Why Should I Love You?

— Ты видишь то же, что и я? — спросила Нэнси, чуть прищуриваясь, пытаясь рассмотреть фигуры вдалеке, будто не верила своим глазам. — Это они? — Джонатан сделал руки козырьком, потому что весеннее солнце нещадно било в лицо. — Они, — Нэнс кивнула, точно зная, что они с Джонатаном подумали об одном и том же, — но это… — Странно? Уиллер задумалась и пожала плечами. — Да, странно. Она же его на дух не переносила. — Времена меняются. А ты что, хочешь подойти поздороваться? — Что? Нет-нет, просто… Байерс мельком глянул на Нэнси, замечая, что та хмурится. Не от ревности или злости, скорее, от непонимания или удивления. Джонатан мягко взял ее руку в свою и аккуратно сжал. — Нэнс, они взрослые люди и сами разберутся. — Я знаю. Просто это неожиданно. Вот и все. — Неожиданно, что твой бывший так быстро наладил личную жизнь? Нэнси рассмеялась, засчитав подкол, и замотала головой. — Нет, Джо, не это. Странно, что он… что она с ним, понимаешь? Может, что-то случилось? Байерс хмыкнул и снова перевел взгляд на странную парочку. — Ты думаешь, что для того, чтобы они были вместе, в мире должен начаться апокалипсис? — насмешливо спросил Джонатан. — А что, ты объяснишь это как-то иначе? Байерс пожал плечами, будто соглашаясь. — Может ты и права.

Something's happening

Happening to me

My friends say

I'm acting peculiarly

C'mon baby

We better make a start

You better make it soon

Before you break my heart

Минус 70 центов, и две банки колы оказываются в руках Джессики. Почти. Она со злостью ударила по автомату с напитками, и он, раздражённо задребезжав в ответ, все же отдал газировку. Уверенными шагами она подошла к машине и ловко запрыгнула на багажник. Щелчок и банка колы тихо зашипела, Джесс сделала пару глотков и протянула ее Стиву. — На сколько? — спросила Хендерсон, внимательно осматривая лицо Харрингтона. Выглядел он плохо. Очень плохо. — Чего «насколько»? — ответил он вопросом на вопрос и, слегка поморщившись от боли, отпил из банки. — Отстранили, дурень. — На неделю. Джесс бросила ему вторую, еще закрытую банку, которую Стив едва успел поймать одной рукой. Он недовольно посмотрел на Хендерсон, но тут же прикусил губу. Ему было больно даже хмуриться. — Отец? — Убьет, — заключил Стив. Лаконично. Иначе и быть не могло, отцу снесет крышу, едва он узнает, что Стива отстранили от занятий в последний месяц учебы. Харрингтон уже раздумывал о том, стоит ли ему вообще пытаться придумывать какие-то оправдания или лучше просто молча выслушать очередную гневную тираду о том, какие надежды на него возлагают, и как он своими руками пытается угробить свою жизнь. Харрингтон осторожно приложил банку к разбитой скуле, выдохнул от боли сквозь зубы. Джессика сделала неутешительный для них вывод: — Наверно, тебе стоит держаться от меня подальше, учитывая, с какой частотой тебя избивают, когда мы рядом. Стив поднял на нее насмешливый взгляд, словно спрашивая «ты серьезно?», но Джесс пожала плечами, и он понял, что она действительно серьезно. Конечно, он получал не из-за нее. Но сегодня она косвенно была причастна. Стив видел, как Джесс подняла глаза к небу, как поджала губы, мысленно извиняясь, и вцепилась руками в металл, будто боялась свалиться с багажника. Думала, нервничала, винила. Не его — себя. А может Билли. — Ты не причем, — попытался утешить Стив, но Джессика нахмурилась еще сильнее, а затем хмыкнула и как-то неестественно сжалась, пряча лицо за волосами. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — спросил Харрингтон и протянул ей колу, но Джесс замотала головой и нервно запустила руку в волосы. — Мило с твоей стороны утешать виновницу всех своих бед. — Ну не всех… — ободряюще начал Стив, — Не всех, но большинства. Хендерсон рассмеялась и несильно ударила его в плечо, но Харрингтон тут же взвыл боли. — Ауч! — Прости! — в отчаянии воскликнула Джессика и испуганно приложила руку ко рту, — Извини, я… Очень больно? — Бывало и хуже, — выдохнул Стив. — Прости, — виновато пробормотала Хендерсон и тут же полезла в сумку. Стив попытался угадать, что она вытащит оттуда на этот раз. На багажник тут же посыпались какие то случайные вещи: расческа, резинки, скидочные купоны, тетради, банка витаминок, бинты, флаеры, ланч-бокс, чеки, кассеты, листовка с названием какого-то фильма, кошелек, скрепки, вата, что-то похожее на перекись и пластыри. Отец напихал ей в сумку всякой ерунды, таблеток, каких-то пищевых добавок, сделал сэндвичей, положил несколько записок — парочка с именами врачей и датой приема, другая парочка с милыми пожеланиями на день. «Пап, прости, но сегодня прием отменяется. Мне нужно спасать мир и все такое» Стив пытался не двигаться, потому что все тело отдавало ноющей болью, но сдержать эмоции было еще тяжелее, поэтому он, с появлением каждой новой вещи из ее сумки (их было слишком много), сквозь зубы выдыхал, от того что брови упрямо лезли вверх. — Ты ограбила аптеку, — заключил он. — Медпункт. И не ограбила, а позаимствовала. — О, ну а как же иначе. — Знала, что сам ты туда не сунешься. — Как же хорошо ты меня знаешь. — Ты просто предсказуем. — Если бы я сейчас мог, я бы скривил лицо, но пока что я могу только… — Стив театрально закатил глаза. Джессика выбрала из всего хаоса то, что могло ей понадобится, остальное спрятала обратно в сумку. — Неплохой улов. — сказал Харрингтон, — Мармеладных мишек тоже там раздавали? — Нет. — Джесс улыбнулась: раз Стив умудряется шутить, значит, еще не все потеряно, и Харгроув не отбил ему мозги окончательно, — Это просто отец решил, что они помогут избавиться от Истязателя у меня в голове. — И как? Помогло? Хендерсон вдруг вспомнила приступ в классе, помрачнела. Мармеладные мишки все же не сработали. Стив еще не знал, что произошло, но Джесс думала все ему рассказать, просто не знала, как начать. Боялась. Но отчего-то ей казалось, что Стив должен узнать это от нее, они же договорились все рассказывать, больше его подводить нельзя, он ей верит. И Джесс не хотелось больше подрывать его доверие. Она расскажет, обязательно. Как поймает момент. Джесс придвинулась ближе, намочила вату перекисью и легонько дотронулась до лица Стива. — Сильно же он тебя, — прошептала Хендерсон, снова виновато нахмурившись. — Жить буду, — парень попытался улыбнуться, но тут же дернулся — разбитая губа дала о себе знать. — Аккуратнее. Стив послушно сидел, стараясь не двигаться, и Джесс сравнила его с бедным побитым щенком, от чего ей стало как-то уж совсем грустно. Она аккуратно обрабатывала раны на его лице, пока Стив стойко терпел, стиснув зубы. Её пальцы слегка дрожали, она боялась сделать хоть одно неверное движение и причинить ему еще больше боли. Слева на щеке тянулась длинная царапина, из которой сочилась кровь, над левым глазом вздулась небольшая припухлость, кожа вокруг неё покраснела и начала синеть, а сам глаз немного заплыл, потому что удар Билли был достаточно сильным и в нем явно не было ни капли жалости. Из-за припухлости Стив слегка щурился, но старался не показывать, что ему больно. — Он тебе что-то сказал? — Джесс пыталась прощупать почву, насколько много Харгроув знал и насколько много гадостей он наговорил Стиву. — Вообще, он сначала дал мне в морду. — Ну, это его обычный метод ведения переговоров. — Я заметил. Сказал, что я… Они не сразу поняли, как оказались слишком близко. В какой-то момент Джессика почувствовала, что воздух наполнился тонким, едва уловимым ароматом шампуня или кондиционера для волос, смешанного с каким-то лёгким сладким запахом. Это внезапно заставило её замереть. Джесс сидела, почти касаясь его плеча, и расстояние между их лицами было слишком маленьким. От неловкости ее сердце забилось быстрее, и на щеках выступил едва различимый румянец, она едва не ткнула Стива в глаз от неожиданности. Стив слегка напрягся, но в его глазах не было ни смущения, ни отстранённости, скорее тихая благодарность. Он отвел взгляд. — Кажется, Нэнси смотрит сюда, — сказала Джессика, заметив из-за плеча Стива фигуру Уиллер. Она стояла довольно далеко, и было трудно понять, действительно ли взгляд был направлен именно на них или это просто случайность. Но сама мысль о том, что Нэнси могла их видеть, сразу подействовала на Стива отрезвляюще. Он внезапно дернулся в сторону, словно испугался, что их застукают, что его застукают с Джессикой, что Нэнси, не дай бог, увидит их вместе. Он отпрянул раньше, чем он успел осознать, как это выглядит со стороны. Хоть они с Уиллер давно не вместе, но где-то в глубине души он, видимо, все же цеплялся за прошлое, за Нэнси, и его тело говорило это за него. Джессика почувствовала в душе лёгкий укол, будто она была для Стива каким-то неудобством. Джесс попыталась сохранить лицо, чтобы не делать эту глупую ситуацию еще глупее. Она оставалась спокойной, медленно отстранилась, убирая медикаменты обратно в сумку. — Мне ей помахать? — с улыбкой спросила Джессика. В голосе появилась лёгкая насмешка. Она подняла руку. Это будет ее маленькой местью. — Нет, — слишком быстро ответил Стив, пытаясь опустить её руку. Но Джессика уже помахала — легко, но заметно. Нэнси как-то неловко махнула в ответ вместе с Джонатаном. В этот момент у Стива не осталось выбора — ему пришлось сделать тоже самое, осуждающе взглянув на Хендерсон. Он знал, что она сделала это специально, ему назло. Джессика подмигнула и с иронией добавила: — Джонатан тоже рад тебя видеть. Так мило. — Напомни, почему я с тобой общаюсь? — устало произнес Стив, отводя взгляд в сторону. — Мы же напарники по спасению человечества, забыл? — её голос прозвучал так уверенно, словно это была не шутка, а напоминание, которое должно было вернуть ему силы. Но это не помогло. — О, точно, — как-то обреченно произнес Стив, — кажется, цена за спасение мира слишком велика. Джесс пожала плечами, но улыбнулась: Харрингтон, наконец, проникся ей. Она потянулась, чтобы шутливо хлопнуть его по плечу, но тут же остановилась. Ему и так досталось. Она молча вытащила из сумки сэндвичи. Им понадобятся силы сегодня, хотя Стив об этом еще не догадывается. — Будешь? Стив кивнул, чуть смутившись от неожиданных проявлений заботы, и, словно боясь спугнуть, осторожно позвал её по имени. Она тут же повернулась к нему, и их глаза встретились — усталые, но полные благодарности и доверия. — Спасибо.

