Пешка

— Спасибо тебе, юная героиня. Штормград благодарит тебя за твои труды… — что-то мощное, светлое, отскакивая от белых стен, волной прокатывается по затхлой серости комнаты. Король людей, Вариан Ринн с небольшой свитой сопровождающих замирает у входа в палату, небрежно привалившись плечом к дверному косяку. Смотрит молча, чуть склонив голову набок. Его голубые глаза искрятся, выражая что-то совершенно непередаваемое. …Что-то родное. С чего бы это королю Альянса смотреть на маленькую охотницу так, как… когда-то на нее смотрела Иветта? Прошлое болезненным фантомом предстает в памяти, рисуется перед глазами. Линии потолка, стен, почти прозрачные черточки знакомых лиц. Все рады, все улыбаются. Видение отчаявшегося сознания кажется очень реальным. Лэйэл удивленно моргает, сжимая побелевшие губы в тонкую линию. На секунду ей начинает казаться, что все произошедшее ранее — лишь дурной сон. Что Кей не уходил, что она не оставляла свой дом; что не было схватки в порту Штормграда. Что Шира не умерла. Что не было боли, не было операционной. А тиски апатии, сковавшие разум, и сотня рваных ран на теле — точно обошли ее стороной. Лэйэл начинает казаться что сейчас, она вновь зажмурится покрепче, откроет глаза… И ей снова будет двенадцать лет. Снова все будет хорошо.

***

…И Лэйэл зажмуривается. Крепко, до слез в уголках глаз. Доверчиво тонет в темноте, прощаясь с реальностью. А потом резко распахивает веки. …Впервые за неделю, кажется, эльфийка с интересом смотрит прямо перед собой. Белизна палаты режет глаза. А затем — ворох новых ощущений накрывает ее с головой. Чужие стены. Чужой запах, чужие звуки. Чужое место. Лэйэл вздрагивает, будто от пощечины. Чужие. Чужие голубые глаза изучают ее пристально-пристально. Король Ринн ухмыляется, обнажая белые клыки. Лэйэл готова поклясться, что видит искорки смеха и радости в глубине его зрачков. …Чему? Чему он радуется? Как он вообще может радоваться после всего случившегося? Картинка прошлого разлетается на осколки: реальность сдавливает плечи. Схватывает грудь невыносимой злостью на собственную глупость. События недельной давности вколачиваются в мозг, вязким ядом растекаясь внутри черепа. Чей-то шепот, наверняка, последнее разумное, еще оставшееся с ней, гадко смеется: «Ты сама выбрала этот путь, юная охотница. Назад не вернуться». Откровение, внезапно пришедшее на ум, вновь выбивает почву из-под ног. «Во что ты поверила, дуреха?» Глупая улыбка сползает с лица, взгляд стекленеет. «Действительно приняла короля Штормграда за Иветту?» Выражение тупой скуки алебастровой маской застывает на лице. Удивление растворяется призрачной дымкой, а все эмоции разом прячутся куда-то очень глубоко «Правда думаешь, что король Вариан Ринн сможет ее заменить? Что ты еще хоть кому-то будешь нужна в этой своей жизни? Думаешь, ему действительно есть до тебя дело?..» Лэйэл сглатывает через силу, чуть сильнее сжимая белые простыни в пальцах. Горло жжет. «Это простая вежливость, наивняк. Ты просто была ему полезна. Ему плевать на тебя. Плевать, как и всем теперь.» Лэйэл тихо выдыхает и отворачивается к окну, полностью игнорируя обращенные к ней взгляды и явно затянувшуюся паузу.

