Насмешки судьбы

Флоренция. Наши дни.

      Женщина средних лет широкими шагами ходила по небольшой комнате, держа в правой руке сотовый телефон, как вещь, способную спасти всё человечество. А может так оно и казалось для матери, чей ребёнок так и не вернулся домой, несмотря на то, что часы давно уж показывают за полночь. Часовая стрелка как молот по наковальне била по бедному сердцу Миссис Конте.       - Где она может быть? Ну, где?! – женщина в отчаянии упала в кресло и схватилась за голову. Все больницы, морги и полицейские участки обзвонены за один вечер не по одному разу, и горечь потери подступала всё ближе и ближе. – Она никогда так не уходила! Никогда! С ней что-то случилось…Я чувствую!       - Анджела, я уверен с ней всё в порядке, - заговорил отец семейства, державший себя в руках, насколько мог ради жены и чтобы не уcугубить ситуацию излишними эмоциями, которыми она и так была переполнена.       Женщина подняла голову и трясущимися руками потянулась к фотографии улыбающейся дочери, украшавшая тумбочку гостиной, взяла её в руку, но тут … «Дзынь, дзынь!» раздалось как гром среди ясного неба по всей комнате. Один миг и фотография упала на пол, разбившись о паркет, посылая мелкие осколки под ноги.       - Ох…       Но стёкла оказались забыты со скоростью падения самой фотографии, как только Анджела услышала мужские голоса за дверью, открытой её мужем – Мистером Алессандро Конте. Женщина рванула с места и тут же чуть не упала – на пороге стоял мужчина в возрасте, с коричневыми волосами, спадающими на плечи, среди которых виднелись седые локоны и в ковбойской шляпе, от которой свисали вниз различные бусы и ленточки. Он был больше похож на индейца, чем на итальянца. Но то, что он держал на руках, или вернее кого, повергло в ужас несчастных родителей – на них была Чарли. Анджела подавила крик, готовый был вырваться из горла, и бросилась за порог.       - Чарли! Дорогая…       Лицо девушки выглядело умиротворённым и спокойным, будто она спала, но это совершенно не было похоже на сон, скорее на глубокую кому – неожиданную и непредсказуемую.       - Что случилось?! – Анджела поглаживала щёки дочери, слёзы застилали ей глаза, но её взгляд всё же упал на мужчину, принёсшую Чарли и не проронившего и слово, как показался на пороге. – Вы кто?       - Позвольте мне пройти. Ваша дочь пусть и выглядит пушинкой, по весу это совершенно не так, - на лбу мужчины уже появилась испарина, доказавшая правоту его слов и женщина, долго не раздумывая, отошла в сторону.       - Д.. да, конечно.       Мистер Конте указал на диван в гостиной, куда подозрительный на вид мужчина, положил Чарли и сразу же отошёл в сторону, будто шарахнулся чего-то невидимого и опасного.       Анджела и Алессандро сразу же присели возле девушки, на мгновение, забыв о посторонних.       - Что случилось? – опомнился Мистер Конте, и привстал для мимолётного рукопожатия.       - Я директор городской библиотеки, куда очень часто ходит ваша дочь и получилось так, что я заметил её посреди коридора, лежащую без сознания. Так как было уже поздно, половину персонала отсутствовали, и я только нашёл своего помощника, который к счастью знал, кто эта девушка и вот я здесь.       - Чарли! Чарли, детка, - Анджела пыталась привести в чувство свою дочь, но она никак не приходила в себя. – Очнись! Почему она не просыпается? – в ужасе произнесла женщина. В её взгляде читалось такое опустошение, силу которого мистер Конте не выдержал и положил свои ладони на поникшие плечи Анджелы, нежно их сжимая.       - Я сам не понимаю в чём дело. От библиотеки и до дома она ни разу не приходила в себя. Повреждений никаких нет…       Мужчина мимолётно отвернулся от семьи. Его глаза блеснули зеленоватым цветом. Испарина на лбу сильнее усилилась, а дрожь, которую он старался держать в узде с момента прихода, вырвалась наружу. Он стремительно спрятал руки за спину и снова повернулся. – Мне надо идти! – выпалил дрожащий голос. – Уже очень поздно!       - Да, конечно, - Мистер Конте повёл мужчину к выходу, краем глаза замечая, как ухудшилось его состояние. – С вами всё в порядке?       - Совершенно! – от такого резкого ответа Алессандро слегка опешил, но мысленно оправдал того чрезмерной усталостью и большим количеством времени. Кто знает, как бы он сам ответил на такой вопрос после тяжёлого дня, который никак не закончится.       Как только мужчина выскочил на улицу, не сказав и слова на прощание, мистер Конте окрикнул его, - До свидания! Спасибо! Скажите хоть, как вас зовут!       Ночь укутала фигуру человека в своё одеяло темноты, в которой он был еле заметен. Только уличные фонари хоть немного позволяли видеть его очертание. Мужчина повернулся, не сразу отвечая на поставленный вопрос, но не заставил себя долго ждать.       - Серхио Гальего.       Он скрылся так же быстро, как и появился, не давая и шанса семье Конте понять, кто он такой. Показался ли он им странным? Возможно. Но ничто не было так важно в тот момент, как состояние дочери, чьё сознание так и не вернулось к ней. Даже после визита врача, прибывшего на их вызов. Успокоив родителей, мужчина в белом халате назначил антидепрессанты и травы, способные улучшить деятельность мозга. И отдых. Много отдыха.       - Скажите нам честно, что с ней такое? – прошептала Анджела, сидя у изголовья дочери и поглаживая ту по руке.       - С ней всё будет в порядке. Смею предположить, что у неё такая реакция на какой-то раздражитель, а то есть – стресс. Её организм закрылся от всего мира и стресса в желании восстановить свои силы. Она крепко спит. Думаю, завтра она придёт в себя, а пока дайте ей отдохнуть, - сделал своё заключение врач.       - Хорошо, доктор. Как скажите. Только у неё никогда не было такой реакции, она смелая девочка, чтобы не случилось, - уверенно произнесла Анджела и на её глазах снова навернулись слёзы.       - Я не знаю, что именно с ней произошло, но это сто процентов, что-то действительно леденящее душу.       Отец перенёс свою дочь в её комнату, аккуратно уложив на кровать. Покои девушки были чем-то личным для неё, наподобие своего шалаша, построенного собственными руками, куда ты не пускаешь никого кроме своих близких людей. Родители редко заходили к ней, чаще общаясь на нейтральной территории, ибо находиться на территории Чарли были слегка неловко – личные вещи, предметы, книги, уютно покоившиеся в шкафах, плакаты, развешенные по всей комнате, очень интересовали их любопытные души, но девушка не торопилась делиться всем и сразу. Смирившись с творческой натурой Чарли и безграничной любовью к книгам, Анджела и Алессандро каждый раз терпеливо ждали, когда дочь сама к ним подойдёт. И ни разу не ошибались. Тёмная головка девушки то и делала, что заглядывала в их комнату. Но на этот раз всё поменялось.       Преодолевая всю свою неловкость, родители обязаны были находиться рядом с её постелью – такого с Чарли ни разу не случалось, и они очень переживали.

