Why Should I Love You?

Личные заметки

(доктор Дуглас Харпер)

С началом нового этапа эксперимента я ощутил не только страх, но и что-то сродни экстазу. Моё физическое состояние ухудшилось: тошнота, головокружение, но все это уже не важно. Моя кровь кипит, я чувствую, что сделал огромный прорыв в той области, куда никто и никогда не осмеливался ступить. Я не один, под пристальным взглядом Энн Реддинг — моей единственной союзницы в этой затее. Энн настояла, чтобы ни на минуту не оставлять меня без надзора, держа руку на пульсе и морально, и профессионально. Она предупредила, что риск велик, но все же осталась рядом, когда другие отвернулись. Если что-то пойдёт не так — все мои дневники, отчёты, аудиозаписи будут переданы именно ей. Всё, что было зафиксировано мной в ходе эксперимента, принадлежит Энн: она единственная, кто поймёт и, может быть, продолжит этот путь. Пусть даже в случае полного краха моего разума или тела, Энн сохранит возможность довести эту работу до конца. Ради правды. Наука — это вера, жажда истины, и я отдаю ей себя без остатка. БЕЗ ЗНАНИЯ — НЕТ БУДУЩЕГО.

***

Джесс сидела посреди всего этого хаоса, который царил в ее комнате, но это ее совсем не трогало. Она уставилась на телефон, задумчиво прикусила кончик пальца. Мысли сжирали изнутри, она не знала, куда от них деться, поэтому полдня просто маялась какой-то ерундой, бродила из комнаты в комнату, пыталась поспать, но безуспешно, гуляла по кварталу туда сюда, кутаясь в свитер при теплой майской погоде, а Дэвид внимательно следил за тем, как она нарезает круги по газону у них на заднем дворе, не зная, чем себя занять. Джессика не могла даже просто взять и сорваться куда-нибудь — отец отобрал мотоцикл, как и обещал. На все вопросы Дэвида она отмахивалась, повторяла привычное «все нормально», как заевшая пластинка. Отец думал, что Джесс разбита новостями о Райане и об исчезновении Питера. И он был прав, но занимало ее голову не только это. Хендерсон думала о Хизер, о человеке, который все еще пытался склеить их компанию. О Дилане, его страшных порезах, о том, что он обижен на нее. И, конечно, ее сердце сжималось от боли при мыслях о Райане. Дэвид все утро был занят: обзванивал коллег, договаривался с кем-то о создании фонда для сбора средств на лечение Фреда, о том, как все это реализовать. Сообщил, что завтра снова уедет в Чикаго, а Джесс должна пообещать, что пройдет весь список врачей, который он написал и налепил на холодильник. Джесс не хватало брата, чтобы он отвлек ее, подействовал на нервы хотя бы пару часиков, рассказал очередной интересный факт про рептилий, который где-то вычитал. Дастин с компанией неплохо могли занять собой все: и мысли, и пространство, споря о том, какой вкус колы лучше — новый или все-таки классический. Она думала об их со Стивом расследовании, от которого, по сути, было мало толку. С Хоппером они своими догадками не поделились, точнее, он даже не стал их слушать, давая понять, что никакое зло в Хоукинс не возвращалось — якобы попросту не могло, а им стоит держаться от всего этого подальше и не выдумывать глупости. Но он же сам что-то скрывает! Что-то знает, но молчит. Джесс понимала почему, но это неимоверно бесило. Наверно, он был прав — она вся в отца и у нее нет других целей в жизни кроме как совать нос в чужие дела и лезть в опасные авантюры. Но таковы Хендерсоны. Это, считай, феномен, и с этим придётся смириться. Только не им, а окружающим. А может, их война и правда, наконец окончена? Пора возвращаться в реальность: исправлять оценки, пока ее не оставили на второй год как Эдди Мансона, пока Кевин не выставил ее из редакции и мюзикла заодно, пока учителя не сожрали ее живьем. Но как все могло быть кончено, если сегодня ей приснился очередной безумный сон? Если хреновое самочувствие никуда не исчезло, хоть ты закрой портал на сотни замков? Если голоса в голове все продолжали твердить «виновна, виновна, виновна», а она продолжала делать вид, что не слышит, не замечает всего этого безумия? Всё вокруг было залито густой, тёмно-красной кровью. И там, на влажной земле, среди корней деревьев и листвы, валялись безжизненные тела — трупы людей, безмолвные, холодные, неестественные — словно куклы, разбросанные в этом хаосе. Но среди этой жуткой картины прямо перед ними стояла фигура. Человек. Он был в медицинском халате, который едва держался на нём, ткань была пропитана кровью. Его кожа выглядела болезненно бледной, но страшнее всего были чёрные вены, которые разрастались, расползались по всему лицу. Изо рта, словно смола, медленно стекала густая чёрная жижа, будто изнутри начала выходить тьма. Из его спины, прямо сквозь порванную ткань халата, торчали щупальца из плоти. Они шевелились, извивались будто по собственной воле, словно живые существа, пытались что-то схватить. Фигура издала оглушающий крик. Это был уже не человек. Это был монстр в человеческой оболочке, которую носил словно костюм. Так продолжаться дальше не может, нужно срочно отвлечься. Или наконец позвонить куда надо и перестать делать вид, что этих проблем не существует? Да она тут же окажется в соседней палате с Джиной Дэвис! Но, может, это все же лучше, чем медленно сходить с ума? Нет, нужно подождать еще немного. Взять передышку — как раз выходной — и снова попытаться или найти то криворукое дерево, или все же достать Хоппера. Джесс резко встала, набрала номер, но как только пошли гудки, сразу сбросила. Она замерла, пытаясь успокоить колотящееся сердце. И чего она так распереживалась?

All alone, I have cried

Silent tears full of pride

In a world made of steel

Made of stone

Well, I hear the music

Close my eyes, feel the rhythm

Wrap around, take a hold of my heart

Джессика выдохнула, снова набрала те же цифры, но на этот раз терпеливо ждала, пока на том конце не ответили: — Да? — прозвучало как-то очень сонно. — Стив, это… — несмело начала Джессика. — Привет, Хендерсон. Джесс улыбнулась. Он узнал, сразу понял! — Привет, Харрингтон. — Что-то случилось? — Стив зевнул. — Я тебя разбудила? — Не-е-ет, — не слишком искренне протянул Харрингтон. Это значило «да». На самом деле — разбудила. Стив вчера, едва вернувшись домой и выслушав очередную тираду от отца о том, что из него ничего путного не вышло и «какого хрена он вообще должен забирать сына из полицейского участка», упал на кровать и не вставал в течение следующих 16 часов и, честно говоря, еще бы столько же не двигался. Все тело ломило, голова раскалывалась, хотелось просто заснуть и проснуться где-то через недельку, другую. Но тут вдруг позвонила Хендерсон, и Стив молился всем богам, чтобы в ее голову не пришла очередная идея как убить себя. Еще один такой день он просто не переживет. — У тебя есть планы на вечер? — Джесс запнулась, подумала, как странно это звучит, тут же затараторила, — Я имею в виду матч. То есть, футбольный матч, помнишь? Ты пойдешь на матч? Стив мысленно пересчитал сколько раз она произнесла слово «матч», он даже потерял смысл этого слова на секунду. Он перевернулся на другой бок, который болел меньше, сонным хриплым голосом произнес: — Зовешь на свидание? Джесс точно знала, что он самодовольно улыбается. — Мечтай, Харрингтон. — она хмыкнула, нервно накручивая шнур от телефона на пальцы, — Я, скорее, зову сбежать от реальности. — Типа, будем делать вид, что все нормально, объедаться чипсами, запивать все это колой и во все горло орать «кому ты пасуешь, идиот, у тебя была всего одна задача»? — Типа того. Стив помолчал секунду, затем довольно ответил: — Идет. Джессика облегченно выдохнула. День снова спасен. И снова благодаря Харрингтону. — За тобой заехать? — предложил Стив. — Было бы здорово. А твой отец разве не забрал у тебя машину? — Забрал, конечно. Я просто знаю, куда он прячет ключи. И это место не меняется уже лет десять. — А если узнает, что ты… — Он не узнает, — заверил Стив и невесело добавил, — он уехал. И ему плевать. Джесс спрашивать не стала, ей показалось это слишком личным, не хотелось из любопытства бередить душевные раны Харрингтона. Если Стив захочет — расскажет. Потому что иногда он бывает особенно болтлив. Они договорились встретиться в шесть вечера и заехать куда-нибудь поесть, и без десяти машина Харрингтона уже стояла у ее дома. Джессика быстро спустилась вниз. Даже слишком быстро. — Откуда мне тебя забирать в этот раз? Из Алькатраса? — спросил Дэвид, с кислым выражением глядя в окно. — Пап, хватит, — Джессика обняла отца, надеясь растопить его сердце. И это подействовало. Он потрепал ее по голове, прижал к себе. Его голос смягчился. — Чтоб в десять была дома. — Мне же не двенадцать лет, — возмутилась Хендерсон. — Но твои поступки только на этот возраст и тянут. Десять и не минутой позже. Хендерсон не стала спорить, не то стало бы еще хуже, и Дэвид вовсе сделал бы выход по пропускам. Она еще раз обняла отца на прощание и вышла из дома. Не оборачиваясь, помахала рукой, потому что знала: он точно смотрел на нее в окно и кривил лицо, глядя на то, как она садится в машину Стива. И была права. Через пару минут они уже сидели в бургерной и объедались фастфудом. — Я чувствую, будто мы ничего не добились, — призналась Хендерсон, с сожалением отмечая, что их расследование — провал, который ни к чему не привел. — Почему? — Стив окунул ломтик картошки в кетчуп и закинул в рот, — Взгляни на наши лица. — Так себе достижение. — Джесс недовольно дернула уголком рта, — Давай будем считать, что мы вверили все остальное Хопперу. — сказала она, затем перевела взгляд на посиневшее запястье Харрингтона, — Что с рукой? Стив помотал головой, сказал, что, кажется, потянул связки, но это должно пройти, поэтому «не парился». — Ты безответственный, — подытожила Джесс. — Сказала мне та, кто вместо похода к врачу выбрала играть в прятки с военными в лесу. Соседний столик бросил на них странный взгляд. — Переживаешь? — Хендерсон расплылась в хитрой улыбке, но Стив только хмыкнул. — Скорее, осуждаю. — он придвинулся ближе, перешел на шепот, чтобы на них перестали коситься, — Кстати… Спасибо, что прикрыла. Джесс недоуменно подняла глаза. — У Хоппера, — объяснил Стив, — алиби и все такое. — А, это… — Джессика махнула рукой, — Мне здорово влетело, знаешь ли. — И я ценю то, как ты самоотверженно меня защищала. Хоть и безрассудно. — О, ну мы же друзья. Они так и поступают. Они обменялись глупыми улыбками и тут же отвернулись в разные стороны, делая вид, что поглощены едой.