***

За час до этого.

Хэтчинс, Смит… Кто все эти люди? Должна ли Джесс откуда-то их знать? Нет, вряд ли. Вряд ли она видела хоть раз в жизни людей в таком виде. На них была яркая желтая форма, что-то вроде защитного костюма с какими-то наклейками. На еще одном человеке был надет белый халат, как те, что носят врачи или… сотрудники лаборатории. — Итак, ребята, обратите внимание, как символизм в этом произведении раскрывает внутренний мир главного героя. Каждая деталь… Джессика сидела за партой, постоянно щелкала ручкой, за что получила от Билли недовольный взгляд, и ей пришлось перестать. Но сейчас ее волновало не это. Её мысли давно улетели за пределы классной комнаты. В ушах звучал тихий монотонный голос учителя, но его слова как-то отдалялись, сливались в один тягомотный непрекращающийся шум или вовсе пропадали, терялись в ее же собственных мыслях. Джессика думала о кошмаре, который ей сегодня приснился. И она была уверена, что это очередное предзнаменование, это что-то значит. Снова то же место, то же дерево с «руками», как сказал Питер. Вот только теперь это была не просто «коряга». Теперь это был какой-то жуткий монстр. Корни дерева, словно живые змеи, опоясывали неподвижные тела людей, сжимали их своей железной хваткой, скручивали их конечности, ломали кости и притягивали к себе, вдавливали ближе к пульсирующему ядру. Оно высасывало из них остатки жизни, поглощало их, питалось ими, чтобы поддерживать свое существование. Тела людей были покрыты липкой слизью, кровью и чем-то похожим на плесень. Они были переплетены с корнями, будто со временем срослись. — Обратите внимание на контекст и эпоху, в которой создано это произведение… Некоторые тела были грубо искалечены: у одних отсутствовали конечности, у других лица были искажены гримасой адской боли; сломанные челюсти и кости, потрескавшиеся черепа, вместо глазниц — зияющие дыры. И среди этого жуткого месива, в котором едва угадывались очертания людей, Джесс смогла разглядеть что-то, похожее на бейджи, на которых слабо виднелись какие-то смазанные буквы, складывающиеся в слова. В имена. Джеймс Смит, Реймонд Хэтчинс. Одного из них Джессика вовсе не видела, его тело было неестественно вывернуто и повёрнуто в другую сторону. — Задайте себе вопрос: что хотел сказать автор? Какой подтекст скрыт в этих строках? Но четвёртый… казался смутно знакомым. Его лица она не могла увидеть, будто сознание его намеренно стирало, блокировало его образ, прятало. Это было словно дежавю, точно так же она однажды видела Джину глазами демогоргона или еще какой-то там твари. Она же видела ее, но не узнавала. Поняла только потом, как они со Стивом выяснили, что это все-таки была она. И все это значит, что ее кошмары — это не просто игра воображения — это место точно существует и там точно что-то происходит. И, возможно, кто-то прямо сейчас нуждается в помощи. Или нуждался. С такими увечьями — они уже не жильцы. — И это не просто элемент сюжета, а ключ к пониманию переживаний и мотиваций героев… Медлить больше было нельзя, надо было срочно отправляться на поиски этого места. Нужно всего лишь подготовиться, набрать с собой каких-нибудь припасов, оружие, Стива. И последний был самым важным пунктом, главной частью плана. Сунулась бы Джесс в лес без своего напарника? Вряд ли. — Кто готов поделиться своими мыслями? — учитель обратился к классу, затем взглянул на Хендерсон, — наверно, вы? Джессика, вы с нами? Она вздрогнула, будто только очнулась ото сна, подняла глаза и села ровнее. — Простите, да, конечно, — тихо ответила она, стараясь вернуться к уроку, хотя мысли по-прежнему оставались где-то далеко. Учитель терпеливо ждал ее ответа, глядя сверху вниз. Он насмешливо сказал: — Так, и? Ваши мысли? Мы ждем. Джесс сглотнула, нервно оглянулась. Несмотря на то, что почти каждый здесь был занят своим делом, и всем было все равно на остальных, Джессике казалось, будто они все ждали от нее какого-то ответа. — Мои… Она замолчала, забегала глазами туда-сюда по своей пустой тетради, судорожно пытаясь прикинуть, о чем вообще речь. — Джессика… вы боитесь? Она продолжала листать учебник, пытаясь найти свое «спасение» от социального позора. — Что? Нет-нет, я просто… Учитель подошел ближе, закрыл ее учебник и тихо произнёс, глядя ей прямо в глаза: — Боитесь остаться одной? Хендерсон застыла. Она в ужасе подняла взгляд на преподавателя. — Что? Лицо учителя внезапно словно исказилось, начало расползаться, превращаться во что-то зловещее, вместо глаз — черная бездна, кожа натянулась и покрылась трещинами, словно кора дерева, а губы исказились в сумасшедшей ухмылке. Джессика резко отпрянула назад, почувствовала, как холод пронизывает её изнутри, заставляя сердце биться в бешеном ритме. — Ты их не спасёшь. Они все умрут, — просто сказал он и посмотрел на остальных присутствующих. Джессика оглянулась. Весь класс уставился прямо на нее, и их лица тоже расползлись в ужасающих гримасах. Они наперебой начали кричать и тыкать в нее пальцами. — Смотри на неё, как она дрожит! — Ты ни на что не годна. — И ты будешь наблюдать за их предсмертной агонией, — произнес голос в ее голове, — ты будешь упиваться ею. Ты приведешь их ко мне. Ты убьешь их своими руками. Ты виновна. Весь класс в один голос тут же закричал: — Виновна, виновна, виновна! — Ты сгниёшь вместе с ними. — Вместе с нами, вместе с нами, вместе с нами! Джессику заколотило от ужаса, на парту упали капельки крови. Она дотронулась до лица. Из носа шла кровь. Джессика резко вскочила, обернулась к Билли, к ее единственному спасению, шансу выбрать из этого ужаса. Но он сидел смирно, не двигаясь, как статуя, смотрел неотрывно. Его лицо нисколько не изменилось, он выглядел также, как и всегда. Но его глаза… Никогда Джессика не видела его настолько презрительного, жестокого взгляда. Он произнес слова, которые прозвучали для нее как приговор: — Все здесь гниет, как и ты. Спроси себя… может, лучше сдохнуть? Ты — ничтожна. Джессика дернулась, бросилась в сторону выхода, подальше от этого ужаса, но внезапно все окружение изменилось. Все смотрели на нее: кто-то непонимающе, кто-то смеялся, кто-то перешептывался и хихикал. Джесс хотела что-то сказать, но ее разрывало от страха, она была охвачена паникой, парализована. — Джессика, у вас все в порядке? — обеспокоенно спросил учитель, — Вам нужно в медпункт, у вас… Никаких шёпотов, никаких угроз, никаких сумасшедших взглядов. Все на своих местах. — П-простите… — прошептала Джессика. Она сделала пару шагов к двери, споткнулась о чей-то рюкзак и схватилась за угол парты, чтобы не упасть, но случайно задела учебники, которые тут же свалились на пол. — Простите… — как в бреду повторяла Хендерсон. Ее накрыла холодная волна тошноты, она машинально приложила руку ко рту. Мир вокруг закружился перед глазами. Сердце застучало еще чаще, дыхание сбилось. Не выдержав, она бросилась из класса, последний раз встретившись взглядом с Билли. Дверь туалетной кабинки с глухим хлопком захлопнулась за ней, и Джессика согнулась пополам. Ее выворачивало, по подбородку потекли слюни, и она без сил склонилась вниз. Очередной спазм и из желудка вырвалась густая черная масса, перемешанная с кровью. Джесс сплюнула, нажала на кнопку смыва и села на пол, опираясь о стену кабинки. Ее колотил озноб, перед глазами все плыло, она едва соображала, что происходит. Нужно было идти. Нужно было поднять свою задницу, убраться отсюда пока никто не видит и валить. Но сначала — найти Стива. Набравшись сил, Джессика поднялась, вылезла наружу, включила кран и умылась ледяной водой. Тело продолжало дрожать, плечо горело, но холодная вода хотя бы немного вернула ей контроль над собой. Джесс будто медленно сходила с ума, и идея позвонить в лабораторию, чтобы ей наконец то вставили мозги на место, теперь не казалась такой бредовой.

