Немного из жизни котят и не только

Когда над краем дивана проплыло пушистое чёрное ухо, а сразу следом — кончик хвоста, Сяо Чжань почти наяву услышал мягкое «Мяу?» Но Ибо котом все-таки не был, поэтому Чжань мяукнул сам. Себе под нос. Из-за дивана фыркнули. Ухо и хвост спрятались, но их обладатель не появился. Чжань улыбнулся. Кажется, кому-то выходные на пользу не идут. И Лего опять по всей комнате разбросано. — Кис-кис-кис, — несмотря на усталость, от шалости Чжань удержаться не мог. А потому бесшумно разулся и присел, а потом и вовсе встал одним коленом на пол. — А кто у нас тут хороший котик? Ты ведь был хорошим котиком? Папочка принес хорошему котику вкусняшек. Вихрь, вылетевший из-за дивана, все-таки снес его с ног, несмотря на подготовку. Сяо Чжань только охнул под тяжестью придавившего его тела. Несмотря на ушки и хвост, Ван Ибо котом действительно не был, хоть временами и имел некоторые кошачьи повадки. — Чжань-гэ! Я же просил тебя не называть меня так! — глядя на него сверху вниз, Ибо обиженно блестел глазами. — А я просил убирать за собой. Я опять на какую-то деталь наступил. У Ибо хватило совести смутиться. Правда, на этом ее запасы и закончились, потому что потом он развалился-растекся по Чжаню и замотал хвостом. — Прости-прости. Я не успел. Увлекся и не смотрел на время. Чжань только зубами скрипнул. Монстр… С него ростом, худой, гибкий, официально взрослый вот уже несколько месяцев как. Уже даже не соблазняющий, а требующий практически в ультимативной форме лишить его ушек. Сяо Чжань держался разве что только на упрямстве и понимании, что потом у Ибо могут быть неприятности. Сам Чжань в шоу-бизнес попал уже без всего этого, а вот Ибо до сих пор был самым желанным девственником страны и потеря этой самой девственности грозила ему… в общем, много чем грозила. Однако этот факт почему-то волновал только Сяо Чжаня, сам Ибо плевать хотел. Впрочем, у него давно на любые угрозы его успешности выработался иммунитет. «С ушками или без — я Ван Ибо, и это имя стоит денег», — заявлял он на любые попытки воззвать к его разуму, и Чжань чувствовал себя то ли безнадежным стариком, то ли просто дураком. И ведь не скажешь, глядя на Ибо, что в этой хорошенькой головке настоящий компьютер. — Гэ-гэ, — Ибо, явно недовольный тем, что на него не обращают внимание, склонился к Чжаню, целуя-кусая в губы. — У моего старичка деменция началась? — Новое слово выучил? — огрызнулся Чжань и попытался скинуть его с себя. — Брысь. — Нет, — Ибо стиснул его запястья. — Сегодня праздник середины осени. — И что? — Чжань сдвинул брови, не ожидая ничего хорошего. Ибо, кажется, даже лицом потемнел. — Ты не помнишь? Ты же обещал! Сяо Чжань широко раскрыл глаза. Он вспомнил. «Потеря ушек не должна быть чем-то обычным, котенок, — Чжань, застигнутый врасплох очередной очень агрессивной атакой, пытался найти выход. При этом, он искренне верил в то, что говорил. — Это должно быть с любимым человеком. Красиво, даже празднично». «Я люблю тебя, — с беспощадной логикой заявлял Ибо, поджимая исцелованные Чжанем губы. — Сделать красиво несложно». И Сяо Чжань сдался, «назначив дату». — Ибо… — он лихорадочно облизнулся, понимая, что в ловушке и загнал в нее себя сам. Если он откажет Ибо сейчас, то все закончится. Совсем. И стремительно темнеющие глаза того это подтверждали. — Сяо Чжань, если ты меня не хочешь, просто скажи об этом, и я перестану навязываться. — Что?! Нет! — Чжань вскинулся. Как Ибо вообще до этого додумался? Да Сяо Чжань мозоли себе уже натер! — Тогда почему? — Ибо смотрел на него требовательно, немного зло. Сяо Чжань выдохнул и потянулся к пушистым ушкам, торчащим из волос. Пригладил кромку, почесал основание. — Мне нравится, как ты с ними смотришься. Нравится их гладить. И играть с твоим хвостом. — Чжань-гэ, а давай я тебе котенка подарю? — Ибо вскинул бровь. Сяо Чжань сморгнул, а потом треснул залившегося хохотом Ибо по плечу. — Ах, ты… Тот ловко увернулся и вскочил на ноги. Помахал хвостом прямо перед носом Чжаня и метнулся в ванную. Чжань, возмущённо