***

Записи эксперимента

(Энн Реддинг)

Наблюдались первоначальное головокружение и тошнота, что может быть реакцией на введённый чужеродный материал. Резкий спад температуры до 34,2 °С на втором часу указывает на непредсказуемую реакцию организма на сыворотку, что может быть связано с нарушением терморегуляции. Носовое кровотечение на третьем часу при отсутствии травм может свидетельствовать о воздействии на сосудистую систему. Отсутствие видимых морфологических изменений (например, появление новых конечностей или органов) подтверждает, что сыворотка не вызывает быстрых, макроскопических трансформаций организма в данном временном интервале. Наблюдаются изменения физиологических параметров и субъективных ощущений, не приводящих к внешним мутациям.

***

— Мне кажется, я просто не понимаю её музыку. Стив хлопнул дверцей машины, и Джессика вышла следом за ним. — Я не удивлена, Харрингтон. Она не для всех. Они подъехали к школе ближе к вечеру. Прохладный ветер чуть щекотал кожу, и Хендерсон шмыгала носом. Вокруг царила шумная атмосфера, в воздухе витало напряженное ожидание, но в то же время казалось, что все вокруг заряжены бодрящим предвкушением перед началом долгожданного матча. Парковка у стадиона была почти переполнена, ряды машин стояли плотной цепочкой. Среди них выделялся большой автобус, из которого вышли ребята в яркой синей форме со снаряжением наперевес — команда гостей — «Ястребы», уверенные, готовые к борьбе и даже больше — нацеленные на победу. — Она какая-то… странная, слишком медленная, заунывная. Где драйв, где энергия? — Я тебе говорю: Кейт Буш — это совсем другой уровень музыки. Она, типа, как поэт, понимаешь? Ее музыка как фильм без картинки. Она у тебя в голове. — Там надо читать между строк, а мне нравятся песни, которые включил — и сразу почувствовал заряд, типа… Стив вдруг писклявым голосом запел: — Keep yourself alive Ye-e-e-eah Keep yourself alive Ooh, it'll take you all your time and money Honey you'll survive Хендерсон рассмеялась. Какой же дурак. Через машины пробирались группы подростков, громко обсуждая предстоящую игру. У стадиона стояли ученики школы, их родители, болельщики, тренеры и даже журналисты. — Дай ей шанс и ты никогда не вернешься к попсе. — Я сделаю вид, что поверил, а ты перестанешь ее восхвалять, окей? — Я всю дорогу слушала, как ты пытаешься исполнить гитарное соло Эдди Ван Халена, а ты не можешь потерпеть минутку рекламы хорошего музыкального вкуса? Это совсем не по-дружески. — Хватит пользоваться нашим статусом. — Зачем он тогда нужен? Из динамиков звучала музыка, которая иногда прерывалась объявлениями диктора о предстоящей игре. Из самодельных «ларьков» и небольших фудтраков пахло жареными хот-догами и попкорном. Неподалёку от входа на стадион стояла небольшая группа журналистов из «Известий» и школьная редакция. — Тебе не кажется, что все на нас пялятся? — спросил Стив, который ловил на себе косые взгляды. Это было неудивительно: Харрингтон за последний год зачастил появляться на людях в пластырях и бинтах, да еще и с Хендерсон рядом. Благо его лицо сегодня выглядело значительно лучше, а Джесс сняла повязку, прикрывая ссадины на виске волосами. — Радуйся, что они только смотрят, а не задают вопросы. — сказала Джесс, а затем, увидев у входа Кевина и остальных, заговорщически прошептала, — Кстати, будь другом, спрячь меня. — И хватит пользоваться мной ради своих эгоистичных целей, это… — начал Харрингтон, но Джессика его перебила: — Да-да, это совсем не по-дружески, — сказала она, прячась за его широкой спиной. Кевин, Нэнси, Джонатан и Хлоя стояли вместе, слегка отдалившись от всей суеты болельщиков и игроков, с блокнотами и фотоаппаратами в руках, обсуждая детали будущей статьи. И Джессике никак нельзя было попадаться им на глаза. Она слишком многое пропустила и слишком долго отсутствовала в редакции. Кевин ее задушит. Они по-деловому спорили, как лучше оформить материал, чтобы он отражал всю суть предстоящего события. — Если наши выиграют, — говорил Кевин, — заголовок должен быть крупным и жирным, чтобы сразу бросался в глаза, что-то вроде «Победа «Тигров»: вечер триумфа». — А если проиграют? — спросила Нэнси, явно думая наперед. — Значит, мелкий шрифт, сдержанные слова, подпишем что-то вроде… — «В сложной борьбе наши уступили, но бой был достойным», — предложила Хлоя. — И как разместим фото? — все трое посмотрели на Джонатана. — Смотря, что получится снять, — Байерс неуверенно пожал плечами. Джессика со Стивом слились с толпой людей и вошли внутрь. На трибунах уже рассаживались зрители, болельщики с едой, флажками и плакатами, готовые поддерживать «своих» вдохновляющими кричалками. На поле команды проводили разминку: тренеры бодро подгоняли игроков, пока те проверяли форму и экипировку. Все вокруг суетились, спешили, переживали, для многих это была не просто игра, а настоящий праздник единства. — Как думаешь, это вообще нормально? — шепнула Хендерсон, когда они уселись на лавочку — здесь было довольно высоко, зато открывался хороший обзор на все поле. — Что именно? — Стив повернулся к ней, пропуская других людей, которые спешили занять свои места. Он тут же наклонился ближе, кивнул ей в сторону какого-то мужчины, — Заправлять свитер в штаны? Нет, не нормально. Это преступление против человечества. Даже мой отец так не ходит. — Я не об этом, дурень. — Джесс закатила глаза, затем обвела рукой стадион, — Устраивать все это, хотя пропал ученик школы? — Прошел день, не стоит хоронить бедного парня раньше времени, — Стив пожал плечами. — Я этого и не делаю. Я просто… Джесс вздохнула. Стив или не воспринимал ситуацию всерьез, или пытался утешить ее напускным спокойствием. Он, заметив, как она поникла, уверенно произнес: — Знаешь, давай просто будем надеяться, что они с Бруно решили свалить из этого города и начать новую жизнь на ранчо какого-нибудь… дяди Джо. — Дяди Джо? — Ага. — И сразу после встречи с нами? Джина оказалась в психушке, а эти двое сбежали. Как-то не обнадеживающе. — Джесс уперлась локтями в колени и невесело взглянула на поле, — Антиреклама дуэта «Хендерсон-Харрингтон». Стив тут же поправил: — «Харрингтон-Хендерсон». Джесс повернулась, нахмурив брови. — Почему это ты идешь первым? — Так просто лучше звучит. — Нет, лучше звучит «Хендерсон-Харрингтон», — стояла на своем Джессика. — Да нет же. Харрингтон-… — Мы серьезно будем это обсуждать? — Да, — Стив развел руками, — это важно. — У тебя такое хрупкое эго. — ответила Джессика, а Стив учтиво сделал вид, что не услышал, иначе бы это перекидывание мяча друг другу никогда бы не закончилось. — И вообще, учитывая то, что мы живем в Хоукинсе, а Питер после встречи с нами решил начать новую жизнь за пределами этого городка, наш дуэт — это отличная реклама, считай, надежда на будущее. Джесс насмешливо подняла брови. — Прямо таки свет в конце тоннеля. Стадион мелькал разными цветами: зеленый, синий, белый, желтый. Это была целая мозаика. Зрители были заряжены энергией, громко скандировали кричалки, чтобы поддержать команды и стать частью этого великого сражения, которое сейчас вот-вот начнётся на поле. Джессика пыталась выловить среди толпы Дилана и Райана, но все никак не могла их найти. Через некоторое время она сдалась. Они договорились встретиться после матча и все обсудить, значит, она сможет найти их чуть позже. Хорошо, хоть было известно, где искать Хизер. Сидя на трибунах, Джессика и Стив почувствовали, как пространство вокруг них начинает сжиматься. То есть, буквально сжиматься. Расположившиеся рядом люди постепенно смещались ближе, оставляя им всё меньше и меньше места. — Глянь как Тэмми Томпсон пялится сюда, — шепнул Стив и ткнул пальцем на девушку, стоящую где-то вдалеке, рядом с ребятами из оркестра, затем самодовольно добавил, — о, я уверен, она в меня влюблена. Хендерсон осуждающе покачала головой. Лично она была уверена в том, что Томпсон даже не видит их, но все же решила поддержать легенду Стива. — А я то думала, она так смотрит, потому что ты выглядишь будто попал под автобус. Стив едва не подавился и недовольно, будто Хендерсон ничего не смыслила в этой жизни, произнес: — Шрамы украшают мужчину. — Будешь много болтать, я всем расскажу, откуда они. Хотя... все, скорее всего, уже и так это знают. Великая сила школьных сплетен. Стив дернулся, когда его в очередной раз пихнул локтем какой-то слишком уж энергичный болельщик, и прошипел: — Знаешь, Хендерсон, с таким характером как у тебя, я удивлен, что у тебя вообще есть друзья. Признайся, ты им платишь? — Я их шантажирую. — Может, нам лучше вернуться на ступень назад и снова стать «напарниками»? Джессика снова оперлась локтями о колени, повернула голову к Стиву, довольно прищурилась. — А что, боишься за свои грязные секретики? Не переживай, я благосклонна к тем, кто спас мою жизнь. — А я и не переживаю, мне нечего скрывать. — Стив расслабился, расправил плечи, будто всем видом говорил, что он — открытая книга, — В отличие от тебя, я сама невинность. — Ага. — Джесс согласно кивнула, — Увидимся в аду, Харрингтон. — Ты все же хочешь со мной на свидание, Хендерсон? — подколол Стив с дурацкой улыбочкой на лице, на что Джессика снова театрально закатила глаза. — Чего ты все заладил «свидание, свидание». Эти дешевые трюки оставь для кого-нибудь другого. — Мне же нужно их на ком-то пробовать. — Я тебе что, подопытный кролик для подкатов? Стив задумался на секунду, затем тут же выдал: — А знаешь, ты права. На тебе явно не сработает то, что работает на «нормальных» девчонках. Хендерсон выглядела оскорбленной до глубины души. — Нормальных? А я по-твоему… — Скажи честно, тебе Харгроув вместо