***

Джесс дождалась звонка, и как только в туалет зашла толпа девчонок, она выбежала в коридор под их смешки. Она видела чужие косые взгляды, но ей было не до этого. Джесс уверенно пролезала через толпу и упорно шла вперед. Нужно было срочно вернуться в кабинет, забрать вещи, найти Стива, а затем свалить отсюда. И как можно быстрее. Она остановилась рядом со стендом всего на секунду, будто что-то пригвоздило ее к полу. Фотография. Снизу подпись: Барбара Холланд. Очки, милые веснушки, добрая улыбка, которая в этой ситуации казалась какой-то издевательской, а может, предостерегающей. Глаза ее словно смотрели прямо в душу, и Барб усмехалась, будто знала все грязные секреты и мысли Джессики. Джесс поежилась, сделала шаг назад, и тут же поспешила обратно, подальше от пытливого взгляда Барбары. Коридор, ученики, мяч, который чуть не прилетел ей в голову, очередной поворот налево, толчок в плечо, чья-то подножка, кабинет номер 124, и… наконец, следующая дверь. Вот только открылась почему-то дверь с табличкой «123», и Хендерсон резко втянули внутрь. Она почувствовала на своем плече чью-то крепкую тяжелую руку и прежде, чем она успела произнести хоть что-то, пальцы на плече сжались, почти до боли. Джесс ловко вывернулась и ошарашенно отошла в сторону. — Какого черта? — Так ты говоришь «спасибо»? В этот момент воздух наполнился напряжённым молчанием, Джессика так и продолжала удивлённо смотреть на парня, будто не могла подобрать слов, ведь она знала, точно понимала, к чему все идет и что сейчас будет. И сбежать ей уже не удастся. Она потянулась рукой за своей сумкой, которую он так любезно забрал и теперь протягивал ей, словно возвращая. Но едва Джессика коснулась ремешка, как он мгновенно спрятал сумку за спиной. — Думаешь, все так просто, Джессика? Билли с усмешкой склонил голову на бок, оценивающе рассматривая Хендерсон с ног до головы. Джессика нахмурилась, скрестила руки, как бы защищаясь, и ему почему-то стало от этого смешно. Он даже посчитал это каким-то милым, наивным. Билли не выглядел злым, раздражённым или расстроенным. Он выглядел так же, как и всегда: наглым, самоуверенным, опасным. Будто он знал наперед все слова, которые она собиралась произнести, каждую мысль, которая только приходила ей в голову, каждый жест, который должна была сделать. За то время, пока они были вместе, он хорошо ее изучил. И Джессика нисколько не изменилась. Она заправила прядь волос за ухо — переживает. Засунула руки в задние карманы джинс — нервничает. Прикусила губу — боится. Пробежалась взглядом по кабинету — думает, как сбежать. Билли хмыкнул. Не в этот раз. Он слишком долго ждал этого момента. И слишком долго был в неведении. И сегодня — отличный повод прекратить эти детские игры. — Ну и? Какого хрена это было? Билли вальяжно оперся плечом о дверцу шкафа, продолжая держать сумку Джессики за спиной. Он мельком оглядел кабинет, еще заранее прикинув, что сюда до следующего урока никто не сунется. Проследил за тем, как Джессика «непонимающе» нахмурилась, сделала вид, будто она — наивная дурочка, которая не знает, о чем речь. Глупо, неуместно, бессмысленно. А Хендерсон не глупая, и он знал это. По крайней мере раньше не была, а теперь ей, по видимому, передалась тупость Харрингтона. Иначе он не мог объяснить ее поведения и этих жалких попыток одурачить его. — О чем ты? Билли провел языком по зубам, снова раздраженно окинул взглядом кабинет. — Ты перенимаешь его идиотские привычки. — Да чьи? Он цокнул языком, затем снисходительно улыбнулся, будто давая ей время вжиться в эту роль. Пускай побалуется немного, поиграет, поверит в то, что улизнет и в этот раз. — Харрингтона. Не надо прикидываться идиоткой. Джессика закатила глаза, стараясь держаться как обычно, будто ей совсем не страшно, будто все происходящее здесь — ничего не значит, и Билли не вызывает у нее никаких чувств, никаких эмоций. Пускай дальше строит из себя «крутого», она все равно знает, какой он на самом деле. Она сделала пару шагов к двери, решив бросить сумку прямо здесь и уйти. Все равно он ей потом ее вернет. Наверно. Но Билли перегородил ей дорогу, не давая возможности вырваться из этого плена. Она снова уставилась на него снизу вверх, и его это развеселило будто бы еще больше. — Дай пройти, — недовольно процедила Джесс сквозь зубы. — О нет. — Билли помотал головой, будто она сказала какую-то глупость, — Не в этот раз. Ты расскажешь мне все, Джессика. — он уверенно улыбнулся, но сразу же предупредил, чтобы она (не дай боже) не приняла его доброту к ней и снисходительность за слабость, — И даже не вздумай пытаться запудрить мне мозги. И как бы спокойно не выглядел Харгроув, Джессика чувствовала, насколько он напряжен. Ни одна его хитрая ухмылка не сможет сбить ее с толку, ни один его уверенный жест не скроет, как раздражённо вздымалась его накаченная грудь, а его взгляд никогда не сможет соврать. Билли мог вести себя как угодно, но его глаза всегда говорили за него, выдавали его с потрохами. За то время, пока они были вместе, она хорошо его изучила. Но Билли изменился. Стал еще опаснее, потому что после череды предательств стал видеть эту опасность везде, потому и слился с ней. Но только чтобы защищать(ся). Джессика предприняла последнюю попытку уйти от ответа и сбежать (хотя бы до момента, когда придумает, что ей наплести Билли): — Мне сейчас некогда, может, в другой раз? Билли терял терпение, и хоть его лицо никак не изменилось, глаза недобро сверкнули нарастающим раздражением. — Нет, Джесс. Никакого другого раза не будет. У тебя был весь учебный год, но ты не нашла ни одной лишней минутки для своего… как бы нам это назвать? Хендерсон все не сдавалась. — Билли, послушай, я все объясню… просто не сейчас, ладно? — Почему? Ты куда-то торопишься? — спросил он, заглядывая ей в глаза, будто пытался поймать на горячем. Ждал, когда сама это скажет, произнесет его имя, признается. Она знала, о чем он подумал — это было очевидно, знала, что собирался сказать. И он знал, что она тоже это понимает. Ведь никто на свете не бесил Билли сильнее, чем тот, о ком они оба подумали. Поэтому Харгроув тут же изменился в лице. Он сжал челюсти, а из глаз исчез прежний азарт, он прищурился, пытаясь проследить, что изменилось в Хендерсон, после того как они, не говоря друг другу ни слова, догадались, что думают об одном и том же. Джесс дернула щекой, потом тут же исправилась, сделала вид, что ничего не было, пыталась сохранить лицо. Ей нельзя было сделать ни одного лишнего, неправильного движения, даже посмотреть как-то не так. Она знала, что Билли следит за ней, что он видит, видит ее насквозь, прямо сканирует. Любой неосторожный жест, сказанное невпопад слово, и Стиву — конец. А его подставлять никак нельзя. Он ни в чем не виноват. А еще очень ей нужен. Для дела, конечно. Билли без труда угадал ход ее размышлений. Вот только это его до одури взбесило. Знал, что есть Хизер, помнил, что есть Дилан, Райан и бог знает кто еще, но он был абсолютно уверен, что ни одна мысль о них у нее в голове не пронеслась. Она за них не боялась. Может, думала, что Билли им ничего бы не сделал. И была бы права. В ее голове вдруг поселился этот урод, и она, о Билли был в этом, блять, уверен, попытается его защитить. Он был вирусом, который начал отравлять ее и, видимо, выел весь мозг, раз она стала такой идиоткой. И Харгроув очень хорошо знал, какой вирус заставляет людей так поступать и творить сумасшедшие вещи. Но не может же Хендерсон быть «заражена»? Не этим же придурком? Билли был бы разочарован, он бы смеялся над ней и над тем, как низко упали ее стандарты. — Он подождет. Он же у тебя на коротком поводке, да, Джесс? — Билли, хватит. Дай пройти. Джессика снова сделала шаг вперед, но он резким движением грубо схватил ее за руки и развернул к себе. Время прелюдий заканчивалось. Билли взял ее за подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя, сильно сжал челюсти, всматриваясь в ее лицо. Джесс тут же ударила его по руке и сделала пару испуганных шагов назад. — Что ты творишь, Билли? Но Харгроув уже потерял терпение. Какой прекрасной была она на пляжах Сан-Диего, как она звонко смеялась, как светилась от радости рядом с ним, как красиво рассыпались кудри по ее плечам, как блестели ее глаза, как яркий свет играл в ее волосах, пока они встречали рассвет. Какой она была слегка загорелой от калифорнийского солнца, какой была легкой, воздушной, чистой, очаровательной. И с какой нежностью она смотрела в его глаза. Никто никогда так на него не смотрел. Никто, кроме матери. Он никогда их не сравнивал, но только в глазах Джессики он находил ту же заботу, тот же свет, ту же любовь, все то, что раньше у него было и что так жестоко отняли. И какой она стала сейчас? Похудела, выглядела так, будто ей самое место на больничной койке, стала бледной, как выцветшая фотография, осунулась, стала как будто бы еще меньше, а глаза скрывали за собой какую-то жуткую, адскую усталость. Она выглядела почти жалко. Будто в ней не было больше той силы, не было того блеска, света. Конечно, этот гадкий воздух этого городишки так влиял на всех здесь. Но тут было что-то другое. И Билли предполагал, что это может быть. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее в нем разрасталась жалость и вместе с этим злость, переходящая в ярость. Что этот урод с ней сделал? — Посмотри на себя… — процедил Билли и помотал головой, будто не верил в то, что видел перед собой. — О, это не слишком то вежливо, Билл, — огрызнулась Хендерсон.

