Ее сердце смягчилось. «Ложись», проинструктировала она. «ты можешь остаться на ночь. Поскольку ты уже здесь, могбы остаться и избавить Джейсона от худшего из этого зрелища». «Я не хочу навязываться ...» «Ты поднялся на крышу пентхауса, без выступов и балконов. Это очень большая кровать». Брюс открыл глаза с первыми лучами солнца менее чем через три часа. Момент дезориентации быстро прошел, когда воспоминания о прошлой ночи вернулись к нему. Простыни, на которых он лежал, были свежими и чистыми, и когда он слегка повернул голову, он увидел, что Талия все еще спала всего в нескольких дюймах от него. В их позициях не было ничего особенно компромиссного с безопасным расстоянием и слоем простыней между ними, но она была так близко ... Медленно, стараясь не беспокоить ее или его травмы, Брюс перевернулся на бок и просто смотрел на нее. Это случалось так редко, он наконец получил возможность изучать ее таким образом, когда ее барьеры были полностью разрушены. Волны длинных шоколадно-коричневых волос были разбросаны по подушке и ее обнаженным плечам, остальная часть ее тела была одета в струящуюся белую ночную рубашку, мало чем отличающуюся от той, которую она носила - хотя бы ненадолго - в их брачную ночь. Его глаза проследили линии ее длинных темных ресниц, следили за изгибом ее шеи и губ, слегка раздвинутых во сне, и, пусть он и знал, что не должен смотреть на устойчивый взлет и опускание ее груди. Она действительно была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Внезапно, несмотря на своё настроение, Брюс нахмурился и заставил себя посмотреть на нее детективным взглядом, не принимая во внимание отвлекающие внимания факторы. Что-то чувствуется ... инородное. Он воспринял ее тело целиком, не в силах какое-то время сосредоточиться на проблеме, прежде чем его наконец осенило: она выглядела ... уязвимой. Ни один мужчина, который когда-либо видел Талию, не мог не назвать ее женственной. Несмотря на ее боевые навыки, у нее было больше, чем несколько качеств, которые он мог бы назвать женскими. Конечно, у нее всегда были красивые изгибы. Но тело, которое выдерживало интенсивную боевую подготовку, обычно определялось мышцами, независимо от пола. У Талии они были всегда, но теперь ... Он провел легким прикосновением по ее голой руке, и шелковисто-гладкая оливковая кожа под его пальцами легко сморщилась. Когда прикосновение коснулось ее груди, она вздрогнула и переместилась во сне. Брюс отстранился, давая ей пространство, чтобы медленно проснуться. Это заняло несколько минут, но наконец ее глаза открылись, и она сосредоточилась на его лице. Два пальца потянулись вверх, чтобы проследить щетину от его невредимой щеки до челюсти, за которой последовала сонная улыбка. «Я предпочитаю, чтобы ты был чисто выбрит, возлюбленный». "Я знаю." Она понюхала. «Я также предпочитаю тебя без утреннего дыхания». «Извините. Забыл мою зубную щетку в другом поясе». «Тогда тебе повезло, я путешествую подготовленной. В ванной комнате есть запасная». Он не двигался, но продолжал бесстрастно наблюдать за ней. Для тех кто её плохо знает она могла бы выглядеть совершенно нормально, даже непринужденно, но он заметил очень слабую одышку, как будто ... как будто она пыталась бороться с тошнотой. Брюс нахмурился. "С тобой все в порядке?" "В совершенстве." Но ее улыбка было такой слабой. "Иди умойся." В ванной комнате было безупречно, что неудивительно, учитывая, что это был первый раз, когда она была в Готэме за этот год. Он повернул крань и позволил воде течь, но на самом деле, он ещё даже не думал умываться. Брюс уставился на свое отражение. Ему казалось что его воображение слишком разыгралось.Если бы только она не ... Он не мог начать говорить словами. Он ждал что разгневается ... Но это не так. Слишком много вопросов ... Слишком много ... эмоций ... Ему нужно больше информации. Больше всего он должен быть уверен. Когда он вышел из ванной, Брюс пришел в себя до такой степени, что ни одна из его гоночных мыслей не показалась. Талия тоже встала и оделась, на этот раз в темно-коричневые штаны и загорелый топ. Ее цвет лица, казалось, вернулся в нормальное состояние. Она подбирала разбросанные остатки его костюма, но подняла голову, когда он вернулся. «Я полагаю, у тебя есть гражданская одежда с собой». Он кивнул. «Если вы не возражаете, верните меня обратно ...» «Порше» подъедет к входной двери усадьбы менее чем через полчаса, но он может вас подождать. Брюс посмотрел на цифровые часы на приборной панели, которые показывали две минуты шестого. Это был понедельник, а это означало, что