цветов дарил патроны? Или, может, набор для чистки оружия? Джессика едва не открыла рот от удивления. Стив боролся с ней ее же методами. Каков наглец. Одно дело быть единственной обладательницей скверного характера, другое — когда вас уже двое. И смотреться в зеркало ей совершенно не хотелось, ей хватало и Райана. — Что с тобой стало? — она запустила руки в волосы, — Ты такой… невыносимый. — Влияние Джессики Хендерсон. — он весело хмыкнул, мысленно произнес «победа!», — Неизвестная доселе науке зараза. — Видать она здорово действует на мозги, — Джесс отмахнулась, отворачиваясь. — Ты права. — О, я просто обожаю слушать, как ты это произносишь. Стив и Джессика были в этом вихре эмоций и шума, пытались раствориться между сотнями голосов, лиц и движений. Для них это был своеобразный островок спасения, возможность «сбежать», на время забыть о тяжести, что нависла над ними. Толпа вокруг них жила своей собственной, бурлящей жизнью. Люди словно были единым живым организмом. Но Хендерсон думала, что все это было будто не по настоящему, вычурно, карикатурно, даже лицемерно. То что Джессика здесь — это ошибка, предательство самой себя, жалкая попытка сделать вид, что всё в порядке. Она хотела казаться «обычной», несмотря на то, что мир вокруг отчаянно сходил с ума. И видимо она вместе с ним. Стив, в свою очередь, молча радовался этому маленькому празднику, ведь это была возможность вырваться из холодных стен собственного дома, в котором, как ему казалось, он был никому не нужен, даже самому себе. Давление дома, где отец никогда не был доволен, где бесконечная критика и упреки были обыденностью, высасывало силы. Стив привык и к этому, но скользкое гадкое чувство одиночества никак не покидало его, даже когда он был не один. Но здесь, среди этого пёстрого цветастого хаоса, рядом с Джессикой, он мог притвориться, что всё нормально, что все и правда может быть иначе. Эта ложь, это небольшое представление — редкая возможность не чувствовать свое одиночество и бессилие. Они оба молча соглашались, что хотя бы сейчас, хотя бы в этот вечер, будут просто обычными школьниками в толпе, а не пленниками своих страхов, сбросят с себя оковы обязательств «спасения мира». И с каждой минутой этот шум вокруг, казалось, растворял их тревоги, будто напоминал: они не одни. И пока музыка, крики и вся эта суета держали их вместе, им было достаточно просто дышать одним воздухом и быть рядом. Толпа на трибунах бурлила, словно живое море. «Ястребы» вышли перед трибунами в яркой синей форме. Болельщики команды взревели, активно замахали флажками и затрясли плакатами с надписями по типу «Ястребы — в небе, Тигры — в клетке». — Как оригинально, — кисло подметил болельщик Хоукинской команды. Этот парень вдруг подскочил, обернулся ко всем, кто сидел позади и во весь голос закричал: — Давайте покажем им! Вперёд, «Тигры»! За честь Хоукинса! Люди как сумасшедшие взревели: — За честь Хоукинса! — Вперед, «Тигры»! Стив вдруг закричал вместе с ними, гордо поднял кулаки. Джесс украдкой посмотрела на него, про себя усмехнувшись. Пускай веселится. Ему досталось, поэтому сейчас он как никто другой мог позволить себе расслабиться и просто получать удовольствие. Людей вокруг заметно прибавилось, игра должна была скоро начаться. Прямо таки скоро: после гимна, после выступления оркестра, после речи директора, после выступления чирлидеров, после… Тогда то уж точно начнется. Зрители начали теснить Джессику и Стива все ближе друг к другу. Их колени уже почти соприкасались, и Хендерсон ощущала тепло, которые исходило от Стива — и физически, и метафорически. Джесс напряглась, чувствуя подкатившее странное ощущение, попыталась отодвинуться, пока люди продолжали подталкивать их с двух сторон. Стив случайно коснулся ее плечом, но даже бровью не повел, казалось, он этого даже не заметил, либо не придал значения. И Джессика бы смирилась, забила на это, и тоже «не придала значения», если бы ей вдруг не ударил в нос этот знакомый запах. «Фаберже Органикс», черт бы его побрал. Она нервно защелкала пальцами и, поймав себя на этом, тут же перестала. И что это с ней? Почему в груди вдруг разлилось это странное волнение? Это же просто случайность, а это просто Стив. Самый обычный, простецки простой, наипростейший Стив Харрингтон. И он, черт возьми, был слишком близко. И его лицо в отличие от ее физиономии ничего не выражало (она была в этом уверена). Он всего лишь смотрел в одну точку, куда-то на поле, наклонился вперед, сцепил руки в замок, будто был очень сосредоточен — хотя игра еще даже не началась, и все, что он видел — это как тренер «Ястребов» орал на кого-то из команды, а вон там, кто-то похожий на Хизер поправляет прическу, а вон там девчонка, которая сидит на уроках английского позади него, нервно сверяется с нотами, затем убирает их в карман, а вон там… Стив отчаянно метался взглядом туда-сюда, только бы не фокусироваться на девчонке, которая сейчас сидит слева от него. Он упорно делал вид, что ничего не происходит. Что не видит ее взгляда, что не чувствует этих случайных прикосновений (но они и правда случайны!), и что он едва держится, чтобы не двинуться еще ближе, потому что парень справа, к слову, довольно внушительных размеров, размахивал руками, заставляя Стива еще сильнее тесниться. Тело все напряглось, он расправил плечи, пытаясь убедить себя в том, что он делает, считай, благое дело — он стал своеобразной границей, которая отделяла беззащитную Джессику Хендерсон от этого сумасшедшего фаната американского футбола. Наконец заиграла музыка. Под руководством дирижёра, группа музыкантов, одетых в аккуратные зелёные мундиры с яркими золотыми вставками, исполняла бодрые марши и заводные мелодии. Немного ниже, через пару рядов от Джессики со Стивом, сидел Дилан. Он был один, плечи его были опущены вниз. Его фигура выделялась среди остальных зрителей, потому что он выглядел так, словно он находился не здесь, а где-то в собственном мире, погружённый в свои мысли. Джессика решила, что подойдет к нему, когда объявят перерыв. Как только обе команды оказались на поле, стадион мгновенно загудел — тысячи голосов слились в едином реве поддержки. Джессика случайно задела Стива плечом, как только фанат слева от нее вскочил со скамейки. — Прости, — произнесла она будто не своим голосом, каким-то высоким, слишком писклявым, ей несвойственным. Она неловко кашлянула. — Ничего, — он отмахнулся, будто ничего не было, и тут же начал тыкать пальцем куда-то в сторону поля, будто хотел скорее отвлечь ее внимание. Именно в этот момент на поле вышла Тэмми Томпсон, которой доверили исполнение гимна. Джесс сморщилась. Кто был этим садистом, который решил, что Томпсон лучший кандидат на эту роль? И почему из-за него должны страдать все остальные? Под первые аккорды гимна поднялся большой американский флаг, все тут же повскакивали со своих мест, встали по стойке смирно, и девушка начала петь. Её голос, высокий и надрывный, неприятно звенел в ушах. Казалось, что каждое слово давалось ей с трудом, а протяжные ноты превращались в безудержное завывание. Джессика со Стивом переглянулись, будто пытались понять, думают ли они об одном и том же. Стив, не удержавшись, прошептал Джессике с тихой усмешкой: — Маппет. Джесс поджала губы, чтобы не засмеяться, лишь покачала головой, дав знак, чтобы Харрингтон молчал, иначе еще одно слово, и ее разорвет от смеха. И Стив все же сжалился. Когда Тэмми закончила исполнять гимн, на ее место засеменил директор, чтобы забрать у нее микрофон и начать свою речь. — Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас на долгожданном матче между… Стив зашумел пачкой чипсов прямо во время речи директора, и некоторые зрители недовольно покосились на него, но он этого не заметил. Как только Стив открыл пачку, он тут же сморщился — боль в руке очень явно и остро напомнила о себе. Его лицо на мгновение исказилось, в уголках губ появилось лёгкое напряжение, будто он пытался скрыть дискомфорт. Джессика сразу заметила это, без лишних вопросов перехватила из его руки холодную банку газировки, открыла ее и протянула ему. Стив благодарно улыбнулся, взял напиток, чувствуя, что этот заботливый жест уже заставляет его чувствовать себя чуточку лучше, даже рука будто меньше болит. И это все делает эту ситуацию какой-то более неловкой. И все становится чуточку сложнее. Они — друзья. И это звучало странно, как-то глупо, неестественно, будто это дурацкая шутка. Но несмотря на эту абсурдность, это было правдой. И все, что требовалось от Стива — понять, осознать, поверить в это. Джессика Хендерсон, раньше готовая загрызть его за один косой взгляд, теперь сидит рядом с ним (слишком близко, слишком уж «рядом»), смотрит в молчаливой благодарности, и можно сказать даже заботиться, периодически бросает взгляд на его руку, проверяя, не стало ли хуже. «Это просто долбаная газировка» — думал Стив, пытаясь, по-видимому, запить этой газировкой странный ком в горле. «Это просто долбаная газировка» — думала Джессика, про себя повторяя, что это ничего не значит. Дружеский жест подруги для друга, потому что они — друзья, и помогать в нужный момент — это смысл дружбы. Все. — Мы ожидаем честной борьбы! И желаем командам удачи! — директор сделал паузу для аплодисментов, затем продолжил, — А теперь мы представляем вам нашу команду чирлидеров! Толпа взорвалась аплодисментами и криками поддержки, когда на поле вышли девушки в ярких зелёных костюмах, готовые зажечь зрителей своей энергией и поддержать «Тигров» в этом жарком противостоянии. Пока все отвлеклись на выступление, у Джессики и Стива нервно пульсировала одна и та же мысль в голове. Они — друзья.