You had me several years ago

When I was still quite naive

Well you said that we made such a pretty pair

And that you would never leave

But you gave away the things you loved

And one of them was me

Билли вскинул брови и, едва сдерживаясь, сказал: — Знаешь, что еще «не слишком вежливо»? — он не дал ей ответить, — Избегать меня — это невежливо, скрывать что-то от меня — невежливо, выставлять меня идиотом — невежливо. Лобызаться с Харрингтоном при мне — так и вовсе неприлично. Ты так не думаешь? Что с тобой стало? Что все это? — спросил Билли, видимо, имея ввиду ее перфоманс в классе. — Ты в своем уме? — Хендерсон нахмурилась. Ее жизнь — не его дело. — Мы с тобой давно не вместе, ты это знаешь, но продолжаешь меня преследовать как гребаный сталкер! — Так ты с ним что… — начал Билли, замолчал, а потом вдруг театрально удивился, расплылся в едкой улыбке, — О-о-о, понятно. Так ты с ним, да? Все-таки это правда — то что говорят. Ты с ним трахаешься? — Что ты несешь, Билли! — Джессика поперхнулась от возмущения. Что за бред он говорит, кому он вообще верит? — Мы просто… — она на секунду оступилась, задумалась, что сказать, — просто друзья. Билли рассмеялся ей в лицо. Ничего другого он и не ждал, но из ее рта это звучало еще абсурднее, чем он представлял в своей голове. — Это теперь так называется? Ну, тогда мы с тобой очень долго и очень хорошо дружили, да? — Билли, хватит. Знаешь, даже если б все то, чего ты наслушался, было правдой — это не твое дело. Улыбка тут же исчезла с его лица, Билли вдруг превратился в опасного зверя. Он оскалился и сквозь зубы процедил: — Скажи «спасибо», что я не трогал твоих педиковатых дружков. Пожалел, хотя по их не самым умным лицам видно, что они сами нихрена не знают. Что, блять, с тобой? Джесс испугалась, будто в первый раз увидела Харгроува таким. Все становилось хуже с каждой минутой, с каждой секундой. Чем сильнее Билли злится — тем быстрее теряет контроль, чем сильнее его заносит — тем опаснее он становится для себя и для окружающих. — О чем ты? Билли готов был убить ее за этот идиотский вопрос. Еще один подобный ответ, и он все здесь разнесет, а потом пойдет по душу Харрингтона. И это будет вишенка на торте. Билли весь год наблюдал за ними, за своей сестрой, за Джессикой и ее дружками, за мудаком с дебильной прической, и он своими глазами видел, как Хендерсон менялась. И он точно знал, с чего и с кого это все началось. И когда — тоже. Сестра наплела ему какую-то чушь, остальные вели себя как ни в чем не бывало, и он один чувствовал себя сумасшедшим, ведь все вокруг словно ничего не замечали, вели себя как обычно, как будто не было этого бреда в чужом доме. Но он точно знал, что это было чокнутое, дикое место: там творился хаос, все валялось вверх дном, по всему периметру лежали какие-то рисунки дорог, подобие карты, которую нарисовал ребенок, повсюду разбросаны медикаменты, оружие, гребаная бита с гвоздями и куча шприцев с непонятным содержимым, один из которых так заботливо воткнула ему в шею сестра. И в центре этого абсурда — она. Джессика. Вместе с Максин. А еще вместе с этим уродом. Даже с двумя, если считать этого сопляка Синклера. Да Джесс даже своего брата в это втянула. Или Харрингтон — их всех. И Билли — не больной, не какой-то сумасшедший и уж точно не идиот, которым Джесс снова пытается его выставить. Он даже не знал, что его бесило больше. Эти ее жалкие попытки выгородить Харрингтона, глупое выражение лица, будто она не понимает, о чем он говорит, или то, что она молчит обо всем этом цирке, который там был. Она что-то знает и все равно не говорит. Точнее, знает все. Но все равно не говорит. Боится? Не хочет подставлять себя, Харрингтона, кого-то еще? Билли не удивился бы, если б узнал, что к этому причастна еще парочка другая человек. Ей угрожают? Может, этот урод ее шантажирует? Иначе почему она не может собрать всю свою силу, которая у нее раньше была, в кулак и просто объяснить ему, что вообще происходит: с ней, с этим городом, со всем. — У тебя проблемы со зрением? — Билли кивнул в ее сторону и осмотрел с головы до ног, — Ты гребаный скелет в юбке. Джессика хмыкнула. Билли не церемонился, бил не в бровь, а в глаз. В принципе, как и обычно. Вот уж что точно не поменялось. — Спасибо. Так мило, что ты не разучился делать комплименты. Он раздраженно помотал головой и тихо, угрожающе прошептал ее имя: — Джесс… — Слушай, Билли, мне не нужна твоя забота. Никто никому ничего не должен, давай оставим друг друга в покое, — просто сказала Джессика, глядя куда-то под ноги. Она все еще пыталась придумать, как свалить отсюда, — У меня все хорошо. Я в порядке, ясно? — Не ври мне, Джесс, — жестко отчеканил Харгроув, — ты думаешь я слепой? Хендерсон поежилась, не зная, куда деться. — Я не вру. И вообще не обязана тебе отчитываться. Билли помолчал мгновение, затем засунул руки в карманы джинс, опустил взгляд и совершенно обычным голосом, будто он говорил о погоде, спросил: — Ты знаешь, что я больше всего ненавижу? — Свою жизнь? — В том числе. — он поднял на нее свой острый взгляд. Так откровенно грубить ему могла только она, будь на ее месте кто-то другой, оказался бы уже где нибудь на дне реки. Он сделал паузу, давая Джессике возможность и тут вставить свои пять копеек, но она вежливо промолчала, нервно сглотнув. — Я ненавижу эту гребаную дыру, слащавую физиономию Харрингтона и лжецов. — Билли впился в нее глазами, — А ты мне врешь, Джессика. — Я не… Хендерсон поспешила оправдаться, но Билли грубо ее перебил. Он больше не шутил, не церемонился, не насмехался. Он хотел ответов — прямо здесь и сейчас. Его все это порядком достало. И он тратит на это время, пока у машины, его, наверняка, ждет очередная красотка. Красотка по меркам Хоукинса конечно. — Что там было? Я не знаю, что я сделаю, если ты скажешь «где?». Ты прекрасно знаешь, о чем я. — Видимо, про