***

      «Ох, моё тело!» Всё болело так, будто меня переехал асфальтоукладчик, трактор и в виде десерта протопталось стадо слонов, но, а так вроде, было всё не плохо. По крайней мере, мне так показалось в этот момент. Солнце выглядывало из-за штор, болезненно светя в глаза, напомнив о начинающейся головной боли. Ничего не оставалось, как укрыться одеялом с головой и умереть. Но это было бы слишком просто. А так как в моей жизни ничего простого не бывает, надо было уже вставать и явиться миру.       Со стоном, я, наконец, оторвала своё многострадальное тело. А почему собственно оно болит? Что я вчера делала? Напрягши свою память, ничего на ум не приходило. – Я ничего не помню! Ну не пила же…       Свесив ноги с кровати, я надела свои любимые тапочки с лисичками, и поплелась из комнаты в сторону кухни, откуда доносились родные голоса и чудесные запахи, но тут же встала как вкопанная перед дверью. - «Ёмаё, родители! Меня, наверное, убьют! Что же я скажу? Я ведь ничего не помню!» Страх сковал моё тело, заставляя прирасти к полу. Ни разу в жизни я не волновала так сильно своих родителей, а судя по тому, что моя память совершенно не хочет мне открыть правду – когда я пришла и что делала, волновались они сильно. Стоит ли проверить этот факт? Так и так выйду. И я пошла.       Закусив сильно губу, хотя боли не почувствовала, что было странно и не особо важно, я отворила дверь на кухню и мои ноздри сразу же защекотал запах жареных блинчиков и травяного чая с малиной. «Какая прелесть!» За что я обожаю свою маму, так это за искусство готовить лёгкие и вкусные завтраки по утрам, а фишка её блюд каждый раз составлял травяной чай с различными вкусами. По словам матери: – «Они придают бодрость на всё утро». И, чёрт возьми, она права.       - Всем доброе утром! - я пыталась это произнести как можно более бодро, но что-то пошло не так. Ни мама, ни отец даже не повернусь в мою сторону. Неужели настолько сильно обиделись?       - Мам, пап, - снова позвала я и подошла по ближе к столу, за которым сидел Мистер Конте и читал свежий выпуск газеты. Его лицо выглядело таким уставшим и осунувшимся, что меня невольно передёрнуло. - Я знаю, вы наверняка очень злитесь на меня. И я прошу у вас прощения.       Поникнув головой, я ждала хотя бы слова в своё адрес, но ничего не последовало. «Да что же это…»       - Я не смогу этого долго вынести, - вдруг произнесла Анджела охрипшим голосом и бросила с силой в раковину тарелку, которую она до этого мыла. – Когда она придёт в себя?       - Милая, успокойся, надо верить. Надо ждать.       Мистер Конте отложил газету. Я обалдела.       - Мам, пап, вы о ком вообще?       - Уже неделя прошла! Сколько можно ждать? Ни один врач толком не может объяснить, что с ней! Ни один! Как роботы, повторяя одно, и тоже, – «Она в коме!»       Женщина скомкала в руках свой фартук и отбросила в сторону. Её глаза заполнили слёзы обречённости и дикой усталости. Моё сердце болезненно ёкнуло от состояния матери и что предпринять, я совершенно не знала. «Они будто игнорируют меня!»       - Мам, что случилось?- подойдя поближе к ней, я бросала взгляды то на папу, то снова на мать и ничего не понимала. – Скажи, что происходит? Пап, ну ты хоть не молчи! Я, конечно, могла натворить глупости, но не до такой же степени, чтобы мне не отвечать!       Папа смотрел в мою сторону, но создавалось впечатление, что он смотрит, куда то сквозь, но точно не на меня.       - Дорогая, Чарли сильная девочка, она никогда нас не бросит. Она поправится. Я уверен.       Его руки бережно обняли Анджелу, снова проигнорировал мою реплику.       Как думаете, насколько сильные мурашки пробежали по моему телу?       - Да вы что! Я здесь, с вами и я вполне здорова. Не, погодите, погодите, вы решили надо мной поиздеваться за то, что я поздно вчера оказалась дома? Это совсем не смешно! – и моя рука сразу же потянулась к руке матери и… прошла сквозь неё. Меня как кирпичом ударило и отбросило в сторону - «Что за чёрт! Я что, сплю?»       - Я пойду к ней, - на этих словах Анджела стремительно зашагала прочь из кухни. Папа потоптался на месте и залпом выпил свой недопитый кофе.       - Мам, пап! – снова попытала я надежду и всё бестолку. Мне становилось не по себе и очень страшно как никогда ранее. Я не понимала, почему на меня совершенно не обращают внимания, и паника завладела моим телом – дикая дрожь поднялась по всем конечностям, а ноги, будто сами по себе повели меня обратно в мою комнатку, куда, по идее, ушла и моя мама.       Кто-то лежал на моей кровати. Я была в этом уверена, так как моя мать склонилась над ней и что-то шептала. Всё это начинало слегка раздражать. Родители не обращают внимания, да и кто-то чужой развалился на моей кровати – самый худший сценарий ужасного утра.       - Чарли, - еле тихий шёпот дошёл до моих ушей, пока я стояла на пороге своей комнаты и не решалась войти – «Дожили!». – Чарли! – снова прозвучало, но теперь громче. «Мама зовёт меня. Неужели».       - Я здесь, мам, - звучно прозвучал мой голос в полной тишине, и я подошла к маме со спины, любопытно заглядывая на свою постель и на того, кто там лежит. «Твою ж мать!»       Большое потрясение повергло мой разум. Зажмурив с силой свои глаза, и снова открыв их - увиденное не исчезло. На кровати лежала я! По крайней мере, очень на меня похожая. Даже можно сказать идеально. Такие же каштановые длинные волосы, завивающиеся на концах, утончённые черты лица, придающие некую серьёзность и особо выделяющийся тонкий шрам под правым глазом. И до меня, наконец, дошло. – «Я что, умерла?»       Схватившись за голову и просунув пальцы в свои густые волосы, я нервно заходила по комнате под звуки плача своей матери. Каждая попытка прикоснуться к чему- либо не увенчалась успехом – моя рука проходила сквозь вещи и надуманная мной теория оправдалась. Так страшно мне ещё никогда не было. В комнате лежало моё тело, а я стояла рядом с ним и совершенно не понимала, что делать дальше. Но я ведь дышала, в коме, но была ещё жива, и моя надежда вернулась обратно, но что же я тут делаю и каким, собственно, образом?       Будто, в ответ на мои вопросы, в комнате стало намного светлее. Свет шёл из каждого угла и стороны, просачиваясь в помещение и озаряя его ослепительной яркостью. Видимо, такое могла наблюдать только я, так как моя мать как сидела поникшая на стуле, так и находилась, даже не поведя глазом.       Вдруг ослепительная вспышка из стороны окна больно ударила по глазам, обжигая их, и я резко прикрыла ладонями лицо – ещё чуть-чуть и мне казалось, что они сгорят. Крик боли и ужаса вырвался из моего горла. Казалось бы, что может быть хуже того, что ты видишь, как твоё тело медленно умирает, но я была не права. Немного приоткрыв глаза, я замечала, как все в комнате постепенно рассеивается, превращаясь в сизый туман, скрывающий мою маму, саму себя и все предметы комнаты в своей толще. Паника захлестнула меня с двойной силой, когда всё окончательно исчезло в безызвестности, оставив на своём месте непроглядный туман, в котором не видно дальше своего носа. Да и носа то не особо заметно.       Но все закончилось так же моментально, как и началось.       Я чувствовала, как моё тело, если это можно назвать телом в данной ситуации, падало в бездонную пропасть. Глубже и глубже. Туда, где ни разу не бывал мой разум и моё подсознание. Я не могла и на мили секунду вообразить, что меня ждёт, и вернусь ли я обратно. Совсем недавно меня заботили только колледж, книги и тонны собственных записей по истории, а теперь меня куда- то несло и осознание того, что с этим ничего нельзя поделать, сковывало сильнее всей цепей мира.       Когда-нибудь это должно было закончиться. И закончилось.       