***

Личные заметки

(доктор Дуглас Харпер)

Принимаю (неразборчиво) решение увеличить введённую дозу сыворотки. Не могу избавиться от ощущения, что предыдущий объём оказался недостаточен для полноценного (неразборчиво) эффектов вглубь организма. Изменения слишком незначительны, чтобы на них можно было строить выводы о потенциале биоматериала (неразборчиво) и пределе адаптации человека. Лёгкие побочные (неразборчиво) (тошнота, головокружение, капиллярные кровотечения) не приводят к (неразборчиво) мутациям и не дают нового понимания механизма (неразборчиво). Понимаю риски: увеличение дозы может спровоцировать острый (неразборчиво), вплоть до необратимых сдвигов психики или разрушительных физиологических (неразборчиво). Однако (неразборчиво) уже нет, желание увидеть (неразборчиво) процессы в действии, возможно, затмевает остатки осторожности. Я уже принесён в жертву, мне некуда (неразборчиво) бежать. При (неразборчиво) остаётся последний путь: двинуться внутрь портала. БЕЗ ЗНАНИЯ — НЕТ БУДУЩЕГО!

***

Хизер с тревогой металась в стороне поля, где чирлидеры готовились к своему выступлению. Она нервно поправляла зелёную форму, стараясь выпрямить каждую складку. Помпоны в её руках слегка подрагивали, и она потрясла ими, пытаясь унять волнение. Блестящие серебристо-зелёные кисточки едва слышно зашуршали. В голове крутились сомнения: получится ли всё, как задумано, и не подведет ли она команду. Крисси Каннингем с грустью отметила: — Жаль, что Джины и Энни нет. — она честно призналась, — Я так нервничаю. Из-за того, что из их команды ушло сразу двое, многое пришлось переделывать в последний момент: от танцевальных движений и перестроений до элементов поддержки. Хизер положила руку Крисси на плечо, пытаясь таким образом ее поддержать, и уверенно сказала: — Не переживай, это же не испытание. Просто… выступление, пару минут — зрители покорены, и готово. Мы справимся. Вместе. Каннингем благодарно улыбнулась и кивнула. — Справимся. Вдруг совсем рядом зазвенел чей-то знакомый голос. — Ну что, как настрой? В этот момент к ним с Крисси подошёл Чарли со своей фирменной самоуверенной улыбкой. У Холлуэй округлились глаза, она подскочила к нему и тут же зашипела: — Ты что здесь делаешь? Чарли пожал плечами, пытаясь вести себя как обычно. — Пришел поддержать, не видно? — В честь чего? «Мы же здесь не для того, чтобы играть в друзей» — передразнила его слова Холлуэй. — Именно. — Чарли согласно кивнул, — Но мы же команда. Хизер совсем не ожидала увидеть Нолана здесь. И вообще, почему тут он, а не Дилан или Джессика, или Райан? Чарли вообще последний, кого она в принципе хотела бы видеть. Поэтому его появление застало её врасплох, но именно этот неожиданный визит помог ей на секунду отвлечься от волнения, которое всё ещё стучало в груди. Хизер уверенно посмотрела на него и с лёгкой усмешкой ответила: — Свой командный долг ты исполнил, так что теперь ты свободен, — Хизер перевела взгляд и махнула рукой кому-то за спиной Нолана, — привет, Стивен! В этот момент к ним подошёл Стивен Микс и недовольно дернул Чарли за плечо. — Привет. — он неловко махнул Хизер в ответ, затем снова переключился на друга, — Чарли, ты сказал все, что хотел? Пошли уже. Надо успеть занять места, пока кто-нибудь не занял их за нас. Я уже приглядел три сиденья, на всякий случай, вдруг Питер решит прийти. Чарли вздохнул, но тут же натянуто улыбнулся своему другу, пытаясь просверлить в нем дыру. Может, хотя бы так он на время исчезнет. — Ты не умеешь подбирать моменты, Микс. — О чем ты? — парень поправил очки. — И намеков ты тоже не понимаешь. — А что я сделал не так? Чарли отмахнулся, повернулся в сторону Хизер. — Удачи, — произнес он и очаровательно улыбнулся. Хизер хоть и пыталась оставаться спокойной, непоколебимой, все же улыбнулась в ответ. Чарли Нолан — редкостная зараза, но, кажется, ничто человеческое не чуждо даже ему. Хизер вернулась к команде, и Крисси загадочно сверкнула глазами, будто хотела показать, что она все понимает, но Холлуэй покачала головой, давая понять, что это совсем не то, о чем она думает. Наверно. Хизер задумчиво проводила Чарли взглядом. Затем она еще раз пробежалась глазами по трибунам, пытаясь отыскать в толпе своих друзей. И сердце забилось чаще, когда она увидела Джессику и Дилана. И… Стива? «Ладно, сейчас это неважно. Но где, мать вашу, Райан?» Хизер подняла помпоны вверх и помахала ими, надеясь, что друзья заметят ее. Дилан и Джессика одновременно улыбнулись и махнули в ответ. Хендерсон уверенно кивнула и подняла большой палец, пытаясь успокоить Хизер и напомнить ей, что она — не одна. — Мы ожидаем честной борьбы! И желаем командам удачи! А теперь мы представляем вам нашу команду чирлидеров! Зрители взревели и громко зааплодировали, поддерживая и подбадривая их команду. На весь стадион загремела музыка, и чирлидеры старшей школы Хоукинса вышли на поле с такой уверенностью и грацией, словно были созданы для этого моменты. Замелькали стройные фигуры. Они подпрыгивали, танцевали, менялись местами, махали помпонами, выкручивали изящные пируэты. Их движения были идеально отрепетированы. Слаженная команда синхронно меняла строевые фигуры, лица девушек были сосредоточены, но полны азарта и радости. По ним было видно, что они вместе со зрителями наслаждались выступлением. Джессика все старалась не отрывать взгляд от Хизер, но уже через мгновение та будто испарилась, слилась с остальными девчонками. Потеряв подругу в море разноцветной толпы и движений, Джессика почувствовала странное тревожное ощущение. Что-то невидимое резко вырвало ее из этой живой суеты. Всё вокруг словно начало отдаляться: звуки потихоньку затихали, свет начал меркнуть, голосов зрителей больше не было слышно, а команда чирлидеров постепенно слилась в одну смазанную массу. Джессика в один момент стала сторонним наблюдателем, будто смотрела на все происходящее издалека, стояла за толстым стеклом, разделяющим её и окружающий мир. Ее тело было здесь, но сознание будто постепенно отдалялось. Она смотрела на болельщиков, слышала приглушенные крики и аплодисменты, словно она смотрела фильм вместо того, чтобы принимать в нем участие. И вся эта шумная живая толпа вдруг стала далекой и чуждой, а Джесс превратилась в невидимку, в один миг стала тенью. Её взгляд стал рассеянным, а мысли заволокло туманом. По спине пробежал холодок, и она неосознанно поежилась, сжала кулаки, пока в голове отчаянно грохотали слова: «он любит холод, он любит холод, он любит холод». И сбежать было уже нельзя. Спектакль заканчивался, и это осознание резко возвращало в реальность: притворяться нет смысла. У них больше не было никакой «нормальной», «обычной» жизни и, может быть, никогда больше не будет. По крайней мере, у нее — точно. Когда один из самых эффектных элементов — подъём и поддержка в воздухе — завершился идеально, аплодисменты взорвали стадион. Джессика медленно, словно боялась спугнуть, повернулась к Стиву. Он выглядел радостным, будто действительно наслаждался всем происходящим, и Хендерсон попыталась вести себя так, словно ничего странного не происходило, пока к горлу подкатывала паника и тошнота. Она не может все испортить, только не сейчас. Она не должна. Когда игра была в самом разгаре, Стив, как настоящий профессиональный спортсмен, а не просто болельщик, кричал что-то с трибуны. — Держите линию! Не дайте им пройти! Прайс, ты что совсем идиот? — Стив разочарованно закрыл лицо руками. Дикторы эмоционально комментировали матч: — «Ястребы» быстро идут в атаку, передача мяча точна, но «Тигры» не сдаются! — Опасный рывок на правом фланге, но защита у Хоукинса сыграла идеально! — Настоящая битва за каждый ярд поля, напряжение растёт! Игроки на поле не щадили ни себя, ни соперников — они быстро носились, ловко передавали мяч, демонстрируя свою скорость и силу. Время от времени одна из команд вырывалась вперёд, но противники не сдавались, и счет стремительно менялся. — Ты слаба, не способна никого защитить. — Фред… Спасти… — Ты приведешь их ко мне. — Ты убила его. — Нужно спасти… — Это твоя вина. — Ты убийца! Убийца! — Спасти его… Спасти… — Ты сгниешь вместе с ними! — Фред, Фред, Фред… Стив тряс Джессику за плечи, пытаясь привести в чувства, пока она бездумно повторяла: — Спасти, их нужно спасти…

***

Личные заметки

(доктор Дуглас Харпер)

С (неразборчиво) чувствую, как (неразборчиво) захватывает мой мозг, (неразборчиво) и (неразборчиво) сознание. (неразборчиво) эффект сыворотки — (неразборчиво), будто нечто чуждое, но (неразборчиво) неотвратимое, (неразборчиво) проникает в глубины (неразборчиво). Мой (неразборчиво) (неразборчиво) ослабевает, и я понимаю: (неразборчиво), скорее всего, уже не (неразборчиво) эти записи. Это не страх — смесь (неразборчиво) и безумного (неразборчиво), ибо (неразборчиво) в этот момент (неразборчиво) грань между (неразборчиво) и (неразборчиво). Словно (неразборчиво) (неразборчиво) владеть (неразборчиво), заполнять (неразборчиво) каждую (неразборчиво) и мысль. (неразборчиво) расплывается, мысли (неразборчиво) четкость. Если эти слова будут (неразборчиво) — значит, я успел (неразборчиво) последний (неразборчиво) борьбы со своей сущностью. Дальше — (неразборчиво), (неразборчиво) растворение и, (неразборчиво), новая (неразборчиво) бытия. Но я (неразборчиво) принять (неразборчиво), потому (неразборчиво) не мог (неразборчиво) ни (неразборчиво) секунду. БЕЗ (неразборчиво) — (неразборчиво) БУДУЩЕГО!