дом Байерсов. — О, видимо про дом Байерсов. — передразнил Билли и тут же прорычал, — Только это не дом, Джессика, это, блять, кунсткамера. Я видел это дерьмо своими глазами. И ты была там. Защищала этого педика и мелких сопляков. — А еще своими руками дала тебе по башке. Видимо, перестаралась. Билли злился. Злился на нее, на себя, на всех и на все. Он, противно признаться даже самому себе, волновался. За Макс, за Джессику. У них у обеих голова не на месте, они лезут, куда не просят, таскаются с кем попало, кто этого даже не заслужил. Макс делала все наперекор, но они смогли договориться (если это можно так назвать), и Билли точно знал, что сестра, хоть и взбалмошная, но уже понимает, что к чему в этой жизни. Он ее научил, по крайней мере попытался (промах с Синклером — не в счет), да и сама Максин была далеко не глупой. И у нее был он. Ее брат (хоть и сводный), но все же они — семья, и он порвет за нее. А Джессика нихрена не понимает, вообще не видит, кто перед ней: друг или враг. Она была умной, но почему-то совершала идиотские поступки. Куда-то вляпалась, влезла, куда не стоило влезать. И все, что хотел Билли — ответов. Чтобы точно знать, на какое количество человек копать ям на заднем дворе. Билли — сломан. И он не знает, как защищать иначе. Сломан и не знает, как это исправить. Думает, что никогда и не сможет. Сломан и не подпускает никого, чтобы помочь. Потому что уже обжигался. И не раз. — Я пытаюсь тебя защитить, Джессика, пока этот мудак тебя не угробил. — Какой «из», по твоему? — О, а их много? Билли был честен. Он правда хотел защитить. Он не строил иллюзий, что Джесс вернется к нему. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. А с ним ничего хорошего не происходит уже очень давно. Он и не верит, что что-то изменится, кажется, что смирился. — Мне не нужна твоя защита, — твердо произнесла Джессика, гордо задрав подбородок. Билли сделал шаг вперед. Он стоял слишком в опасной для нее близости, и Джесс попыталась отстраниться, но Харгроув одним движением удержал ее на месте. — Значит, правду птичка нашептала, что ты спелась с этим нариком. Джесс уставилась на него в непонятках. — Каким еще? Билли закатил глаза, но объяснил: — Вудом. Все встало на свои места. Джесс едва не рассмеялась от абсурда. — Птичку зовут Кэрол? — О, так все-таки мозги у тебя на месте. — Пока у тебя они отсутствуют. — А у тебя все такой же длинный язык. Советую выбирать выражения, пока он у тебя еще есть. — Угрожаешь? Билли неотрывно смотрел на нее. — Предупреждаю. Джесс ничего не сказала, пускай «предупреждает» сколько влезет. Она больше не боится. Почти. Вот только Билли чувствовал ее страх, он мог различить даже самую каплю, потому что он — настоящий хищник. Он сожрет живьем любого, кто причинит боль ему или его близким. — Знаешь, Джессика, — растягивая слова, нарочно медленно, произнес Билли и перевел взгляд в сторону, — мне плевать, что они там делают, в этом конченном месте. Пусть устраивают жертвоприношения, ловят приход от очередной дозы, устраивают оргии, жгут свечи или пляшут с бубнами, гребаные сектанты. Насрать. Но я не хочу, чтобы ты была хоть как-то связана с этим дерьмом. Джесс не знала, кого Билли обозвал сектантами — может, Байерсов, может, кого-то еще. Она грубо дернула плечом и высвободилась из его мертвой хватки. — Ты нихрена не понимаешь, Билли. Не лезь не в свое дело. — Я не позволю, чтобы моя сестра участвовала в этом. И пока ты хоть как-то связана с этой херней, я ни на миллиметр не подпущу тебя к ней. Джесс нахмурилась. Не думала, что Харгроув ударит таким образом, считай исподтишка. — Макс здесь не причем. Не смей, Билли. Он окончательно потерял терпение, взорвался как по щелчку пальцев. — А кто причем, Джессика? Харрингтон? Вуд? Байерс? Может, Мансон? Твои голубые друзья? Смотри, какой большой получился список из ебучих фриков. О, нет, Джесс, не делай такое лицо. — он придвинулся ближе, прошипел ей прямо губы, — И не смей меня, блять, перебивать сейчас. Джесс хотела отодвинуться, схватиться за спасительную ручку двери, но Билли преградил ей путь. Хендерсон не знала куда деть взгляд, потому что он приблизился на слишком опасное, слишком близкое расстояние, смотрел прямо ей в глаза, прожигал насквозь. — Не надо играть со мной, Джессика. Не зли меня. — прошептал он ей прямо в лицо, от чего кожа покрылась мурашками, — Ты знаешь, чем это может закончится. Ты, блять, лучше всех это знаешь. Ты думаешь я идиот? Ты так думаешь? Говори. — Нет, Билли. Хватит. Ты уже сходишь с ума. Прекрати. — О, давай посмотрим, как это выглядит со стороны: ты вдруг начинаешь нянчиться с Харрингтоном, с каждым днем выглядишь все хреновее, потом я узнаю, что ты общаешься с этим фермером-наркошей — интересно, что дальше — дилер Мансон? — Они все ни причем! — О, прямо-таки все? — Билли… — А сегодня ты вдруг чуть не выблевала все кишки прямо на уроке, пока у тебя хлещет кровь из носа, а ты ловишь приход или галлюцинации, я, блять, не знаю. — Все не… — И ты будешь говорить, что это я сошел с ума? Что я нихрена не понимаю? Это ты нихрена не понимаешь. Ты, Джессика. Смотри на меня. Смотри на меня, Джессика. Джесс устало подняла взгляд. Она больше не боялась. Она просто устала. Устала от молчания, устала скрывать. Она понимала переживания Билли, хоть и не знала, что ему настолько не все равно. Но все что ей оставалось — молчать. Сжать челюсти, до крови закусить губу, но продолжать послушно молчать. Она понимала, как это выглядит со стороны. Мягко говоря — плохо. Но она не могла все рассказать, не только из-за бумаг о неразглашении, не только потому что не хотел втягивать в это других, но и потому что тоже защищала. Защищала Билли, как могла в этой ситуации. Рассказать ему — подставить всех, его самого, ведь он полезет во все это, полезет за ней. И он бы сказал, что если тонуть — то только ему