Моё тело со всего размаху впечаталось во что-то твёрдое, холодное и гладкое. «Твою ж за ногу! Как больно…»       Руки принялись шарить по спасительному полу в попытке найти… хоть что-то. Так как совершенно не было ничего видно. Туман сменился кромешной тьмой – хоть глаз выколи.       «Я что, в ад упала?» - промелькнуло в моей голове, и лёгкий смешок вырвался из моего рта.       - Моя жизнь закончилась, а чувство юмора меня не покинуло… Где я вообще?       Совместно с темнотой, кругом стояла гнетущая гробовая тишина. Любой мой шорох гулко раздавался повсюду, болезненно ударяя по барабанным перепонкам.       Не успела я толком прийти в себя, как вокруг начали раздаваться звуки, похожие на скрежет спички о спичечный коробок. Кто-то старательно пытался отделаться от темноты искрой света. И у него получилось.       Раз за разом стали зажигаться факелы около стен, освещая помещение и путь, предполагаемый для меня. Наверное.       Мне ничего не оставалось, как пройти по нему, осторожно ступая по гладким плитам. Насмотревшись фильмов о приключениях, я вообразила себя в одном из них, где нога путника нажала одну из плит и из стен повылетали стрелы, превращая неудачника в решето. «Господи, но со мной же такого не случится… Или да?» На мгновение я замедлила шаг, но обернувшись, я поняла, что проделала довольно внушительное расстояние, и к счастью, ничего не произошло, а значит, ловушек тут нет. Или пока нет.       Тяжело сглотнув, ноги повели меня дальше.       Помещение представляло собой коридор какого-то старинного замка. Каменные стены, факелы, гобелены, висящие на каждом шагу, но рисунок на них мне совершенно не был знаком. Мечи, щиты и копья украшали серые и одинокие стены, преображая унылую обстановку в хоть какое-то подобие уюта. «Наверняка этим всем пользовались люди. Где же они?»       Я шла. Упрямо шла вперёд, а коридор так и не кончался, как будто ему не было конца и края, как бездонному колодцу. Единственный свет отражался от настенных факелов. Не было ни окон, ни второстепенных дверей. Не было ничего, куда можно было спрятаться, хотя намёка на опасность пока не последовало, но моё внутренне чувство самосохранения бушевало и металось совместно с голосом разума. Беги! – твердил противный голосок в моей голове. Но бежать было некуда. Да и голос этот принадлежал мне!       Но случилось то, что я ни в коем случае не ожидала. Не ожидала и моя голова, которой посчастливилось врезаться со всего размаху в дубовую дверь – ибо шагала я очень быстро - резко возникшую передо мной.       - Твою мать…, - ругань, вырвавшаяся из моего рта, живо разлетелась по коридору и эхом повторилась не один раз. Я встряхнула головой, ладошкой прижавшись ко лбу и невольно поёжилась – мурашки одолели мою спину. Она оказалась настолько холодной, то ли от страха или от того факта, что я почти обеими ногами в могиле. Да что уж ногами – всем телом, но её прохлада уняла пульсирующую боль в назревающей шишке на лбу.       Наконец, мой взор упал на дверь, но решение открыть её пришло не сразу. Мне было безумно страшно, и впервые я всерьёз задумалась о том, что меня ждёт дальше, и каким образом я вернусь к родным мне людям. Всеми силами моё подсознание пыталось переиграть этот хаос в обычное приключение, или на худой конец в самый страшный и реальный сон в моей жизни, но чем дольше он длился, тем сильнее во мне зарождалось чувство беспомощности и растерянности.       Трясущейся ладонью, я потянулась к металлической ручке и дёрнула дверь на себя. Закрыто. Что-то оборвалось в моей грудной клетке. Видимо, сердце застрелилось и упало в пятки. Дёрнув ещё раз, и ещё и ещё единственный выход не открывался, но вдруг до меня дошло, что возможен другой исход событий. Набрав воздуха в лёгкие, который куда-то улетучился, я толкнула дверь от себя, и скрип старых петель был усладой для моих ушей. «Вот я дура! Такую тупую ещё поискать»       Толи от переизбытка чувств, то ли от притуплённого на мгновение чувства самосохранения, я залетела в открытую дверь, не смотря на кромешную темноту, открывшуюся мне. Что я хотела увидеть за ней? Сама не знаю, но что-то вело меня туда. Схватило за руку и не отпускало. Я чувствовала хваткие пальцы на своём запястье, но ни тепла, ни холода они не давали.       