***

В груди адски жгло, пока Райан проезжал очередной поворот. Ветки хлестали по лицу, но он упорно уехал дальше, бешено крутил педали, гнал так быстро, будто от этого зависела жизнь. На самом деле так и было, от него зависела жизнь его брата. — Спенсер, ты где, мать твою? Мы едва тебе дозвонились! Срочно приезжай, с Фредом беда. Кровь пульсировала в висках, Райан без конца утирал слезы рукавом куртки, пытаясь преодолеть опасный поворот. Он едва мог понять, где он, тело не поспевало за мыслями, он просто ехал на сумасшедшей скорости, пытаясь как можно быстрее добраться домой. Он не мог опоздать, не мог позволить себе ни секунды передышки. Райан обязан был быть там, с Фредом. Он бросил все, ни сказав своему сменщику ни слова, просто выбежал из магазина, не сняв даже униформу, взял свой велик и помчался домой сразу после звонка Эдди. Тот едва дозвонился ему. Мансон на пару с их чудаковатой соседкой миссис Хиггинс звонили сразу на несколько рабочих номеров Райана, потому что не знали, где он на смене сегодня. Миссис Хиггинс, зайдя к ним домой, чтобы попросить какую-то приправу, совсем не ожидала увидеть там брата Райана, лежавшего на полу без сознания. Она бросилась на улицу, начала истошно кричать, и благо на эти крики прибежал Эдди. Они вызвали скорую, но не были уверены, когда она приедет. Дыхание сбилось, в горле застрял ком, но Райан не останавливался, ехал так быстро, как только мог. Он решил сократить дорогу через лес, и даже ограждение его не остановило. Он быстро перебросил велик за забор и тут же перепрыгнул сам, снова бросился вперед, пытаясь вспомнить короткую дорогу. В этот момент он был готов преодолеть всё, что угодно, лишь бы успеть. Его тело дрожало, сердце бешено колотилось, а мысли метались в беспорядке. Он едва мог собраться с силами, чтобы не поддаться этому сумасшедшему страху, охватившему его целиком, только мысль о том, что он должен быть сейчас с братом, удерживала его в сознании, придавала сил. Дрожь в теле становилась невыносимой, но Райан, сжав зубы, ехал дальше, понимая, что время играет против него, и каждая секунда имеет значение. Оказавшись глубоко в лесу, Райан ехал по узкой тропинке, освещая себе путь тусклым светом фонарика на руле велосипеда. Внезапно свет замигал, разрывая темноту мерцающими вспышками. Райан замедлился, резкий кашель вдруг вышиб из груди последние силы. Его руки тут же отпустили руль, он потерял управление и рухнул на сырую, покрытую какой-то слизью землю. Когда он, с трудом сдерживая боль, поднялся, перед его глазами предстало нечто ужасное. На земле вокруг него были лужи крови, в разных местах, и там Райан заметил что-то. К горлу тут же подкатила тошнота, и он сделал шаг назад. Воздух был наполнен удушливым запахом железа, гниющей плоти и тухлого мяса. В крови лежало что-то похожее на кости вперемешку с одеждой, какими-то вещами вроде бейджей, карт, записных книжек. Будто раньше здесь были люди, и их тела просто… расплавились. Проклятый лес казался местом жертвоприношений. Голова закружилась, Райана тут же стошнило. На негнущихся ногах он подошел к велосипеду, и едва смог поднять его: руки бешено дрожали, а голову разрывало от мыслей о том, что он наткнулся на что-то, что явно не должен был видеть. И он должен бежать. Бежать без оглядки, как можно быстрее. Райан, выдохнув сквозь зубы, сел обратно на велосипед, попытался отбросить липкий страх, который сковал все его тело. Он вцепился в руль и нажал на педаль. Но вдруг что-то тяжёлое и липкое мелькнуло прямо перед ним и сбило его с ног. Тьма стремительно и безжалостно окутала его, обвила его тело словно живая паутина. Райан закричал во все горло, попытался позвать на помощь. Он начал вырываться, пытался отбиться всеми силами, но это было тщетно. — Ты такой большой и сильный… Ты — мой герой, как из комиксов! О, ты принес мне новый? Спасибо, Райан! Ты лучший брат на свете! Что-то тут же сжало его шею, и он начал задыхаться. — Почему ты всегда такой серьёзный? Поиграй со мной, пожалуйста! Щупальца крепко схватили его руки и ноги, вцепились в кожу, словно живые цепи. — Я хочу быть таким же крутым, как ты, когда вырасту! Послышался громкий хруст, лозы нещадно ломали его кости, сильнее впивались в тело. — Ты не злишься? Прости, что я всё время тебе мешаю… Я просто люблю быть рядом с тобой. Щупальцы сжимались всё сильнее, утаскивая тело за собой. — Фред… Это было последнее, что смог произнести Райан перед тем, как полностью исчезнуть во тьме.

***

Записи эксперимента

(Энн Реддинг)

После осознанного увеличения дозы сыворотки наблюдаются существенные и опасные изменения в физиологическом состоянии подопытного. Цвет крови резко изменился. Она приобрела глубокий чёрный оттенок, что свидетельствует о серьёзных нарушениях в составе и функциях крови. Вены на вид почернели и стали визуально выраженными, как будто подверглись некротическим или иным тяжёлым изменениям. На коже начали появляться болезненные язвы и воспалённые участки, выглядящие как опухшие шишки с признаками нагноения. В нескольких местах из этих воспалённых образований замечается начальная форма отростков — щупальцеобразных наростов, чем-то напоминающих новые части тела, что подтверждает начало мутационных процессов. Визуально подопытный выглядит значительно постаревшим, как будто ему добавили 20 и более лет, кожа сморщилась, цвет лица стал землистым, выражена общая слабость.

Прогнозируемые осложнения:

Кровь, скорее всего, перестанет сворачиваться, что создаёт высокий риск внутреннего и внешнего кровотечения. Функции жизненно важных органов, таких как печень и почки, ухудшаются из-за накопления аномальных биологических веществ и токсинов. Сердце испытывает серьёзную нагрузку, состояние критическое, высока вероятность сердечной недостаточности или остановки. Возможны дальнейшие необратимые мутации тканей с прогрессирующим разрушением нормальной анатомии и функций организма.

Общие наблюдения:

Подопытный фиксирует выраженную боль и физический дискомфорт. Он все еще в сознании, однако состояние резко ухудшается, и ведение дневника дается ему сложнее. Психическое состояние характеризуется смесью страха, смятения и неконтролируемого возбуждения.

Примечание:

Данные изменения свидетельствуют о том, что сыворотка с биоматериалом «Изнанки» начинает вызывать необратимые дегенеративно-мутированные процессы. Продолжение эксперимента требует крайней осторожности.

***

Стив отчаянно тряс Джессику за плечи, пытаясь вытащить её из очередного транса. Ему казалось, что вокруг творится полное безумие. Они были окружены толпой ликующих болельщиков с их радостными криками и восторженным шумом, пока они с Хендерсон боролись, отчаянно нуждались в помощи, но никто не замечал их. Находясь среди сотен людей — они были одни. Джессика едва оставалась в сознании, её лицо быстро менялось, по коже расползались страшные чёрные полоски вен, а из носа медленно капала кровь. Стив взял ее ладони в свои, с ужасом почувствовал, насколько её руки ледяные. Она повторяла одно и то же, словно заклинание: — Спасти… мы должны их спасти… Сильнее сжимая её плечи, морщась от боли в запястье, Стив громко кричал, пытаясь перекричать толпу сумасшедших зрителей: — Хендерсон! Приди в себя! Ты слышишь? Кого мы должны спасти? Хендерсон! Её глаза резко раскрылись, будто она только что проснулась. Стив едва не упал на колени, ощутив облегчение: она пришла в себя, и Истязатель — если это вообще был он — снова сжалился и отпустил ее. Джесс в ужасе задыхалась и, едва ворочая языком, прошептала: — Надо спасти Райана… И Фреда… Мы должны спасти их… И именно в этот момент Стив вдруг понял: весь этот кошмар не закончился. Всё только начиналось. — О чем ты? Что с ними? — Стив смотрел на Джессику, не моргая, бегая взглядом туда-сюда, будто пытался увидеть в ее глазах все то, что только что увидела она. — Я видела их, Стив. Там… — Хендерсон утерла кровь с лица рукавом, — Мы должны… Стив замотал головой. — Подожди, Хендерсон? Что ты видела? — Мы должны идти, нужно… найти Хизер… или Дилана. Хоть кого-нибудь! Харрингтон судорожно начал оглядываться по сторонам, будто пытаясь отыскать их в толпе, не понимая зачем. — А они здесь причем? Джессика вскочила, тут же едва не рухнула обратно на скамью под недовольные возгласы «соседей», но Стив подхватил ее, прижал ближе, чтобы она не упала. — Эй-эй, ты как? — Нормально. В порядке. Джесс, не дожидаясь ответа, потянула Стива за собой, к выходу, пока зрители ругались на них всеми словами за то, что им приспичило вставать со своих мест посреди матча. Харрингтон тут же поменялся с Джессикой местами, позволяя ей опереться на себя. Он обеспокоенно вглядывался в ее бледное лицо. — Подожди здесь, я принесу воды, — сказал он, когда они вышли на парковку, но Джесс замотала головой. — Все в порядке, правда. Джессика сильнее вцепилась в Стива, будто сейчас снова потеряет сознание. — Нихрена не в порядке, Хендерсон. Ты сейчас упадешь. Стив оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то помощь, хоть кого-то, кто мог бы остаться с Джессикой хотя бы на секунду. — Найди их. — прошептала Джессика, сильнее сжав плечо Харрингтона. Она подняла на него глаза, — Хизер и Дилана. Пожалуйста. Я в порядке, но Райану и Фреду нужна помощь. Мы не справимся одни. Стив понятия не имел, о чем она говорила. Он пожал губы, прикидывая, что ему делать, но Джесс смотрела на него со всей серьёзностью, смотрела так, будто если он не послушает ее, то окажется в ее глазах предателем. — Я найду их. Стив выдохнул сквозь зубы. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Хендерсон. Джессика кивнула. — Я никогда не была так уверена, как сейчас. Только пожалуйста, быстрее. — Я найду их, и ты все объяснишь, — строго сказал Харрингтон и медленно отпустил Джессику. Она спокойно встала, стараясь держать как можно увереннее, и кивнула Стиву. Он кивнул ей в ответ и тут же рванул с парковки обратно на стадион. Джессика облегченно сползла вниз, упала прямо на траву, пытаясь прийти в себя.

