Немного из жизни котят и не только

— Ну, и что это было? — Цзаньцзинь начал шипеть ещё в машине, не дотерпев до дома всего пару минут. — А? — Чжочэн, все время поездки с кем-то увлеченно переписывающийся, хлопнул ресницами. Если бы не телефон, Цзаньцзинь решил бы, что он над ним издевается, изображая наивность. А так Цзаньцзинь только прорычал про себя, схватил его за руку и вытащил из салона, едва дождавшись остановки машины. В лифте он демонстративно смотрел в другую сторону, но когда оба переступили порог, он толкнул Чжочэна назад и вжал его собой в дверь, глядя сквозь челку убийственным взглядом. — Что? — Чжочэн выразительно выгнул бровь, но, судя по его смеющимся глазам, все отлично понимал. — Что это было? Ты Цзи Ли чуть в штаны не залез! А на Юй Биня вообще улёгся! — Я тактильный, — Чжочэн сверкнул улыбкой. Цзаньцзинь тряхнул его и, практически протащив за собой через всю квартиру, закинул его на кровать и оседлал бедра, вызвав восторженный выдох вместе со смехом. — Ого… На что у тебя так стоит, Цзинь-Цзинь? Больно, наверное? Цзаньцзинь склонился к нему, больно прикусил губу. — Когда ты успел стать такой блядью? — облизал потревоженную плоть, сжал запястья. — Ещё совсем недавно был таким скромным мальчиком. — Мне слишком понравился секс? Сам виноват, — Чжочэн мило улыбнулся и вдруг дернулся, перевернулся, подмяв не успевшего среагировать Цзаньцзиня под себя. Перехватил руки, предусмотрительно сев на его бедрах повыше, склонился, проводя губами по носу, скулам, едва касаясь. — К тому же, кто бы говорил. На тебя с Хайкуанем половина вейбо слюни пускает. Дыма без огня не бывает, м? Цзаньцзинь резко выдохнул, откидывая голову и подставляя шею под чужие губы. — А на тебя с ним вторая половина, — вздрогнул от болезненного поцелуя. — Тоже огонек есть? Чжочэн рассмеялся ему в плечо. — Бедный Хайкуань. Только мне его совсем не жаль. — Меня, наверное, тоже? И дай сюда губы, хватит издеваться. — Не так просто. Тайланд, Цзинь-Цзинь, — Чжочэн поиграл бровями, нависнув над ним. — Там такие красивые мальчики. Неужели ты отпустишь меня туда одного? Да ещё и на мой день рождения. Цзаньцзинь замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. Фанмит в Тайланде и без того уже все нервы ему вытрепал. В список приглашенных он не попал и подозревал, что Юй Бинь, который ещё со съёмок строил Чжочэну глазки, приложил к этому руку. Правда, то, что и Цзи Ли остаётся дома, немного успокаивало. Ревность его, может, сгрызет не до конца и хоть что-нибудь, да оставит. Но тайцы! И день рождения! Наверняка будут праздновать, а пьяный Чжочэн такой покладистый. И Юй Бинь рядом! — Только попробуй! — взвился Цзаньцзинь. Напрягся и после короткой борьбы подмял Чжочэна под себя, стиснув коленями бока. Тот рассмеялся, но захлебнулся смехом, когда Цзаньцзинь распахнул его ворот и чувствительно прикусил торчащий сосок. Зашипел, дернулся. — Чжу! — Ты… Маленькая солнечная дрянь. Я буду смотреть. Каждую секунду этого фанмита изучать, ты меня слышишь? — Цзинь-Цзинь, — Чжочэн вырвал одну руку и неожиданно нежно погладил по щеке, враз уняв плескавшуюся внутри горечь. — Поехали со мной. Я сам куплю тебе билет. Просто так. Отсижу я этот фанмит, а потом пойдем гулять. И есть тайскую еду. Никто не узнает. — А-Чэн… — Цзаньцзинь прикусил губу, глядя него. Растрёпанный, мягко улыбающийся, без следа порочности и похоти — если бы Цзаньцзинь не любил его, то влюбился бы сейчас. — Ну же, — Чжочэн потянул его на себя, поймал губы, целуя невероятно чувственно, и Цзаньцзинь тут же поплыл. Он хотел в Тай, видят боги, что хотел, но… — Ты же не хочешь, чтобы свой день рождения я отмечал с Бинем, м? Напоит, соблазнит, поимеет и проснусь я утром с кольцом на пальце и женатым человеком. — А-Чэн! — разомлевший Цзаньцзинь мог разве только словесно возмущаться такому неприкрытому шантажу. И обниматься. И томно вздыхать в ответ на ласку. И даже когда его подмяли под себя, сунули под задницу подушку и раздвинули бедра — мог только кусать губы и смаргивать капельки пота с ресниц. Удивление было отстранённым. Пока они ехали домой, он думал, что уткнет эту мелкую любимую дрянь лицом в подушку и будет жестко трахать, пока сперма из ушей вместе с его тягой к флирту не потечёт. Но сейчас именно он — тот, кого имеют, пусть и нежно. И все же Чжочэн — садист. За секунду до оргазма… На пике невыносимых ощущений… — Ты поедешь со мной? — А-Чэн! — как можно думать, если даже в голове одни стоны? — Поедешь? — едва-едва двинувшись вперёд, чуть надавив членом на простату. — Да! И словно искры из глаз… — Ты же знаешь, что обещание, данное под давлением, недействительно? Не то, чтобы Цзаньцзинь был готов взять его обратно. Просто отдавал себе отчёт, что выполнить его не сможет. Его жизнь расписана, кажется, на годы вперёд. Чжочэн, сидевший рядом, только вздохнул. А потом сполз пониже, вытянулся и укрылся одеялом по макушку, обиженно сопя. Цзаньцзинь аж хмыкнул. Королева драмы… — Но я обещаю, что постараюсь. И никакого Юй Биня, ты меня понял? Сопение стало менее обиженным, и Цзаньцзинь рассмеялся, уткнувшись в подставленное плечо.