Джейсон может встать в школу в любую минуту. Без сомнения, Альфред уже готовил завтрак. "Почему бы тебе не пойти со мной?" Она колебалась. "Я не думаю, что это мудро, возлюбленный. Твой сын ..." "... ему было любопытно о тебе, во всяком случае." Он указал. «Давай. Ты залатала меня и позволила мне остаться у тебя дома. Самое меньшее, что я могу сделать, - угостить тебя кофе и завтраком». Он старался не быть очевидным в том, как тщательно он следил за ее реакцией на его предложение, но после минуты раздумья она подчинилась. Они оба вышли к машине. Как он и предсказывал, Альфред был на кухне. Запах кофе и кленового сиропа был в воздухе. «Ах, мастер Джейсон, как раз вовремя ...» - начал старик, но остановился, как только повернулся и увидел его. «Мастер Брюс! Слава богу, с тобой все в порядке. И мисс Талия. Как приятно снова тебя видеть. Ты выглядишь прекрасно, как всегда». Она улыбнулась. "Спасибо, Альфред." «Полагаю, мы должны поблагодарить вас за то, что вы вернули его к нам». Талия посмотрела на него понимающим взглядом. «Он бы вернулся. Скорее всего». "Тем не менее, спасибо." Дворецкий склонил голову. «Не могли бы вы позавтракать? Блины почти готовы, и есть только что приготовленный свежий кофе. Или что-нибудь еще, если вы предпочитаете». Она сидела, выглядя немного нерешительно, почти смущённо. «У вас еще есть этот замечательный травяной чай? Насколько я помню, он был божественным. Если это не проблема ...» "Конечно, нет", Альфред выглядел довольным. «Я рад видеть, что кто-то ценит это». «Мы, мелкие американцы, признаем только кофе», - сказал Брюс, но он обратил на это внимание. Он оглянулся вокруг. "Где Джейсон?" «Он спуститься в любой момент». Как только он сказал это, но лестнице послышался ритмичный стук ног. Очевидно, не спешаши готовится к школе, Джейсон побежал на кухню в тех же серых спортивных штанах и рубашке большого размера со стилизованным логотипом дьявола, в котором он любил спать. Его волосы торчали под странными углами. Он скользнул по деревянному полу коридора в своих носках, но внезапно остановился в дверях кухни. Мальчик уставился на них, и внезапная тишина пронеслась по комнате. Брюс прочистил горло. В конце концов, это был его дом, поэтому ему нужно представить их. «Джейсон», он посмотрел на мальчика. «Это Талия. Вспомни друга, о котором я тебе рассказывал». Женщина встала, улыбаясь вежливо. "Рада наконец встретиться с тобой, Джейсон. Я ..." «Да, да, я знаю, кто вы, леди», прервал Джейсон и вытащил один из блинов с подноса к ужасу Альфреда. «Ты - дочь того парня из Рас-аль-Гуля, который думает, что он спаситель мира, но на самом деле он просто еще один террорист-чудовище. О, и он, - мальчик ткнул пальцем в его сторону, - слишком одержим тобой. Так?" Он посмотрел на Брюса. "Вы думаете, что я был в пещере, играя в видео игры?" Брюс задумался о том, каким образом эта встреча могла пойти не так, и понял, что только что произошло. Талия выглядела слишком потрясенной, чтобы ответить. Альфред бросил на мальчика неодобрительный взгляд, к которому Брюс добавил свой собственный. «Если ты собираешься грубить, ты можешь вернуться наверх и закончить ... начать готовиться к школе», - многозначительно сказал он. "Пффф, с удовольствием." Джейсон не выглядел слишком сожалеющим. Когда он оставил их с Альфредом, только его шаги слышались на лестнице, Талия наконец посмотрела на него. "Очаровательный мальчик." Брюс ущипнул себя за переносицу. «Да, мы все еще работаем над манерами. Я действительно сожалею об этом». "Почему?" Холодно спросила она. «Он верит в только твой убеждения, - это то, о чем я ничего не знаю. Полагаю, мне следует польстить ему. О, все становится все лучше и лучше ... Ему нужно поговорить с Джейсоном, но она была права. В том, что он сказал, не было никакой особой части того, что Брюса откровенно отклонили бы как ложь. Просто «тактичность» не было самым используемым словом в словаре Джейсона. Когда дело касалось Раса, всегда помогало определенное уважение. С Талией это было не просто из за ее навыков или из за их отношении, но ... ну, Брюс поговорит с ним. «Смотри», - попытался оправдаться он. «Я не сказал ему что что-то внезапно изменится." За исключением того, что это действительно может быть ... "Но вы здесь только ненадолго", если я не найду причину для вас остаться ", и я не хочу тратить все время на борьбу с преступностью". "Тогда мы должны забыть, кто мы есть?" тихо спросила она. "Разве это не всегда означало разрыв между нами?" «Да», согласился он. «Но я думаю, что мы сможем отложить всё это на две недели».