***

Ветер перебирает белые занавески. Лэйэл все также безразлично рассматривает происходящее за окном. День сегодня очень теплый. — Лэйэл?.. — непривычный звук собственного имени заставляет повернуть голову и оторваться от созерцания солнечной улицы. Эльфийка провожает безразличным взглядом вчерашнего посетителя. Вариан Ринн. Опять. Собственной персоной. Сегодня он один. И почему-то более радостный. А еще — неумело прячет за спиной перевязанный бечевкой сверток бумаги, в котором за милю угадывается очертание книги. Лэйэл скользит пустым взглядом по его фигуре. Король отчего-то смущается. — Это… Это же твое имя, так?.. Ты правда… Лэйэл?.. — Вариан замирает около кровати, жадно вглядываясь в ее лицо. Выискивая что-то… Знакомое? Ощущение странности, нереальности происходящего, обходит эльфийку десятой дорогой. Все… привычно. Все на своих местах. Все так, как и должно быть. Вроде бы. — Ты... Надеюсь, ты скоро оправишься. Клирики говорят, что твое состояние… Может измениться и, ну… Ты снова начнешь говорить. И выражать… Эмоции, — Вариан, пространно взмахнув кистью, без приглашения опускается на край кровати, и почему-то расплывается в очень искренней улыбке. — Альянс нуждается в тебе, юная героиня. И ты еще даже не представляешь, насколько. Его пальцы порывисто стискивают ее. Самые-самые кончики, обжигая теплотой чужой руки. Сжимают по-дружески крепко. Утешающе. Руке мгновенно становится очень тепло, а боль, ставшая за эту неделю лучшим другом, будто бы исчезает на мгновение. Лэйэл, с толикой удивления во взгляде, рассматривает собственную руку. Что… Что сейчас вообще произошло?.. Улыбающееся лицо короля вновь оказывается в поле ее зрения. Эльфийка видит, как изгибаются его губы, точно собираясь что-то сказать, как… Внезапный звук часов прерывает идиллию.

Бамм-бамм-бамм…

Ринн закрывает глаза, трет пальцами переносицу и тяжело выдыхает: — Ну… К сожалению, мне уже пора. Прости, что побыл с тобой так мало. Я обязательно загляну к тебе завтра… — уже уходя, он на мгновение останавливается в дверях, оглядываясь, смотрит через плечо тем-самым-теплым взглядом: — Поправляйся скорее, Лэйэл. Эльфийка ловит себя на мысли, что почти улыбается. Сверток, принесенный королем, остается лежать на прикроватной тумбочке. Лэйэл неуверенно касается пальцами обертки, с наслаждением водит подушечками по шершавой бумаге.

