young and beautiful

♥ для Мугивары гостиница, адрес которой им пишет на бумажке помятый бородатый таксист, находится среди обшарпанных от времени зданий на самом краю города — они недолго топчутся в тёмном неуютном холе и торопливо вселяются в крохотный номер с одной двуспальной кроватью, которая кажется Чонопу слишком узкой для двоих, чтобы следующим же утром свалить отсюда куда подальше. сумки они забрасывают в один угол, и, пока Ёнгук принимает душ и возится с испорченной пролитым кофе футболкой, Чоноп раскладывает вещи на кровати, пытаясь отыскать чистые шмотки, заодно вытаскивает из карманов пропахшей сигаретами ёнгуковой толстовки две сотни и прячет деньги в карман джинсов, чтобы не лажануть как в прошлый раз и не сваливать из закусочной впопыхах не оплатив счёт. их и так по нескольким статьям разыскивают, а светиться лишний раз Чонопу совсем не хочется. Ёнгук появляется из душа, когда Чоноп заботливо заворачивает пистолет в одну из футболок, купленных на распродаже то ли в Юте, то ли в Колорадо — они тогда штук двадцать одинаковых взяли, чтобы не париться, — на нём только гостиничное полотенце, непонятно какими силами удерживающееся на тощих ёнгуковых бёдрах. Чоноп поднимает глаза, проходится взглядам по сильным жилистым рукам и выступающим под кожей рёбрам, размышляя, насколько же Ёнгук похудел за последние полгода — такое чувство, что на килограмм пятнадцать, а он ведь и так всегда худющий был. Ёнгук взъерошивает влажные волосы, отросшие, так что чёлка почти закрывает глаза, — Чоноп делает мысленную пометку: надо заехать как-нибудь в парикмахерскую — и усаживается в изножье кровати. хватает наугад трусы и, отбросив полотенце в угол, натягивает их, сверкая перед Чонопом тощей поджарой задницей. — я разбужу тебя завтра. полчаса на сборы хватит? Чоноп лениво кивает: ему на самом деле и пары минут хватит, чтобы собраться, если прижмёт. Ёнгук падает на подушку и раскладывается морской звездой, подминая под себя что-то из грязного белья. поворачивает лицо к Чонопу и широко улыбается, прикрыв уставшие от недостатка сна глаза. у Чонопа от этой улыбки внутри всё дрожит, словно стекло от резких порывов ветра, поэтому он хватает вещи и распихивает их по сумкам, проверяет напоследок карманы на наличие ключей от машины и мобильных телефонов. всё на месте — значит завтра без задержек двинутся дальше по маршруту. он ещё пару раз проматывает в голове слово "маршрут" и мысленно смеётся. он оборачивается к кровати и с удивлением обнаруживает, что Ёнгук не ещё спит, а разглядывает его из-под полуприкрытых век. улыбка почти исчезла с его лица — только уголки губ едва приподняты — но Чоноп всё равно как-то теряется. Ёнгук смотрит на него, словно читает его мысли и без труда улавливает эмоции, — на Чонопа так никто раньше не смотрел, у большинства на лицах было написано что-то вроде "о чём думает этот парень? он странный". может, дело в том, что Ёнгук тоже немного странный. самую малость. Чоноп не знает. он укладывается рядом с Ёнгуком — чёлка падает на лицо так, что Чоноп видит только его широкий рот с крохотными морщинками вокруг — и обнимает сильно пахнущую кондиционером подушку. Ёнгук двигается ближе и, положив ладонь Чонопу на спину, гладит осторожно лопатки. это успокаивает, а ещё Чонопу сразу хочется спать. он зевает и утыкается лицом в подушку. эти прикосновения будят где-то в мозгу воспоминание, легко колющие в сердце. как они познакомились — Ёнгук за шиворот выволок Чонопа из-под обстрела, когда какие-то кретины пытались ограбить заправку, на которой он подрабатывал в ночную смену; как Ёнгук предложил ехать, а Чоноп согласился, потому что стоять на месте не было сил; как пришлось вместе носиться от полиции по незнакомым кварталам; как Чоноп впервые попробовал кальян и водку, и Ёнгук потом заботливо убирал волосы с его лица и точно так же гладил по спине. Чоноп сонно мычит в подушку, и ёнгукова ладонь на секунду замирает. — спокойной ночи, — говорит он, и Чоноп согласно кивает. хорошо бы, если бы она на самом деле была спокойной. Ёнгук будит его на пятнадцать минут позже, говорит, что они в любом случае всё успеют, а Чонопу стоит спать больше: выглядит совсем неважно. Чоноп хмуро кивает и хочет спросить, спал ли сам Ёнгук хоть пару часов сегодня, вчера и, может, даже позавчера, но отвлекается на закипевший чайник. пока он, гремя кружками, возится с кофе, Ёнгук выбирается за сигаретами, потому что без них ему быстро становится совсем хреново — он просто залипает в какую-нибудь стену или начинает отчаянно хотеть есть. чаще хмурится. перестаёт улыбаться. Чонопу от всего этого тревожно. он теряет мысль, на автомате заливает в кружку кипяток и неосознанно подносит её ко рту, делая большой глоток и тут же закашливаясь. несётся в ванную и долго полощет рот холодной водой: во рту жжёт невыносимо, и Чоноп почти чувствует как с нёба отслаивается кожа. Ёнгук заглядывает в ванную — взгляд у него обеспокоенный — спрашивает, что случилось. Чоноп качает головой и выходит из ванной. они сидят в тишине: Ёнгук роется в телефоне, пока Чоноп надевает футболку, странно пахнущую рыбой, и натягивает на растрёпанные волосы шапку. в горле противно дерёт, и не обращать на это внимания не получается. он ещё раз обходит номер, проверяя не забыли ли чего, и тянет Ёнгука в коридор. они сдают ключи администратору и выходят на залитую сероватым светом улицу — Ёнгук сразу же цепляет на себя тёмные очки, а Чоноп надвигает шапку на глаза — проходят два пустынных в утренний час квартала и, дойдя до взятой напрокат машины, забрасывают на заднее сиденье сумки. Чоноп падает на пассажирское сиденье впереди, пока Ёнгук курит, облокотившись о дверцу машины. кажется, кто-то здесь слишком устал бегать. — ты в порядке, парень? Чонопу больно говорить, поэтому он только поднимает глаза на Ёнгука, отчаянно надеясь, что в этот раз он тоже всё увидит, прочитает все мысли, как надо, и всё поймёт. Ёнгук качает головой и, затушив сигарету ботинком, усаживается за руль.