***

Прошло несколько минут, Джесс наконец вернула себе ясность мыслей. Стив, как и обещал, каким-то чудом отыскал и Дилана, и Хизер. — Что происходит? — спросила Хизер, нахмурившись, — Скоро начнется вторая часть нашего выступления, мне нужно… Она стояла перед ними, не выпуская из рук шуршащих помпонов, с беспокойством оглядывая всех троих. В голову начинали закрадываться подозрения, что что-то случилось. И Хизер это абсолютно точно не нравилось. — Что с твоим лицом? Билли и тебя побил? — спросил Дилан, глядя на кровавую дорожку под носом Джессики. Дилан нервно поправлял воротник кофты, перескакивал взглядом с Джессики на Стива, со Стива на Хизер и обратно. Что-то было не так, не только с их странной компанией, со всем вокруг. Ответ пришел сразу после того, как он внезапно заметил, как Хендерсон трясется, оглядывается по сторонам, будто пытается найти кого-то. И Митчелл внезапно понял кого именно. — Что-то случилось с Райаном? — Дилан сделал шаг вперед к Джессике. Она виновато опустила взгляд. Она точно что-то знает. — Нужно, чтобы вы поехали в трейлерный парк, — сказала Джесс, оглядев Хизер и Дилана, — Кажется, с Фредом что-то не так… — Откуда ты знаешь? — спросила Холлуэй, недоверчиво склонив голову. Она перевела взгляд на Стива. Он стоял, скрестив руки на груди, почти не отрываясь смотрел на Джессику, оглядывая ее с ног до головы, будто боялся, что с ней что-то случится, что она исчезнет прямо перед ним. Но он выглядел серьезно, было видно, что он верил каждому слову Хендерсон, был готов сделать все, о чем бы она сейчас ни попросила. — Слушайте, я должна быть там… — Хизер махнула в сторону стадиона. Люди на трибунах взревели, диктор продолжал комментировать игру, и Хизер нервно осматривалась по сторонам. Ей уже пора возвращаться. — Это неважно сейчас, вы с Диланом должны поехать к Фреду, — повторила Хендерсон твердо, будто раздавала указания как командир. — Да что с ним? — повторила Хизер, — Это не может подождать? — Где Райан? — снова повторил Митчелл. — Случилось что-то плохое… Пожалуйста, вы должны поверить! Вы с Хизер проверьте Фреда, мы со Стивом, — все перевели взгляд на Харрингтона, будто не понимали, причем тут вообще он, — найдем Райана. — Ты можешь объяснить… — Я все объясню позже, но сейчас нам нужно торопиться, пожалуйста! — взмолилась Хендерсон. Дилан и Хизер переглянулись. — Ты увер… — Да, черт возьми, я уверена. Я все объясню! Я знаю, что подводила вас, что я хреновый друг и все такое, но поверьте мне хотя бы сейчас! Вы должны, если наша дружба хоть что-то значила для вас. Просто доверьтесь, это важно! — Джессика почти кричала, у нее не было сил выяснять отношения, умолять, доказывать свою правоту. Они должны были торопиться, иначе спасать будет уже некого. Поэтому им нужно было… просто довериться. Хотя бы в последний раз. Хизер недовольно дернула уголком рта, оглянулась, всматриваясь в серьезное выражение лица Хендерсон, в то, как мрачно нахмурился Стив. Что-то произошло, и они двое знают, что именно, но молчат. Холлуэй опустила взгляд себе под ноги, пытаясь собраться с мыслями. Внутри скреблось сомнение: она не должна подводить свою команду, но… — Я знаю, что делать, — уверенно произнесла Хизер, оглядев всех присутствующих, сжав кулаки. … но если ее друзьям нужна помощь — она будет с ними, и она — поможет. Им с Диланом нужно добраться до трейлерного парка, как можно быстрее. И Хизер знала, как это сделать. Она дотронулась до плеча Митчелла, но он даже не повернулся в ее сторону. — Где Райан? Почему вы двое молчите? — упрямо повторял Дилан, глядя на Джессику и Стива. Джесс кивнула Хизер, и та, будто понимая все без слов, отпустила Дилана и тут же бросилась в сторону входа на стадион. Стив и Джессика переглянулись, затем обратились к Дилану: — Ты тоже пойдёшь с ней. Нам нельзя терять ни секунды. Дилан замер на месте. Он ничего не понимал, но единственное, что он знал точно: что-то случилось с Райаном. Джессика со Стивом кивнули дргу другу и тут же зашагали к машине. В глазах Хендерсон горела решимость, и даже у Стива не осталось сомнений — всё было серьёзно. Он видел Джессику разной: упертой, разбитой, безрассудной, но сейчас все было иначе. Она была измучена, но несмотря на это, она горела какой-то сумасшедшей решимостью, которую даже он не смог бы сейчас погасить в ней. Он понял это по одному взгляду, который кричал, что даже если Хендерсон была бы скована цепями, она тотчас бы разорвала их все и добилась бы всего, чего хотела, с его помощью или без. И если так, то пусть он лучше будет рядом, поддержит, прикроет ее, если понадобится. Харрингтон без лишних вопросов забрался в машину, словно понимал, что от того, что произойдет дальше, многое зависит. Жизнь ее друзей, и возможно, жизни всех остальных тоже. Стив с Джессикой обменялись тревожными взглядами. Харрингтон тут же завел машину, но дверь вдруг открылась и на заднее сидение влез Дилан. — Какого…? — Я поеду с вами. Джессика переглянулась со Стивом, понимая, что им нужно любыми способами удержать Митчелла от всего того безумия, в котором погрязли они сами. Но они оба чувствовали, что времени нет, и пытаться силой вытащить Дилана из машины нет смысла, потому что, судя по взгляду, он твёрдо решил оставаться с ними. Джессика вымученно выдохнула, посмотрела сначала на Дилана, затем на Стива и произнесла: — Плевать. У меня есть план. Стив нахмурился, покачал головой, будто смирился со всем, что происходит, и тут же вдавил педаль газа в пол. В ночи блеснули фары, и они, не теряя ни секунды, рванули в сторону леса.

***

Личные заметки

(доктор Дуглас Харпер)

Я (неразборчиво) себя чувствую (неразборчиво). Это не я. Мой (неразборчиво) не (неразборчиво). Кровь (неразборчиво) чёрная. Вены (неразборчиво) больно. Кажется, кто-то (неразборчиво) другой. Это не мой мозг. Не (неразборчиво) руки. Они (неразборчиво) растут. (неразборчиво) жгут. Скоро (неразборчиво) не смогу. Записи (неразборчиво) конец. Энн (неразборчиво) прости. Я (неразборчиво) теряю себя. Я (неразборчиво) внутри. Это (неразборчиво) ужасно. Но (неразборчиво) это… это… (неразборчиво) прекрасно.

***

Хоппер медленно открыл глаза. Сначала в лицо ударил резкий свет уличного фонаря, затем запах алкоголя проник в нос. Джим кое-как приподнялся на сидении. Все тело онемело, каждая мышца затекла от неудобной позы. Голова была будто набита ватой, словно его ударили по затылку чем-то тяжелым, и теперь в висках пульсировала тупая боль. Шериф тяжело поднял руку и потёр лоб, пытаясь собрать мысли воедино. Глаза медленно привыкали к свету, и постепенно, перед ним проступило неожиданное окружение — он был внутри своей же машины. В салоне стояло несколько пустых бутылок из-под алкоголя. Машина стояла неподалёку от от какого-то здания. Хоппер проморгался, разглядел знакомую вывеску. «Убежище». Местный бар, в котором каждый день собирался разношерстный контингент: от рокеров, металлистов и обычных школьников, которым здесь наливали алкоголь, не спрашивая документов, до простых смертных, уставших от жизни. Хоппер с усилием повернул голову и огляделся по сторонам через стекло машины. Вокруг было относительно тихо, лишь приглушённый шум с улицы и тихие голоса тех, кто вышел из бара покурить. Джим никак не мог вспомнить, что он вообще здесь делает. Приехал, чтобы разогнать несовершеннолетнюю шпану? Или приехал на вызов? Тогда откуда здесь столько бутылок из-под спиртного? Как он вообще сюда попал, что именно делал до этого момента? Хоппер не мог даже определить, какой сегодня день. Всё вокруг казалось размытым и беспорядочным. В памяти — пустота, словно кто-то вырезал несколько последних часов или даже дней. Сердце застучало быстрее, сжалось от тревоги, но не за себя, а за Джейн. Она наверно там с ума сходит, если, конечно, не подсмотрела, где он и что с ним. А если увидела его в таком состоянии, то это еще хуже, и одними вафлями в качестве извинения здесь уже не обойдешься. Джим попытался встать, но тело будто сопротивлялось. Хоппер собрался с мыслями, и постепенно в памяти начали всплывать обрывки событий. Он вспомнил, что, кажется, вчера был у карьера — того самого места, где нашли вещи Питера Вуда, и где два года назад вынимали тело-подделку Уилла Байерса. И Джиму совсем не нравилось это совпадение. Это место также находилось недалеко от леса, который теперь казался Хопперу обителью зла. После нападения на школьницу, после сотни жалоб и обращений от фермеров, после странного визита Уолтера Грина, который как сумасшедший кричал, что «там, в этом лесу, что-то происходит», после того, как Энтони Вуд вдруг заявился к нему, сказал что его сын пропал, ушел в лес на ночь глядя и не вернулся, Хоппер понял, что в лесу действительно что-то не так. Джим помнил, как направился туда, как неожиданно наткнулся на военных, и к собственному удивлению и ужасу — на Стива Харрингтона и Джессику Хендерсон, которые, как он думал, оказались там из любопытства и желания поиграть в героев. Хоппер не думал, что дело снова в «Изнанке». Одиннадцать закрыла портал, на этом все их ужасы должны были закончиться. Черт, он должен был позвонить Оуэнсу, спросить, какого хрена его подчиненные снова отираются в Хоукинсе и отравляют город. Вот только Оуэнс, кажется, больше не заправлял лабораторией, да и ее в принципе здесь быть не должно. Джим продолжал попытки восстановить в памяти события. Он помнил, что вчера он притащил тандем Джессики со Стивом в участок, затем поехал к карьеру, потом решил проверить, что за безумие происходит в этом поганом лесу. Вот только потом — темнота. Хоппер перевел взгляд в окно. На ступеньках бара сидел какой-то мужчина, спорил с собеседником, держа в руках бутылку пива. В голове вдруг всплыли слова Уолтера. — Я же рассказываю! Решил сократить путь, потом увидел кого-то — и всё. Очнулся уже в больнице. Говорят, что меня привезли, сказали, что мне, это, стало плохо. Но это ж неправда! — Вот тут то и оно, Джим, посмотри, это странно… Перед тем как потерять сознание, я как будто, это, почувствовал что-то, знаешь, будто комар укусил. И вот, на тебе, тут этот синяк — я уверен, мне что-то вкололи. — Нет, Джим, я знаю, что почувствовал, это было еще в лесу. Это не мог быть укол в больнице. Там я уже был без сознания. Там, в лесу… Джим, там в лесу что-то не так. — Джим, тут что-то не чисто, в Хоукинсе в этом поганом! Ты меня вообще слушал? Хоппер резко включил свет в машине, осторожно развернул зеркало на себя и внимательно пригляделся к своей шее. Он подошел слишком близко к правде, и эти уроды добрались и до него. Джим одной рукой ухватился за руль, второй решительно повернул ключ зажигания. Шины тут же заскрипели по асфальту, и машина понеслась вперед. Сейчас главное — убедиться, что Джейн в порядке.