одному. Джесс знала, он все сделает, чтобы ее защитить, любого сотрет в пыль, спалит Истязателя, сожжет всю Изнанку дотла, весь мир уничтожит, только бы защитить ее и свою семью. — Они тебя подсадили на вещества? — озвучил свою догадку Билли. Джессика едва не поперхнулась. — Что? Господи, нет! Как тебе это в голову пришло? Он посмотрел на нее с какой-то жалостью, то ли потому что она вела себя как ребенок, который врал, не понимая, что его ждет наказание, то ли потому что ему просто было жалко Джессику, он ведь почти свято верил в то, что ей запудрили мозги, втянули в какую-то гадость, а она как наивная дурочка повелась. — Тогда что там было, в классе? А об этом Хендерсон не подумала. Теперь не знала, что сказать, как оправдаться. Она, даже не пытаясь выдумать что-то более менее правдоподобное (знала, что не поверит), ляпнула первое, что пришло в голову. — Таракана увидела. Уголки его губ дрогнули в ухмылке. Билли не ожидал ничего другого. Он многозначительно возвел глаза к потолку и мягко, как бы невзначай, произнес: — О, Джесс. Чуть не забыл. Билли резко схватил Джессику и прижал к стене. Хендерсон рвано выдохнула, удар неприятной волной боли прошёлся по спине, но крепкие мужские руки вцепились в нее еще сильнее, почти впечатывая в стену. — Что ты творишь? — воскликнула Хендерсон, пытаясь отпихнуть Билли от себя, — Ты с ума сошел? Он наклонился, приблизился к уху, обжигая своим дыханием, прошептал: — Ты умная девочка, Джессика. — он запустил руку ей в волосы, нежно погладил по голове, остановился на затылке, чуть улыбнулся, но через секунду изменился в лице, угрожающе прошипел, — Но не надо вести себя так, будто ты умнее всех. — он сжал ее волосы, и Хендерсон прикусила губу от неприятных ощущений, — Это самодовольно. — Билли приблизил ее лицо, чтобы между ними остался лишь какой-то жалкий сантиметр, — Это грубо. Джессика чувствовала, как напряглось его тело, как оно едва заметно подрагивало от накатившей злости, чувствовала это каждой клеточкой своего. От Билли пахло сигаретами и каким-то дорогим одеколоном. Новым. Раньше он, кажется, такой не использовал. Пахло мужественно, почти одуряюще. А еще пахло ментолом, резко, освежающе и странным образом приятно. Он всегда любил мятные жвачки, пока Джесс плевалась от них. Ради нее разок попробовал вишневые, сказал, что гадость и больше их в руки не брал. Но всегда покупал для нее. Повисла пауза, они оба молчали. — Билли… — прошептала Джессика, почти умоляюще, рвано выдохнув. У него едва не сорвало крышу от ее голоса, от того, как она произнесла его имя. И если бы не эта идиотская ситуация, может быть, все могло сложиться иначе. Но он все еще помнил (о, чудо) — почему он здесь и зачем все это устроил. Билли медленно провел горячей ладонью по ее предплечью, поднялся выше, остановился. Джесс затаила дыхание. Она не двигалась, не понимала, что он делает, чего хочет добиться? И тут он резко стянул вниз рукав ее водолазки, оголяя шрам. Джесс удивленно уставилась на Билли. — Какого…? Харгроув отстранился, нахмурился, внимательно посмотрел Джессике в глаза, будто ничего не было. Он все также злобно, как и раньше, процедил: — Что это за херня, Джесс? Хендерсон попыталась вырваться. На что она надеялась? — Господи, Билли. Отпусти меня! Харгроув насмешливо улыбнулся. — Минуту назад ты себя так не вела, кажется, тебе даже нравилось. Джесс стыдливо отвела взгляд. «Идиот. Или он или я» Но Билли важнее было сейчас докопаться до правды. И если Джессика поверит ему сейчас, откроется, довериться, значит, еще не все потеряно. Для него, для них. — Откуда это? — он кивнул на шрам. Джесс отмахнулась. — Случайность. Билли раздраженно закатил глаза. — Появление Харрингтона на свет — это случайность. А что это? Она промолчала, а он дал ей еще времени на размышления, потому что понадеялся на что-то. Но она не произнесла ни слова. От этого было еще хуже. Харгроув сделал шаг назад и отпустил Джессику. Сдался. Она не скажет. И он сразу понял это — по взгляду. Сдохнет, но будет защищать Харрингтона до конца. И нет больше никаких «нас». И для него — все потеряно. Билли расплылся в дикой улыбке, оскалился в каком-то странном, больном предвкушении. И это не сулило ничего хорошего. Это значит, что Билли прожил все стадии и горя, и гнева, и вот добрался до конечной точки, когда тормоза отключаются, а крышу окончательно сносит, и он перестает чувствовать все, кроме ярости, которая разливалась по всему телу, застилала глаза, отравляла мозг. И редко ему было приятно терять контроль, тонуть в злости и ненависти, но сейчас он очень явно чувствовал удовольствие. А может, только внушал это сам себе. Ему нужно было отыграться на ком-то, сорваться, сбросить напряжение. И в этом ему поможет драгоценный Стив. Сгодиться хоть на что-то. — Раз ты не скажешь, значит, заговорит твой дружок. — Что? — Джессика в ужасе уставилась на него, схватила за руку, но тут раздраженно вырвал свою, — Билли, нет. Не делай этого. Эй, ты слышишь? Билли! Он бросил ей сумку с ее же вещами, и Джесс едва успела поймать ее в воздухе. Харрингтон, считай, уже труп. А Хендерсон этого допустить не могла. Он ей нужен! Поэтому Стива нужно было срочно предупредить или просто куда-то незаметно увести, а то еще решит, что сбегать не по мужски. Зато получать в морду с завидной частотой очень по мужски. Билли вышел из кабинета, ничего не сказав, будто ничего и не было. Хендерсон бросилась за ним, но он уже исчез в толпе людей. Джесс должна срочно спасать Стива. Но перед этим ей нужна была минутка передышки, чтобы прийти в себя. Джесс покрепче схватилась за лямку сумки, прошла чуть дальше по коридору, открыла первую попавшуюся дверь плечом и завалилась внутрь. — Нет-нет-нет! В двери глухо щелкнул замок. Джесс в ужасе повернулась. — Поздравляю, принцесса, мы теперь здесь заперты. Ну что, на «цу-е-фа» кто из нас полезет в окно?