***

— Знаешь, на самом деле ты спасла очень ценные приказы… — король Ринн сидит сейчас напротив нее, как-то по-детски качаясь на стуле и сжимая в руках кружку теплого чая. На его коленях лежит открытая книга, а вся обстановка кажется уж больно… Домашней? Лэйэл определенно начинает что-то подозревать. — На самом деле я совсем не должен распространяться об этом, но, думаю, тебе стоит знать, — Вариан щипцами подцепляет очередной кусок сахара с блюдца. Лэйэл давно заметила, что он любит очень сладкий чай. — Можно сказать, ты не только спасла жизнь целому лагерю солдат, но и избавила от подозрений одного из наших ценнейших информаторов… Король ведет себя… Странно. Очень странно. Уже неделю он приходит к ней каждый день, будто бы сбегая от дворцовых обязанностей. Раз за разом остается на все большее и большее количество времени. Рассказывает истории, будто бы сам себе, читает вслух книги, которые сам же и приносит, обязательно в начале диалога интересуется здоровьем и желает скорейшего выздоровления перед уходом. Он отзывчив и чуток, хотя Лэйэл ни разу не заговорила с ним за все это время. Король определенно не должен себя так вести с очередным приключенцем. Не должен шутить и смеяться. Не должен так по-доброму смотреть и улыбаться. Это же, ну… САМ Вариан Ринн, Ло'Гош, переживший на своем веку слишком многое. Вспыльчивый воин, суровый король… Говорят, что он до сих пор не может найти общий язык с сыном, а с людьми в принципе сходится очень тяжело. Говорят, что высшая степень похвалы от него — небрежный кивок головы. Говорят… Если честно, про него много чего говорят. Но Вариан Ринн сидит сейчас перед Лэйэл и широко улыбается ей одной, точно очень старому и хорошему другу. Неспешно помешивает ложечкой сладкий чай и читает вслух "Наследие Аспектов". И Лэйэл это… нравится. Очень нравится. За прошедшее время она действительно сильно привязалась к нему. Для нее Вариан стал единственным лучиком света, единственной реальной поддержкой и помощью, которую можно увидеть, к которой можно прикоснуться. Мало-помалу это помогало. Страхи, боль, нежелание что-либо делать — все это постепенно таяло. Разум медленно восстанавливался, а улыбка, робкая, почти невидимая, то и дело появлялась на ее губах. Оттого особенно страшно было раз за разом теряться в догадках: вернется ли он? Придет ли еще раз к столь неблагодарной пациентке? Улыбнется ли, точно самый лучший друг, пожелав доброго вечера? И Лэйэл боялась. И отчаянно надеялась. В комнате тихо. Лэйэл понимает это, выныривая из размышлений. Вариан по-прежнему сидит напротив нее, но уже без кружки. — О… — когда эльфийка переводит взгляд на него, он улыбается как-то слишком виновато, — кажется, все это вовсе не помогает, да, Лэйэл?.. Эльфийка ощутимо вздрагивает, интуитивно предчувствуя что-то нехорошее. Липкий страх скользит по позвоночнику, а температура в комнате, по ощущениям, падает на несколько градусов. — Тебе вовсе не становится лучше, да? Я напоминаю тебе о… тех событиях? Ты боишься меня и не хочешь видеть? — его глаза, обычно смеющиеся, с жалостью и какой-то странной потаенной обидой смотрят на нее. Лэйэл по-прежнему молча утыкается взглядом в белые простыни и закусывает губу. Рана на грудной клетке неожиданно вновь дает о себе знать. "Помогает, правда, очень помогает!" — стучит в висках, отдаваясь куда-то в затылок. Но Вариан этого, конечно же, не слышит. Он просто грустно усмехается и тяжело поднимается со стула, по привычке оставляя недочитанную книгу на тумбочке. "Куда-ты? — эльфийка смотрит на него большими глазами. Ей снова становится страшно. — Не уходи, правда, ты мне очень важен. Мне становится лучше. Я чувствую себя лучше, когда получаю твою поддержку..." — Что ж… — Вариан всматривается прямо ей в лицо, но точно не понимает, что она хочет сказать. — Прости меня за мой эгоизм, Лэйэл. Я… Правда не хотел навредить тебе еще больше, — король делает несколько шагов к двери. Время начинает тянуться очень медленно, а весь мир разом становится серым. "Он правда сейчас уйдет?" — Лэйэл чувствует, как слеза медленно скользит по щеке. Она… Она правда снова потеряет все? Вариан замирает, оборачиваясь через плечо: — Ну, тогда… Скорейшего тебе выздоровления… Неожиданно для себя, эльфийка дергается. Подпрыгивает на кровати, соскальзывает с ее края, неловко хватаясь здоровой рукой за угол тумбочки. Буквально повисает на ней, неловко подгибая ногу. — Эм!.. Стой!..те, — Лэйэл замирает рядом со своей кроватью. Коленки трясутся, больную руку нещадно тянет, только усиливая дискомфорт. — Ты… Вы… Вы придете еще, король Ринн? Ее голос звучит хрипло, гортанно. Непривычно царапает слух, отскакивая от стен белой палаты. Лэйэл не успевает заметить, в какой момент Вариан оказывается рядом с ней и бережно стискивает в объятиях, не позволяя упасть на пол. — Приходите, пожалуйста… — шепчет она, утыкаясь мокрым от слез лицом в его рубашку.