***

Пока Джессика со Стивом доставали из багажника вещи, которые Харрингтон чудом смог забрать у Хоппера назад, Дилан барабанил по окнам машины, сидя внутри салона, и выкрикивал все ругательства, которые только знал. — И это твой план, Хендерсон? — кисло спросил Стив, закидывая на плечи рюкзак, глядя на то, как Митчелл пытался открыть окно, — Запереть его в моей тачке и свалить? — А что ты предлагаешь? Тащить его с собой… — Джесс перешла на шепот, сжимая в руках рацию, -… к монстрам? Стив посмотрел на Дилана, который показывал им средний палец, и закрыл багажник. Неужели этот идиотский план — все, что у них есть? Харрингтон махнул рукой. Будь что будет, времени везти Дилана домой к мамочке у них не было. Джессика виновато пожала плечами, глядя в окно на Митчелла, который что-то кричал и крутил пальцем у виска, и они со Стивом двинулись вглубь леса, включив фонарики. Дилан продолжал что-то вопить, но его и так приглушенный голос становился все тише и тише с каждым шагом, который они делали во тьму. Джесс пыталась связаться с Дастином, но рация молчала. — Если мы умрем из-за того, что твой братец пропустит наши крики о помощи, потому что будет слишком занят очередной кампанией в «D&D», то… — начал Стив, но Джесс его перебила. — Никто не умрет сегодня, — отрезала Хендерсон. Стив нахмурился. — Уж надеюсь. Не то я убью его. — Эй! — Хендерсон посветила Стиву фонариком в лицо, от чего тот поморщился и возмущенно воскликнул что-то похожее на «какого хрена?», — моего брата могу убивать только я, ясно? — Ясно-ясно, только убери фонарик от моего лица. Джесс послушно опустила его вниз. Чем дальше они продвигались, тем отчетливее Джессика чувствовала, как у нее дрожат коленки. И не только они, все тело вдруг начало знобить будто при температуре. В голову словно постепенно забирался туман, но она продолжала держаться, стойко терпела и молчала. Но еще это значило, что они идут в правильном направлении. Джессика старалась незаметно следить за Стивом, благо в этом ей помогала темнота вокруг. Помогала в том, что позволяла скрывать ее беспокойные взгляды, которые она слишком часто бросала на Харрингтона, будто проверяя — здесь ли он — хотя отчетливо слышала, что да, смотрела на то, как тот иногда дергает рукой с больным запястьем и морщится от боли, но все же ничего не говорит. Она не будет упрекать его сейчас, но обязательно достанет его потом, ведь Стив был таким безответственным по отношению к себе, будто ему было все равно на себя, и он не придавал значения своим травмам и синякам, и если так — Джессика чувствовала будто это теперь ее долг — она будет заботиться о нем, ведь ей не все равно. Она решила, пускай это будет дружеский жест, типа дружеская поддержка. Ведь Джессика не хотела, чтобы Стиву… было больно. Они шли так быстро, как только могли, чтобы успевать замечать насечки на дереве и смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться. Военных нигде не было. Да вообще-то никого не было. Ни животных, ни людей, ни шорохов из кустов. Только шуршание их шагов и странное потрескивание рации. Стив помог Джесс перелезть через забор, затем перепрыгнул за ней. — Объяснишь, что произошло? — спросил Харрингтон, доставая биту. Просто, на всякий случай. Он должен был понимать, что происходит, на что он подписался, и не зря ли он поверил Джессике. И к сожалению, пролить свет на эту тайну могла только она. — Я… помнишь, я сказала, что я что-то вроде карты, что я будто бы в голове «Истязателя» и все такое? — несмело начала Хендерсон. Стив нахмурился, ему не нравились такие формулировки, но он все же кивнул. Джессика говорила тихо, почти шепотом, и Стив наклонился чуть ближе. — Кажется, каждый раз, когда там что-то происходило или кто-то оказывался в Изнанке, я видела это. Смотрела, как зритель, но не могла ничего сделать. Иногда не понимала, кто там оказывался, иногда видела только последствия, будто Истязатель, если это вообще он, играл со мной. Но я не понимаю почему… Харрингтон знал, что она винила себя. Ее бессилие, о котором она сказала ему, было внезапным осознанием для нее и признанием для него. — Ты… ты видела Питера там? — осторожно спросил Стив и, честно признаться, ему бы не понравился любой ответ. Джесс помотала головой. — Не знаю, не помню. Я не знаю, — снова повторила она, — И там, когда мы были на стадионе, снова было видение… И я будто увидела Райана, он… — Как он здесь вообще оказался? — Стив посветил вокруг, пытаясь прикинуть, какой нормальный человек (кроме них, конечно же) может решить, что это отличная идея — гулять ночью в лесу. — Не знаю. — сдавленно произнесла Хендерсон, убирая от лица ветки, — Кажется, он торопился домой. Он все время повторял имя брата. Может, решил сократить дорогу здесь. — И совершенно случайно попал в Изнанку, — подытожил Стив, и Джесс недовольно ткнула его в бок, — Прости, я ничего не утверждаю, просто… предполагаю. — Даже если он там, — Джессика уверенно посмотрела вперед, будто что-то для себя решила, крепче вцепилась в лямку рюкзака, — я должна спасти его. — Может, мы? — поправил Стив. Ему не хотелось, чтобы его списывали со счетов в такой момент. — Стив… — начала Джесс, затем замолчала, будто собиралась с мыслями, — Ты слишком много сделал для меня, и… — О, я знаю, к чему ты клонишь, — недовольно перебил Стив, — снова эта песня «спасибо Харрингтон, но я сама». — Но Райан даже не твой друг. Вы, честно говоря, вообще в ужасных отношениях, — подметила Джессика, зная, как Спенсер относится к Стиву. — И это отличный шанс исправить это. — просто ответил Харрингтон, затем с иронией добавил, — Спасти его задницу ради прощения и плюсика в карму, вот зачем я здесь. — Ну-у-у… — невесело протянула Джессика, — Не факт, что он тебя простит, но… — Кого-то мне это напоминает, — Харрингтон насмешливо поднял брови и посмотрел на Джесс. — Но попытаться можешь. А если серьезно… — Прежде, чем ты что-то скажешь: я тебя не брошу. Джесс замолчала, покосилась на Стива, будто он сказал что-то не то. На самом деле Стив сказал очень даже «то» и произнес он это слишком быстро, быстрее, чем мог сообразить, как это звучит. Он вдруг неловко приложил руку к затылку, но тут же одернул ее из-за боли, затем посмотрел себе под ноги, пнул какую-то ветку и отвел взгляд. Джессика поджала губы, чувствуя, что в груди снова разливается это тепло. Откуда оно только взялось? И почему это происходит каждый раз после того, как Стив говорит всякие глупости? — Ты знаешь, что я имею ввиду, — тихо отозвался Стив. — Да, Харрингтон, знаю. — они смотрели в разные стороны, будто боялись столкнуться взглядами, — Друзей в беде не бросают и все такое. — Именно, да. — Харрингтон согласно закивал, — Это то, что я хотел сказать. — Я так и поняла. Джессика вздохнула, решаясь все же взглянуть на Стива. — Вообще, я хотела сказать, что если все вдруг будет слишком плохо: ты должен выбраться. Спасти его, выбраться сам, даже если… Стив тут же ее перебил, закатив глаза, будто говорил «опять все по новой». — Никаких «если», Хендерсон. Избавь меня от этого. — Но… — Нет. Джессика отчаянно воскликнула: — Да послушай же! Стив жестко осадил ее: — Я не буду слушать, как ты предлагаешь мне размениваться жизнями, выбирать, кого спасать, а кого нет. Джессика устало мотнула головой, решив, что сейчас бесполезно спорить. — Просто пообещай мне, ладно? Пообещай, что несмотря на весь ужас, который может нас ждать, ты спасешь Райана. Она не говорила «и меня», потому что знала, что скажет Стив. А если она только заикнется о том, что между Райаном и ней, Харрингтон должен выбрать Райана, то даже Истязатель сойдет с ума столько часов выслушивать нотации Стива. Харрингтон видел, как тяжело даются ей слова, несмотря на то, что она пытается скрываться за шутками и напускным спокойствием, как она чуть ли не смиряется с тем, чем может обернуться их план по спасению. И он не мог ей этого позволить. И, конечно, он не мог позволить ей бездумно жертвовать собой, разбрасываться жизнями, точнее, своей жизнью. — Ты сама сказала: сегодня никто не умрет, — напомнил Стив. Джесс поджала губы. Конечно, она надеялась, что никто и не умрет. Просто забыла уточнить, что если все же кто-то и должен (вдруг, совершенно случайно) принести себя в жертву, это будет она. Просто Стиву не стоит этого знать. Поэтому она кивнула, соглашаясь с тем, что он сказал. Стив видел, что в ней что-то изменилось. Когда им только пришлось разбираться со всем этим дерьмом, которое на них свалилось, Джессика была напугана. И это было неудивительно, было бы еще страннее, если бы не была. Но сейчас, несмотря на ее слова, несмотря на то, как подрагивали ее пальцы от страха, ее взгляд был наполнен решимостью, внутренней смелостью, словно она устала прятаться, устала защищаться и готова наконец атаковать, нанести ответный удар, добраться до правды и спасти всех, кто ей дорог. И Стив знал это, потому что он и сам был таким же. В лесу было жутко, казалось, что с каждым шагом темнота все сильнее сгущалась, но Джессика думала, что вместе со Стивом ей почему-то совсем не страшно. — А ты не думаешь, — вдруг начал Харрингтон, — что Истязатель просто показал тебе это, чтобы завести нас в ловушку? Джессика вдруг остановилась, крепче сжала фонарь в руках. Она с какой-то обидой взглянула на Стива. — Ты думаешь, он мной управляет? — Я же сказал, я ничего не утверждаю, только предполагаю. И я тебя не обвиняю… — Не оправдывайся, — прервала его Джесс. Ее вдруг начало мучить чувство вины. Она была так уверена в том, что ведет их в правильном направлении, что они там — где должны быть, они должны помочь Райану и спасти его. А тут появляется Стив со своими сомнениями и подрывает ее уверенность в своей адекватности и успешности их затеи. Может, он был прав? Но она чувствовала, что она еще в сознании, не было похоже, что ей кто-то управляет. Чтобы убедиться, она переложила фонарик в другую руку. Хоть это и была глупая проверка, Хендерсон сделала вывод, что ее тело еще пока подчиняется. Но может Истязатель действительно играет с ней, чтобы завести их всех в ловушку? — Ты приведешь их ко мне. — Мы все умрем… из-за тебя. — Это ты виновата. Джесс схватилась за голову, пытаясь избавиться от навязчивых голосов, затем сделала вид, будто поправляла прическу, потому что Стив окинул ее странным взглядом. — А если во мне правда эта тварь? Ты меня боишься? — вдруг спросила Джессика, внимательно всматриваясь в его лицо, будто готова была поймать на горячем. Но Стив ответил совершенно серьезно. — Иногда да. Джесс была готова его убить. Как он может шутить свои глупые шуточки в такой момент! — Я серьезно, Харрингтон! Но Стиву, кажется, начинало доставлять удовольствие дразнить Хендерсон. Она в эти моменты забавно злилась, будто выходила из своего неприступного образа. — Думаю, если кто-то бы и залез в твою голову, то сбежал бы оттуда, сверкая пятками… или щупальцами, что там у него. — Стив вдруг ухмыльнулся, — Никто не захотел бы управлять телом с таким скверным характером. — Харрингтон! Не будь таким противным. Он пожал плечами, окинул ее насмешливым взглядом. — А что ты хочешь услышать? Если он и сидит в тебе, думаю, я смогу справиться. Джесс скривила лицо, будто откусила кусок лимона. — Если будешь бить, то не по лицу. У меня нежная кожа, знаешь ли. — Я это учту. Джесс остановилась, раздраженно ткнула в Стива пальцем. — А знаешь, ты прав, если бы во мне и был Истязатель, я бы убила тебя первым. — Я в этом не сомневаюсь, — заверил Стив, едва сдерживая смех. Джессика вдруг поникла. Они могли шутить сколько угодно на тему того, что ее тело стало жилищем для монстра из другого мира, но у них было слишком много доводов «за» и слишком дурацкие аргументы «против». И может быть она действительно тащит их в ловушку? Она всех их погубит? Джесс беспокойно дотронулась до шрама. Стив будто услышал ее мысли, поравнялся с ней, чтобы его в очередной раз не убило ветками, и сказал: — Хендерсон, успокойся. Мы не знаем, ловушка это или нет. Но мы все равно уже здесь и не можем повернуть назад. — Ты можешь, — возразила Джессика. — Нет, не могу. — Стив покачал головой. Он знал, что не может. Она тоже знала, что он не может, но продолжала убеждать себя или его в обратном, — Мы же должны спасти вашего Райана. Они вдруг закашлялись, будто им в рот попала горсть пыли. И тут же Стив услышал странный звук. В кустах что-то зашуршало. Они переглянулись. Джессика посветила в сторону, куда показывал Стив, медленно сняла с плеча ружье, направила вперед. Стив прижал палец к губам. Они молчали, не двигались, даже задержали дыхание, будто это могло помочь. Харрингтон покрепче перехватил биту здоровой рукой. Осознав, что это не слишком удобно и слишком ненадежно, ему пришлось схватить ее двумя руками, невзирая на боль. Все замерло, в кустах больше ничего не шевелилось. Джессика со Стивом снова переглянулись. — Эй! — крикнул Харрингтон. Молчание. Джессика сняла оружие с предохранителя, послышался глухой щелчок. Стив посмотрел на Хендерсон, затем медленно опустился на землю, подобрал какую-то палку и запустил ее в кусты. Оттуда послышался недовольный возглас. И перед ними вдруг выпрыгнул… — Дилан? Что ты тут делаешь? — Джесс опустила ружье вниз, — Ты с ума сошел? Митчелл вышел к ним вперед, вытаскивая из волос листья и мелкие ветки. — Погоди, как ты тут оказался? — Стив прищурился, опустил биту и завел за спину под удивленный взгляд Дилана. — Я все возмещу, — заверил Митчелл. — Что? — спросила Джессика, нахмурившись. Стив вдруг взвыл, запустил руку в волосы и опустился на корточки. — Нее-е-т, чувак, какого хрена? Не говори, что ты это сделал! Джесс стояла в недоумении. Дилан виновато смотрел на Стива, затем перевел взгляд на Джессику, будто она должна была ему помочь. Хендерсон пожала плечами, давая понять, что она не знает, о чем речь. Они оставили его в машине, надеялись уберечь его — от монстров, и себя — от объяснений. И Дилан должен был быть далеко отсюда. Как он их нашел? Следил с самого начала? Джесс смотрела на Стива, который начал нарезать круги, приложив руку к лицу, без конца повторяя то молитвы, то что-то похожее на «он меня убьет, он меня убьет, он меня убьет». Джессика снова переглянулась с Диланом. Он потупил взгляд, сцепил руки в замок. — Я все верну, правда, — снова сказал он. Хендерсон вдруг осенило, она посмотрела на Митчелла, затем на Стива, который запрокинул голову назад, борясь с мыслями о том, чтобы придушить Дилана. — Погоди, — Джесс указала пальцем на друга, — ты разбил окно его тачки? Стиву будто стало еще хуже от того, что она произнесла это вслух. Дилан неуверенно кивнул. — Надеюсь, больше ничего? — с подозрением спросила Хендерсон, надеясь, что Дилан ответит нет, и это успокоит Стива. — Вроде бы нет. Харрингтон посмотрел на Митчелла убийственным взглядом. — Вроде бы? — Ладно, точно нет! Я больше ничего не трогал! — Дилан поднял руки, и тут же перевел взгляд на руки Хендерсон, которые держали ружье, — Что здесь происходит? И что с Райаном? Джессика и Стив в отчаянии переглянулись в очередной раз. — Может, мне его вырубить? — шепнула Хендерсон. — А вы точно друзья? — спросил Стив. — Я вообще-то вас слышу, — Дилан недовольно покосился на них. В этот момент они поняли, что в их команде по спасению Райана (и мира) пополнение.