Кромешная темнота постепенно сменялась светом и… «Я что, слышу гул людей?» Он был всё ближе и ближе, как рой пчёл в своём улье. И вскоре можно было отчётливо определить, что говорят люди, их голоса и настроение и я внутренне заликовала!       Вскоре мои глаза увидели то, что дошло впервые до моих ушей, а именно большое скопление народа и обширный зал, в котором я очутилась. «Господи, люди! Я не одна!». Но причин для радости было маловато. Как только я пригляделась к их воинственному одеянию и внушительному оружию, свободно свисающие по бокам, мой пыл приутих.       Приметив возле себя каменную подпору, я быстро юркнула за неё, прижавшись спиной и тяжело сглотнула. До моего сознания, наконец, стал доходить тот факт, что я оказалась на каком-то средневековом пиршестве, где не факт, что мне будут дико рады.       Переборов себя, любопытство взяло верх над моим разумом, и я взглянула одним глазом из-за своего укрытия на развернувшееся передо мной веселье. Пьяные гомоны, дикий ор и хлопки полных кружек с пенным содержимым об деревянные столы заполняли всё помещение, - а оно было, дух захватывающе, огромным. Настоящих королевский зал, только из-за большого скопления людей трона была не видать. Взгляд бегло пробежал по всему убранству, и я невольно, не ожидая, даже от себя, восхищённо присвистнула. Не каждый день такое увидишь воочию.       По стенам зала через каждые два метра висели факела, подставки со свечами располагались в незамысловатой композиции, а массивные канделябры, украшающие углы зала, величаво простаивали на своих местах. Каждый из них освещал тот самый гобелен, с незнакомый для меня гербом, повстречавшийся мне в коридоре. И поверьте моим знаниям, я знаю их не мало. В моей коллекции книг, занимающей почти одну треть моей комнаты, если и не больше, имеются книги по всем известным гербам мира, существовавшие когда-либо, но ни один из них не похож на этот.       Но что же я хотела? Попала, не пойми куда, не пойми к кому и зачем и хочу увидеть что-то знакомое? «Не дури, Чарли» - как сказал бы мой отец.       На гобелене, оттенком бирюзы, чёрным цветом отливалась фигура не известного для меня животного, не иначе как хищного, но довольно благородного из-за короны, покоившейся на величавой голове. Пусть я и не знала этого зверя, но те эмоции, возникшие после взгляда на него, заставили сердце биться чаще.       Оторвав своё взгляд от стен, я посмотрела вглубь самой суматохи. Кругом стояли длинные деревянные столы, заполненные разнообразными яствами, от мяса до экзотических фруктов. Тот, кто готовил всё это, достоин, называться великим поваром, ибо скудность моих знаний позволит все эти блюда только испортить, но никак не довести до такой королевской красоты.       Все эти виды пробудили во мне такой аппетит, что мой пустой желудок, не получавший уже давно даже крошки хлеба, возмутимо заурчал. Нет, заревел! Да так сильно, что я испугалась быть обнаруженной. «Разве мёртвые могут испытывать голод? Хотя я не совсем умерла же…»       И тут, наконец, я посмотрела на людей, детально их осматривая. Сказать, что глаза могут полезть на лоб и там прописаться, ничего не сказать.       Это были воины. Самые настоящие воины. Их грозные на вид и более смертоносные в битве мечи свисали с пояса и предупреждающе колыхались в воздухе, на каждое движение хозяина. Тела мужчин покрывали кожаные доспехи, различные ремешки свисали со всех сторон, но наверняка, это не всё их одеяние. Многие были уже достаточно пьяны, чтобы раздеться по пояс и заливать в своё горло всё больше и больше алкоголя, но с лица, не на секунду, не спадала счастливая улыбка.       