***

Хизер и Робин неуверенно переглянулись, пока Дилан представлял их остальным членам команды. Судя по их кислым, абсолютно невпечатленным лицам, «кружок ботанов» был не в восторге от такой находки Митчелла. — А они знают, куда попали? — вдруг спросил шатен, который вальяжно развалился прямо на парте. Хизер заметила на нем черную кожаную куртку (качественная, сшитая из дорогих материалов), под ней — рубашка с немного задёрнутыми рукавами (безупречная посадка, аккуратные детали), на руке — часы, очевидно, дорогие (точно не по карману обычному школьнику). Хизер представляла ботанов слегка по другому. А этот парень выглядел как выходец аристократии, которая еще до кучи занималась модельным бизнесом. Но несмотря на это, он, видимо, растеряв все свои аристократические повадки, даже не пытался быть вежливым и, хоть Хизер и Робин стояли прямо перед ним, разговаривал он не с ними, а с президентом клуба. — Чарли, перестань, — шикнул Дилан, — они пришли помочь. Не вздумай их спугнуть своим скверным характером. — А что такого? Хочу просто сразу убедиться, что они не перепутали двери. Это, — Чарли по-хозяйски обвел рукой комнату, — не оркестровая яма, — он многозначительно посмотрел на Бакли, затем перевел взгляд на Хизер, — а помпоны раздают в другой стороне. — Мы в курсе, — просто ответила Хизер, не желая вестись на его провокации. Чарли ей совершенно не нравился, особенно его идиотская прическа. Его густые каштановые волосы были аккуратно зачёсаны назад и, очевидно, покрыты лаком, потому так блестели. — Мы думали у вас здесь, типа, научный кружок, а не сборище заносчивых уродов, — сказала Робин, уверенно глядя Чарли прямо в глаза. Его взгляд — пронзительный и уверенный — был устремлен на нее в ответ. В нем читалась насмешка, даже вызов, будто Робин и Хизер должны были пройти проверку на прочность, прежде чем вступить к ним. Чарли сидел на парте, одной рукой опираясь на бедро, и внимательно следил за «новичками». Его подбородок был гордо поднят, будто он всем видом пытался показать, кто контролирует ситуацию, за кем — последнее слово. Хизер, пристально оглядев его с ног до головы, для себя заключила: дитя богатеньких родителей, от того и строит из себя невесть что. А может, по собственной глупости считает умным только себя одного. И уж кому, но этому индюку она точно ничего доказывать не собирается. Плевать, что он там думает о себе, о ней, о них с Робин. Она здесь — ради друга. А вот Чарли ради Дилана вовсе не старался, будто пытался как можно быстрее сплавить Хизер и Робин подальше отсюда, как бы говоря, что помощь им не нужна. — Пожалуйста, прекратите, боже! — взмолился Митчелл. — Они еще и грубиянки, Дилан, — ответил рыжий веснушчатый парень в очках, который стоял рядом с Чарли, скрестив руки на груди. — Где ты их откопал? Поза его была более расслабленной, не такой властной, как у Чарли, скорее просто немного задумчивой. Он стоял слегка наклонившись вперёд, сцепив руки перед собой. Дилан предупреждал, что они — ребята специфические, слегка заносчивые и недоверчивые, их уважение нужно едва ли не завоевывать, но Хизер и Робин не думали, что эти его «ребята» настолько неприятные. — Прости, Дилан, видимо, мы ничем не сможем помочь. — сказала Хизер, глядя на друга, затем пальцем указала на рыжеволосого, — Этот очкарик думает, что вы справитесь и без нас. — Да, он так и думает, — ответил Чарли за него, а затем обратился к Холлуэй, — И чем вы можете нам помочь? — он спрыгнул со стола и подошел ближе, — Да ты наверняка считаешь, что Харпер Ли — мужчина. — О, да, знаешь, я вообще «451 по Фаренгейту» только из-за прикольного названия брала, — пошутила Хизер, лучезарно улыбнувшись. — Вот видишь, она даже не знает, что эту книгу написал… — Это был сарказм, — объяснила Бакли, и рыжеволосый тут же, слегка пристыженно, притих. Дилан вскинул руками и возвел взгляд к потолку, что-то прошептал (скорее всего что-то вроде «боже, дай мне сил»), попытался нацепить как можно более радостную улыбку, и с энтузиазмом произнес: — Давайте успокоимся. И познакомимся. — он многозначительно посмотрел на всех присутствующих и с нажимом сказал, — Мы же одна команда. — он заметил недовольный взгляд Чарли и добавил, — Временно. Парень промолчал, хотя по взгляду было понятно, что это тоже временно. Рыжеволосый важно поправил очки. Дилан вышел вперед и указал рукой на Бакли. — Это Робин. Она помахала рукой. — Да, мы знаем, — ответил Чарли, склонив голову на бок. Ему казалось, что в этих представлениях нет смысла, все равно они сбегут, как и все до них. Поэтому он не понимал, зачем они тратят сейчас свое драгоценное время на это, вместо подготовки к викторинам. Он давно потерял надежду найти кого-то еще в их команду среди учеников, поэтому сдался и решил усиленно готовится в одиночку, сказав, что если понадобится, они и втроем смогут победить. И ничья помощь им (ему — тем более) не нужна. — Робин знает французский, испанский, итальянский, играла в футбольной команде, умеет играть на музыкальных инструментах, — произнес Дилан на одном дыхании, будто Бакли была в рекламе. Чарли хмыкнул. — О, а мы что, собираемся покорять жюри игрой на тромбоне? — Я играю на трубе, идиот. Он ничего не ответил, только насмешливо и оценивающе оглядел ее с ног до головы. Чарли не хотел признавать, но, кажется, Робин могла им пригодиться. Бакли, заметив его взгляд, с вызовом посмотрела в ответ, гордо выпрямившись. Дилан продолжал: — Это Хизер. Холлуэй кивнула головой и лучезарно улыбнулась. Чарли, закатив глаза, снова вставил свои пять копеек: — Дилан. Мы вообще-то учимся вместе. Я знаю, кто это. Митчелл сдался, раздраженно махнул рукой и кивнул в сторону парней. — Это Чарли Нолан. Стивен Микс. Рыжеволосый, услышав свое имя, тоже приветственно кивнул. Чарли повернулся к нему, подняв брови. Стивен переглянулся с ним, пожал плечами и неловко поправил очки. У Микса в отличие от Чарли во взгляде не было той самоуверенности или высокомерия, он был, скорее, недоверчивым, но враждебно не выглядел. Рыжие, чуть растрепанные волосы, темные глаза, внимательный взгляд. Он следил, оценивал и не спешил открываться первым встречным, но в конфликты вступать тоже не хотел. Наступила неловкая тишина, все присутствующие уставились друг на друга, но никто не произнес ни слова, пока Дилан снова не решил взять все в свои руки. — Слушайте, нам необязательно играть в друзей. — Это уж точно, — поддакнул Чарли. Дилан пропустил его язвительные комментарии мимо ушей и продолжил: — Наша задача — получить кубок. Нолан, улыбаясь, прошептал Стивену: — О, с ними в команде это будет чудом. Дилан тут же его осадил. — Чарли, заткнись. — А что я сказал? — Нолан пожал плечами, — И если она еще может быть полезной, — парень кивнул в сторону Бакли, а затем перевел взгляд на Хизер и подошел к ней, — ты хоть флаги Либерии и США сможешь различить? — Чарли, я тебя придушу, — Дилан пихнул Нолана в бок. — Я отличу даже флаги Монако и Индонезии. — О, полегче. Я сделаю вид, что впечатлен и.. — Чарли удивленно вскинул брови, поднял руки в сдающемся жесте и сделал пару шагов назад. — ...дам вам шанс. Робин и Хизер переглянулись. — Шанс? Нам? — Не слушайте его, — Микс вышел вперед, шутливо толкнув Нолана плечом, — это на его языке означает, что он впечатлен и готов сотрудничать. Чарли улыбнулся, подмигнул Холлуэй, на что она демонстративно закатала глаза. — Я в деле, — сказал Стивен. — Слава богу, — прошептал Дилан. — Я тоже, — Чарли хмыкнул, оглядев всех присутствующих. Хизер улыбнулась, сдержанно кивнула, давая понять, что она тоже с ними. Все смотрели на Робин, но она молчала, потом тут же стушевалась. — Эм, я тоже. — она переглянулась с Диланом, — Нам теперь что, типа, надо обняться или? Повисла неловкая тишина, все непонимающе смотрели на нее. Никто не двинулся с места. — Ладно, простите. — Не подведите, — весело сказала Хизер, взглянув на Чарли. Он самодовольно ответил: — Уж постараемся. — В этом году Хоукинская школа забрал себе сразу пять гениев, — подвел итог Дилан, — мы не проиграем. Все согласно кивнули. Они были готовы бороться. — Погодите, вы слышите? Робин вдруг дернулась к двери. Все тут же замолчали, прислушались. И действительно, в коридоре что-то происходило. В одно мгновение поднялся резкий шум — гул голосов, пронзительные крики и звуки суеты. Все в комнате переглянулись, сразу понимая, что там что-то не так. Они впятером бросились из кабинета. В коридоре была целая толпа народу: люди толкались, переговаривались, пытались пролезть ближе, вглубь толпы. Слышался гул возмущений, одобрительные, подбадривающие крики. Робин напряглась и присмотрелась, мимолетно заметив знакомые фигуры. — Это что, Харрингтон? — произнесла она тихо, ни к кому не обращаясь. — О, это плохо, — протянул Чарли, и уголок его губ дернулся. Хизер пролезла дальше через толпу и увидела, как Стива и Билли пытаются разнять спортсмены — Джейсон, Брендон и несколько других. Вокруг все кричали, вопили что-то невнятное. В этот момент Хизер выловила взглядом Джессику, которая стояла с другой стороны. Они встретились глазами — в ужасе, на мгновение словно замерев. И Хизер будто что-то поняла.