***

Расшифровка аудиозаписи

Дата записи: 02.05.1985 Участники: Доктор Дуглас Харпер (Д.Х.), Доктор Энн Реддинг (Э.Р.) Э.Р.: Фиксируем запись № 89, 02.05.1985. Это протокольное интервью для оценки текущего состояния. Как вы себя чувствуете, Дуглас? Расскажите о ваших ощущениях. Д.Х.: (Голос хриплый, сбивчивый, слышны частые вздохи и прерывистое дыхание) Чу-у-увств… ощу… (пауза) Расшире-ние… созна… не… боль, Энн. Это… прорыв. Необ-хо… необ-хо-ди-мость. Э.Р.: Можете уточнить, что вы имеете в виду под «расширением сознания»? Ощущаете ли вы дискомфорт физического характера? Назовите, если возможно, локализацию боли или других неприятных ощущений. Д.Х.: (Слабый смешок, переходящий в кашель) Лока-лизац-ция? Вся… вся… (неразборчиво) …вся система. Как будто… (пауза) барьер-ры… разруш-ша-ются. Тело… тело… хрупкое. Но знание… знание растёт. Оно… оно здесь. (Указывает куда-то в сторону, судя по шуму движения) Э.Р.: Я фиксирую нечёткую речь и затруднения с формулированием мыслей. Ваше восприятие реальности, Дуглас? Вы полностью осознаёте, где находитесь и кто я? Д.Х.: Энн… (пауза) Ты… ты здесь. Единственная, кто… кто видит. (Голос сбивается) Они… (неразборчиво) …боятся. Стены. Гра-ни-цы. Я… я их… преодолеваю. Не… не их удел. Э.Р.: Мы зафиксировали резкое снижение температуры, аномальные изменения крови, появление кожных поражений. Вы ощущаете эти изменения как часть вашего «прорыва»? Д.Х.: Тем-пе-ра-ту-ра… это… не важно. Кровь… (кашель) …меняется. Цвет. Это… адаптация. Они… (неразборчиво) …дру-гие законы. Новый… организм. Без… без… (неразборчиво) …пределов. Э.Р.: Дуглас, мы обеспокоены вашим состоянием. Есть ли что-то, что мы могли бы сделать, чтобы облегчить ваше… вашу трансформацию? Или замедлить её? Д.Х.: (Голос вдруг становится громче) Заме-дл-лить? За-мед-лить?! (Вспышка агрессии) Нет! Только вперёд! Они… они не дадут! Хотят… ос-та-но-вить! Знание… (неразборчиво) …должно… (неразборчиво) …про-рваться! Вы… (неразборчиво) …они… (неразборчиво) …враги! (Слышны звуки перемещения, неразборчивые крики) Э.Р.: Дуглас! Успокойтесь! Дуглас, это Энн! Протокол! Оставайтесь на месте! (Нарастающий шум борьбы, грохот. Голос Дугласа переходит в нечленораздельные выкрики и рычание, смешанное со словами «знание», «прорыв», «барьеры». Звучит тревожный сигнал) Э.Р.: (Тяжелое дыхание, голос напряжен) Запись прервана. Субъект проявляет неконтролируемую агрессию. Немедленно приступаю к протоколу №4357. (Запись резко обрывается)