Половину из тех, кто держался в стороне и не сильно напивался, беседовали друг с другом, и одна из компаний отдалилась от общей толпы и последовала в мою сторону. Живо нырнув в спасительную темноту, я прислушалась, как несколько мужчин встали возле моего укрытия, но, наверняка, не замечая меня, принялись вести свою беседу.       - Что нам теперь делать? – глухо прозвучал низкий голос. Как мне показалось, даже взволнованный.       - Не знаю, Крэф. Без командира вся наша, и без того не сплочённая армия, развалится. Она хоть как то всех держала в узде, а теперь начнётся хаос.       - Только не говори, что ты великий миротворец, Гризми, а то я сейчас блевану! – воскликнул другой скрипучий голос, который сразу мне не понравился. Я сильнее вжалась в подпору, и старалась даже не дышать. Так страшно мне никогда не было в жизни. Но тут спиной я почувствовала, как в подпору, с другой стороны ударило что-то большое, и вибрация передалась к моему телу. Будто я без этого меньше дрожала!       - Нам надо взять на себя контроль над армией!       - Драксан, ты в своём уме? Пока в строю Рагран, ты и пискнуть не успеешь первые буквы из слова «переворот», а что уже говорить про сам план! – вспылил один из мужчин и замолк. – Забудь.       - Рагран жалок. Он не лидер, как был наш командир.       - Поверь мне, Дракс, народ скорее послушает Раграна, чем тебя. Он был более всех приближён к командиру и только ему дадут шанс возглавить их, а тебя они знают не с лучшей стороны.       Воздух между мужчинами так и искрился от напряжения, а я совершенно не понимала, о чём они говорят, а самое главное о ком. Тайна, поерытая толстым слоем мрака.       - Вот и проверим твою теорию, - рыкнул мужчина и усмехнулся.       - Что… что ты задумал?! – послышались нервозные шаги и проклятия, которые достигли моих ушей. Они такого не выдержали и скрутились в трубочку. Фигурально. – Нееее, нет! Ты не сделаешь этого! Слышишь?!       - А кто меня остановит? Ты? Народу нужен достойный лидер. Пусть пока все веселятся, радуются победе над Нольгатором, но после я покажу себя. И надеюсь, вы мне поможете, - твёрдо произнёс Драксан. Повисло молчание.       - А если твой план не сработает? Нас всех повесят, если не того хуже.       - Рагран уже не молод. Все шансы на моей стороне. Я всё сказал.       А вы пока наберите выпивки, найдите себе по красотке, и отпразднуйте этот великий день.       Послышалось, как тяжёлые шаги стали удаляться в сторону, а вскоре и вовсе исчезли в шумной толпе. Драксан ушёл, оставив своих людей в одиночестве. Они же не проронили больше и слова, видимо углубляясь в свои раздумья. Слова были излишни.       И тут я, наконец, позволила себе выдохнуть.       Стоя в темноте у подпорки, я потеряла счёт во времени и совершенно не знала, что делать дальше. Я попала в довольно странный мир, только зачем я тут и с какой целью? Слишком много вопросов и ни одного ответа, но единственное чувство меня не покидало – это ещё не конец.       Пусть и довольно странный разговор мужчин полностью выбил у меня понимание того, что тут вообще происходит. Удары сердца гулко отдавались в ушах, мешая крутиться шестерёнкам в моей голове. Веки устало прикрылись. Слишком многое на меня навалилось, что я не в состоянии разгрести в одиночку. «Успокоиться, надо успокоиться. Да что же это происходит?!»       Лёгкая дремота завладела моим телом, и я начала постепенно сползать вниз, как вдруг…       - Ты погляди, кто это тут к нам пожаловал, мм? – послышалось, будто со стороны, насмешливые голоса мужчин. Кажется, я их уже где-то слышала!       Один из них хмыкнул и смачно щёлкнул костяшками пальцев.       Чувствуя неладное каждым волоском на своей коже, которые встали дыбом в подобии защиты, я распахнула глаза и охнула от пугающей неожиданности. Рядом со мной, в темноте, сверкая хитрыми глазами и звериным оскалом, стояли двое мужчин. В несколько раз выше и крупнее меня, от чего пришла гениальная мысль «Мне конец».