Потоп в пустоши

Брюс был в душе определенно больше положенного, несмотря на то, что знал, что чем дольше он заставит её ждать, тем более нервной будет Талия. Тем не менее он все ещё был в душе, смывая все остатки грязи и пота от патруля. Частично это произошло потому, что он не хотел приносить какие-либо признаки Бэтмена, или улиц Готэма, в спальню. Он думал, что это испортит ее? Талия видела вещи намного хуже, чем маленькая грязь. Он подозревал, что если бы он не был Бэтменом, она бы не не взглянула на него, чтобы начать их отношения несколько лет назад. Это было не так. Стоя под горячим потоком, он, наконец, должен был признать, что заставляет ее ждать несмотря на ее беспокойство. Он был зол, черт побери! Он - хотя и подсознательно - винил её. Поняв это Брюс выключил поток воды и вышел. Когда он вернулся в комнату, теперь одетый в чистую одежду, Талия стояла у окна. Она все еще носила шелковый халат поверх своей ночной рубашки, ещё даже не переоделась. Рассвет только начинал просачиваться через гарнизонт. «Я думаю, что ты был прав», сказала она, не отворачиваясь от восхода солнца. «Я тайно желала, чтобы ты узнал обо всем этом». "Ой?" Он медленно сел на край кровати, не сводя глаз с нее. «Не гордись мной. Это было эгоистичное желание». Ее правая рука упала на нижнюю часть живота. «Знаешь ли ты, что с момента нашего расставания и до этой ночи я никогда не разговаривала с нашим ребенком? Я ... сознательно пытался вообще об этом не думать». "Почему?" Он пытался скрыть легкую боль в голосе. Талия наконец повернулась и встретилась с ним взглядом. «Потому что я не думала, что мне позволят оставить его». Тревога вспыхнула в его голове. "Ты думала, что Ра ... заберет его у тебя?" Она горько усмехнулась. «Ты всегда думаешь что все худшее случается из за моего отца. Нет, он не отделил бы меня от моей плоти. Помни, его я тоже обманула». Она вздохнула. «Мое намерение состояло в том, чтобы иметь ребенка в тайне и ... и найти подходящую семью, которая будет заботиться о нем, любить его как своего собственного. Я не думала, что смогу… Я не верила, что смогу воспитывать его, любовь моя. " На мгновение он не мог понять, о чём она говорит, и затем осознание поразило его. Она хотела бросить ребенка? Брюс, честно говоря, не думал об этом. Ему даже в голову не приходило, что это может быть тем, чего она хотела. Ему потребовалась пол секунды чтобы эта идея обосновалось в его голове и перевернула его полностью, он сразу же возненавидел эту мысль. Не потому, что это было неправильно, а потому, что это было абсолютно правильно. Нормальная семья? Нормальные родители со скучной работой от девяти до пяти? Не стоит ждать по ночам, задаваясь вопросом, будет ли это тот случай, когда отец не придет домой. Ничего из всей этой ... Жизни героя. "Я ..." Он покачал головой, чтобы очистить его. «Я не могу этого сделать, Талия. Ты должна это знать. Я знаю, что ты, вероятно, права; вряд ли это лучший способ создать семью ... ребенка. Но я… я не могу отдать его. Я не такой самоотверженный. " Она грустно улыбнулась. «Я знаю. Я должна была знать. Я должна был знать, что если бы ты узнал, ты бы не позволил мне пройти через это. Я хочу сохранить нашего ребенка. Я просто не знаю, как». "Я сделаю это. Оставайся со мной. С нами." Он встал на ноги и сделал несколько шагов добравшись до неё за несколько секунд. Брюс взял ее за плечи и заставил ее взглянуть на него. Она открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил. «Я не могу помешать тебе ... отказаться от ребенка, но даже если ты чувствуешь, что не можете быть частью его жизни, я заберу его. Но я не хочу, чтобы это звучало как ... ... угроза. Я хочу, чтобы мы все были семьей. Джейсон обожает тебя. Никто никогда не мог ... " «Семья?» Талия отодвинулась, слегка толкая его грудь, словно чтобы умерить его внезапный всплеск возбуждения. «Ты говоришь о семье, но ты относишься к моему отцу как к умолишонному , несмотря на то что я его люблю, чтобы ты не думал. Ты говоришь о семье, но когда в последний раз ты разговаривал с Ричардом? Ты говоришь, что Джейсон обожает меня, но ты боитесь его реакции на это ". Множество вопросов и обвинений на мгновение дезориентировали его. Он сжал губы в тонкую линию, тщательно подбирая следующие слова. «Джейсон не всегда продумывает свои поступки или позволяет людям объяснить ситуацию, прежде чем он отреагирует. Я имел в виду то, что я сказал; он обожает тебя, но все это может улететь в открытое окно». "Почему?" Он подозревал, что она прекрасно знает, и просто подталкивает его сказать это вслух. «Потому что он почувствует, что я сделал это нарочно. Как будто я…», он вздохнул. «Как будто я пытаюсь заменить его». "А ты пытаешься?" "Конечно, нет!" Как она могла даже спросить это? "Ты сказал ему это?" Он моргнул. "Что ты имеешь в виду?" "Ты говорил ему, что он незаменим?" Она пристально посмотрела на него. "Или, когда кто-то спрашивает тебя о твоем сыне, ты исправляешь их?" Он вздохнул и опустил руки, что позволило Талии скрестить руки. Снова это чувство желания сразиться с каждым преступником в Готэме, а не спорить с ней, охватило его. Часть его была даже немного сердита, что она привела в этот спор Джейсона, но она была права. Как он мог говорить с ней о желании иметь семью, но при этом выбирать, какую степень вовлеченности она должна была иметь? «Он является моим сыном,» Брюс согласился , наконец. «Но он не думает о себе таким образом, даже если я так думаю. Это более ... сложно, когда беру старшего ребенка. Я не собираюсь заставлять его называть меня папой. Я не хочу чтобы он чувствовал что я пытаюсь заменить его родителей ". «Он не думает о себе как о твоём сыне, потому что ты не называешь его «сыном», - сухо указала Талия. «Ты не можешь ожидать, что ребенок прочитает твои мысли. Это трюк, который немногие освоили». Брюс вздрогнул. Это был не первый раз, когда его обвинили в этом. «Ты права», он торжественно кивнул. «Я не очень хорош в этом. У Дика ... были родители. Я имею в виду, что у него были хорошие родители, внимательные, любящие, такие родители должны быть у ребенка. И я был намного моложе. учитель, его старший брат, но на самом деле не его отец. Может быть, я должен был быть им, но я не могу изменить это сейчас. Но Джейсон ... Джейсону нужны родители, а нашему ребенку понадобятся родители. И ... я Боюсь, мне не хватит этого, в любом случае. " Талия покачала головой. «Не делай этого. Не ставь меня в это положение. По крайней мере, если ты возьмешь его, если мой отец будет считать, что это просто еще один ребенок, которого ты усыновил, он не пойдет за кем-то из твоей семьи. Я приняла решение отпустить нашего ребенка, потому что я поняла, что мы двое навсегда разорвемся в этой войне между тобой и моим отцом. Я ошибаюсь? " Он сглотнул. Она не ошиблась, и, возможно, так было безопаснее для всех них. У Ра есть много грехов, но он никогда не был человеком которому были интересны ненужные проливания крови. Конечно, его определение «ненужного» было далеко от Брюса, но все же у этого человека было чувство ... чести. Если бы он полагал, что ребенок ничем не отличается от Дика или Джейсона, он не стал бы намеренно преследовать его без всякой причины. Это имело смысл ... кроме того, что Талия не была бы на картинке. Он был без нее последние два месяца. Еще дольше, если бы он был честен с собой во всех тех случаях, когда он раньше так сильно хотел, чтобы она была рядом с ним, а она была на расстоянии пол планеты. Мог ли он сделать это снова? Вероятно мог. Но хотел ли он этого? Ни в малейшей степени. «Ты не ошибаешься», - наконец признался он. «И я знаю, что ты любишь своего отца, независимо от того, думаю ли я, что он этого заслуживает. Но суть в том, что ты ему не нужна, а нам это нужно». Яркий взгляд, который она бросила на него, был твердым и холодным, как кусок льда. "Что? Никаких эпических признаний в вечной любви?" "Ты мне поверишь?" Сказал он довольно абразивно. "Или ты снова сказала бы, что я никогда не буду любить кого либо также сильно, как Готэм?" "Хочешь сказать что я ошибаюсь, что это не так?" Она бросила вызов. «Еще до этого я предлагала себя тебе. Я была готова отвернуться от отца, от всей моей жизни, ради тебя! И что ты сказал?» Нет. Он сказал «нет» вместе со строкой лжи и оправдания, о которых он сожалел, как только они прошли мимо его губ и каждый раз, когда он думал о ней с тех пор. Это не должно было быть так! Почему они должны были продолжать мученичество друг друга? «Это была ошибка», тихо сказал Брюс. «Я должен был сказать« да ».» Выражение ее лица мгновенно изменилось, сменившись на мягкое и болезненное в одно мгновение. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. «Ты говоришь это только из-за ребенка». «Нет.» Она имела полное право так думать. Он взял ее руки в свои, обведя большим пальцем пятку ее ладони. «Я уже сказал, что собираюсь быть в жизни этого ребенка, несмотря ни на что. Я также сказал, что я эгоистичен; я также хочу и тебя». Она не протестовала, а просто наблюдала, как он поднес ее руку к губам и прикоснуться губами к месту, которое его пальцы массировали несколько секунд назад. Хриплый вздох сказал ему, что ей это очень понравилось, и он продолжал идти по тому же пути по периметру ее ладони и до кончика каждого пальца. Затем он подошел ближе и обхватил ее лицо свободной рукой. "Могу ли я?" Ее почти незаметный кивок дал ему разрешение, и его губы накрыли ее. Они должны были поговорить. Разговор - что неудивительно - превратился в спор, но Талия не думала, что это приведет к этому . Но сейчас она совершенно не могла думать о чем либо Он сделал невозможным для нее думать. Когда его губы были на пульсе ее запястья ... на ее горле ... Большие теплые мозолистые руки скользнули под шелковый халат, медленно снимая его с ее плеч. Талия закрыла глаза, наслаждаясь их ощущением на своей обнаженной плоти, несмотря на то, что она горела, поскольку его губы вскоре последовали за его руками. Куда бы он ни шёл, все было с точной точностью для достижения наилучших результатов; немного меньше давления на ее чувствительную грудь, немного больше на живот и ниже. Ее тело сгорело. Время не имело значения. Как только она оказалась на краю желания, прикосновение исчезло. Талия открыла глаза, чтобы увидеть, что они снова оказались лицом к лицу, когда он балансировал над ней, локти с обеих сторон ее обнаженных стройных плеч. Он выглядел почти обиженным, и только тогда ей пришло в голову, что она полностью забыла о его удовольствии. «Талия ...» О, но ей понравилось, как ее имя прозвучало из его уст,когда он был таким, голос хриплый от возбуждения. "Я ... Это хорошо?" Ее мозгу потребовалось слишком много времени, чтобы обработать то, о чем он спросил, и она любила его еще больше за это. Она обхватила своими длинными пальцами его шею и потянула его вперед. Их губы и тела соединились почти в одно и то же мгновение, и тогда не осталось ничего, кроме горячего белого света.