***

Джесс рассказала Стиву все. Про видение в классе и даже немного про Билли (совсем немного), ей показалось справедливым, если Стив узнает, за что он все же получил по шее. Харрингтон внимательно слушал и мрачнел по мере того, как вскрывались все новые подробности (например о том, что Джина Дэвис оказалась в психушке). — И это еще не все? — спросил Стив, замечая, что Джесс как будто не собирается останавливаться. — Мне это уже не нравится. Стив сам для себя решил — еще одна маленькая (по мнению Хендерсон, конечно) деталь, и он прямо сейчас звонит шерифу. А тот пусть разбирается с этим как хочет, вызывает федералов, просит Одиннадцать закрыть портал (в этот раз на ключ), только бы они с Джессикой держались от всего этого сумасшествия подальше. Но Джесс знала: «дальше — хуже», хотя казалось бы куда еще хуже. Стив сидел прямо перед ней избитый Билли, а у нее был отличный план как вовсе добить Харрингтона. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Стив с легкой тревогой в голосе, внимательно глядя на Джессику, пытаясь уловить малейший намек на ее внутреннее состояние. — Ты бы о себе так беспокоился. — Джесс, — произнёс он тихо. — Стив. — в его же манере ответила она. — Если не хочешь говорить, то ладно, — продолжил Стив, глядя ей прямо в глаза, — но мы же напарники и все такое? Типа Барри и Клайв… — Бонни и Клайд? Стив задумался на секунду. — Нет, я уверен там, что там был «Барри». Джесс не стала спорить. Барри так Барри. Сегодня Стиву можно все за его проявленный героизм. — Давай остановимся на Фарра Фосетте, — предложила Хендерсон. — Идет, Ширли Темпл. В их взглядах проскальзывала не только усталость, но и какая-то особая, скрытая связь. Они оказались рядом друг с другом, может быть, не в том месте, но в нужное время. И Джесс, тяжело вздохнув, будто принимала непростое решение, решила рассказать ему про свой сон. Но Стив был явно не в восторге. — Раньше Истязатель в твоей голове просто гостил, а теперь что? Он там поселился? — в ужасе спросил Харрингтон. — Суть не в этом. Да, это безумие, но! — она важно подняла палец вверх, — Но это может нам помочь. Он приподнял бровь, скептически спросил: — Каким образом? — Я… считай как карта. Ну, навигатор, понимаешь? — она попыталась объяснить, подбирая слова. — И? — Стив скрестил руки, готовясь слушать дальше это безумие. — Слушай, знаю, звучит… странно. Но это не он в моей голове… скорее, я — в его. И у меня… Стив тут же ее перебил. — О нет, я знаю этот взгляд. Они провели достаточно времени вместе, поэтому он сразу понял, что Хендерсон хочет предложить ему очередную сумасбродную идею. — У меня есть план, — воскликнула Джессика почти в отчаянии. — Надеюсь, он состоит в том, чтобы пойти в участок и взять подкрепление в виде Хоппера. — Почти. — Джесс отвела взгляд и тут же увидела знакомую фигуру. У нее внутри все опустилось. Она, едва шевеля губами от ужаса, прошептала — Посмотри, Стив. Стив повернул голову. Мужчина в широкополой шляпе нервно нарезал круги у школы, то заходил внутрь здания, то возвращался обратно, беседовал с учителями, пытался выловить учеников из толпы, чтобы что-то у них узнать. Его движения были тревожными, словно он искал что-то или кого-то. — Кто это? — спросил Стив, всматриваясь в незнакомца. — Отец Питера, — едва слышно произнесла Джессика. Оба переглянулись. В их глазах мелькнул ужас, и кошмарная догадка словно пригвоздила их. Именно в этот момент они увидели, как Энтони Вуд медленно направлялся прямо к ним. Его шаги были уверенными, взгляд — тяжёлым, полным волнения. Джесс снова посмотрела на Стива, словно искала в нем поддержку, и он осторожно коснулся ее плеча. Простой жест, который говорил: все будет хорошо. И если понадобится, он — защитит.