фыркая, поднялся с пола. Стараясь ни о чем не думать, сгреб разбросанный конструктор, долго пил чай, а потом, поймав себя на том, что откровенно тянет время, пошел в спальню. Вытащил «праздничный» комплект, перестелил постель, подумал немного и решил, что лепестки роз будут перебором, а вот пара свечей и бокал вина — в самый раз. И когда Ибо таки вышел из ванной, в одном полотенце, готово было все, кроме самого Сяо Чжаня. Едва кинув на Ибо взгляд, он тут же проскользнул в ванную и заперся. Быстро помылся, но выходить не торопился. Присев на край крышки унитаза, он ещё пытался найти выход, но чем дальше — тем отчётливее понимал: выхода нет, если он не хочет потерять своего самого любимого мальчика. Но из ванной он вышел спустя ещё десять минут. И сразу утонул в темноте квартиры. Ибо везде выключил свет и только дверь в спальню светилась мягким контуром, маня к себе. ...Ван Ибо щадить и давать ему шансы не собирался. Когда Чжань переступил порог спальни, Ибо лежал на постели обнаженным, не прикрытый ничем. Чуть раздвинув свои бесконечные ноги, на животе, подгребя под себя подушку и смотря на неровное пламя свечи — он был словно ожившая мечта. Идеальное тело, накачанные ягодицы — полумрак комнаты словно облизывал все округлости и терялся в изгибах и впадинах. Сяо Чжань потерялся. И когда сознание таки догнало тело — он уже целовался с Ибо. Терзая, почти насилуя губы и рот, он гладил и гладил тонкое тело под собой, вскидывался, чувствуя ответную ласку и пьянел все больше, хотя до вина никто из них так и не дотронулся. Ибо был жадным, требовательным и нетерпеливым. А ещё, видимо, действительно все давно решил для себя, потому что внутри был уже влажным и чуть растянутым. И совершенно не знал стыда. Он изгибался, как настоящий кот, тёрся щекой и грудью о подушку или руку Сяо Чжаня, подставлялся и шипел. Но застыл, как только почти потерявший рассудок Чжань начал входить. Несмотря на двойную подготовку, он был узким и мышцы поддавались вторжению неохотно. Но как только Чжань все-таки вошёл, застонали оба. Чжань двигался неторопливо, входя мягкими глубокими толчками, навалившись сверху, обняв поперек груди. Слушал сорванное дыхание Ибо, его короткие стоны и целовал плечи и шею. Его самый любимый и восхитительный мальчик на свете. Он не знал, красиво ли это было, но было хорошо. Так невозможно хорошо. Дойдя до точки, Ибо забился, содрогаясь, в его руках. Вцепившись в его руку, выстонал имя мучительно и сладко. Так сладко, что и Сяо Чжань отправился за грань... — Если бы я знал, что это так классно, то связал бы тебя и изнасиловал на второй день, — Ибо потягивался на постели, как большой и сытый кот. И улыбался так же. Ушки и хвост лежали на соседней подушке. Без них Ибо казался взрослее, но ненамного. — И получил бы в морду, — проворчал Чжань в подушку. Сомнения снова начали его одолевать. — Ты зануда, Чжань-гэ, — фыркнул Ибо и подлез под бок, оплетая сразу всем собой. — Ты переживаешь больше, чем я. — Просто не хочу проблем для тебя. — Завтра к вечеру обо мне будут говорить в каждом доме, и я стану самым знаменитым человеком в этой стране, — пренебрежительно пожал плечами Ибо. — Это если тебя волнует моя карьера. А если я сам… — тут Ибо потемнел лицом, и Чжань невольно обнял его сильнее. — Знаешь, что мне предлагали за мои ушки, Чжань-гэ? И сколько было желающих. Только я дурак и хотел, чтобы моим первым был тот, кого я буду любить. И когда появился ты, все перестало иметь значение. Не танцы, так кино. Не кино, так мотогонки. Или что-нибудь ещё. Это не стоит ничего, понимаешь? — Ох, Ибо… Почему ты раньше не сказал? — Чтобы ты ещё и по этому поводу дёргался? Я похож на идиота? Сяо Чжань промолчал. Похоже, идиот здесь только он. Мог и сам догадаться. — Прости. Что заставил тебя сомневаться, — тихо произнес он в макушку сползшего пониже и уже начавшего сонно посапывать Ибо. — Никаких «спасибо» и «прости» между нами, Гэ-гэ, — пробормотал тот. Сяо Чжань улыбнулся, перебирая его волосы. — Как скажешь, котенок, как скажешь.