Немного из жизни котят и не только

— Он с тобой? — уставший голос Лю Хайкуаня почти пугает. — Нет, — Чжочэн мгновенно напрягается. — Когда ты с ним разговаривал в последний раз? — Три часа назад. Сейчас он на звонки не отвечает. — Тяжелый день? — Фотосессия с видео. — И ты отпустил его одного? — голос Чжочэна начинает подрагивать. — Всю неделю он был в порядке. И это не должно было затянуться, — Хайкуань действительно чувствует себя виноватым. Чжочэн ушел в крутое пике в своем расписании, и быть рядом с Цзаньцзинем на мероприятиях не может. Хайкуань пока свободнее, но… — Ладно, — Чжочэн потирает лоб, чувствуя, как подступает головная боль. Он почти закончил, но нужно привести себя в порядок. И понять, где может быть Цзанцзинь, так что он прощается с Хайкуанем, тоже собирающимся на поиски, и возвращается на площадку. Несколько последних кадров, быстро переодеться, даже не смывай грим, натянуть маску, кепку вместо панамы, и на улицу. И не думать, не думать, не думать… ...У Чжу Цзаньцзиня есть одна тайна. Иногда он выпадал из реальности. Это если красиво. А если обычно, то страшно. Замедление сознания, проблемы с памятью, дезориентация, зацикливание, потребность в долгом сне для восстановления. Список был большой и все это было последствием травмы головы во время репетиции еще в студенчестве и недолгой комы. Капризный, красивый, взбалмошный и такой беззащитный во время приступов Цзаньцзинь, отчаянно стыдящийся своей слабости. Горстями пьющий таблетки и живущий в постоянном напряжении. Врачи советовали ему приобрести животное, уход и забота о котором будет помогать с концентрацией, но только когда рядом с ним появились Лю Хайкуань и Ван Чжочэн, его состояние начало стабилизироваться. Чжочэн и Хайкуань не были животными, но стали идеальными якорями для Цзаньцзиня. О кажущемся по-житейски неуклюжим, вечно голодном Чжочэне ему хотелось заботиться. За широкой спиной Хайкуаня хотелось спрятаться. Они держали его собой и принимали таким, какой он есть. Развернуть, направить, мягко подтолкнуть, а то и взять за руку и увести за собой. Не смеяться, не говорить, не напоминать, не упрекать. Не спускать глаз, держать ситуацию под контролем, даже если менеджерам приходиться выбивать совместные съемки или фотосессии. И если не один, то другой — обязательно рядом. Привязывать к реальности смехом, радостью, эмоциями, ощущениями. Напоминать прикосновениями. Но быть рядом все время они не могут. И тогда… Иногда им всем везет и все в порядке. Иногда, если они стараются слишком сильно с дистанционным контролем, Цзаньцзинь злится. А иногда… иногда им становится по-настоящему страшно... Чжочэн вызывает такси и вытаскивает телефон. В общем чате только Хайкуань, в соцсетях тишина. Звонок уходит в пустоту. На улице ночь, менеджер, от надзора которой Цзаньцзинь уходит с легкостью, бьется в истерике и сам Чжочэн, кажется, тоже вот-вот начнет истерить. За Цзаньцзиня страшно, и Чжочэн, который гонит от себя страшные мысли, стискивает пальцы в кулаки. От грима чешется кожа, в глаза словно насыпали песка, хочется есть и спать, но… Он объезжает почти все места, в которых они находили Цзаньцзиня, когда на телефон падает короткое сообщение от Ли Бовэня, и Чжочэн всхлипывает. Ли один из немногих «со стороны», кто знает и помогает по мере возможности. И сейчас им всем невероятно повезло. Чжочэн прикидывает расстояние, отправляет сообщение Хайкуаню и просит такси развернуться. Когда Чжочэн добирается до места, его встречает уставший и продрогший до синевы Ли Бовэнь. Его спортивной курткой укрыт спящий на лавочке Цзаньцзинь, и Чжочэн без слов отправляет продрогшего на ночном ветру мужчину в теплый салон такси. Тот бледно улыбается, кивает в ответ на благодарность и уезжает. Чжочэн медленно выдыхает, пару мгновений смотрит на звезды и криво улыбается. В это время в парке никого нет и именно поэтому Ли бегает здесь. И им всем действительно повезло, что Цзаньцзиня занесло именно сюда, и что Ли не побежал другой дорогой. Чжочэн садится на скамейку рядом со сладко сопящим Цзаньцзинем, перетягивает его на свои колени и обнимает. Тот выдыхает, ерзает, но не просыпается, и Чжочэн утыкается в его макушку. Скоро приедет Хайкуань и этот долгий вечер наконец закончится. Цзаньцзинь под руками тонкий, почти хрупкий. Выступающие позвонки, острые ключицы. У их троицы странные отношения, где-то на грани… всего. Цзаньцзинь спаял их всех троих, словно замкнул в электрическую цепь. И пустил переменный ток. Им комфортно вместе, но вместе с этим их кидает то в пекло, то в полынью. Это выматывает, но это же прекрасно настолько, колюче, сладко, больно, что никто даже не пытается разорвать этот круг. Вдали мелькают огоньки фар, и Чжочэн улыбается в макушку спящего в его руках Цзаньцзиня. Хайкуань, кажется, прилетел, нарушив все правила. — Как он? — задает тот первый вопрос, как только появляется из паркового сумрака. — Просто спит. И даже не замерз. Мы должны Ли Бовэню, как минимум, ужин, — Чжочэн улыбается, глядя на встревоженное лицо Хайкуаня. Эти вот складочки на его лбу очень хочется разгладить пальцами, но желание умирает, похороненное рядом с сотней подобных ему. — Вечно голодный растущий организм, — привычно отшучивается Хайкуань, придирчиво осматривает спящего Цзаньцзиня и ловит взгляд Чжочэна. — А ты? В порядке? — Просто устал. — Я вижу. Даже не смыл мейк. — Успею, — Чжочэн пожимает плечами, и Хайкуань присаживается на корточки перед ними. — Ему нельзя в Таиланд. Теперь хмурится Чжочэн. Официально о предстоящем фанмите не объявляли, но Чжочэн стряс с Юй Биня имена участников. И он согласен с Хайкуанем: в Тайланд Цзаньцзиню нельзя. Сначала день рождения, отметить который тихо и мирно в кругу друзей не выйдет, потом перелет с фанатками, лезущими в лицо, а потом сам фанмит без цензуры. — Я поговорю с Юй Бинем. — Думаешь, он сможет как-то повлиять? — Хайкуань не верит, но надеется. И готов задействовать свои связи. — Я уверен. Он будет счастлив, если Цзаньцзинь не поедет, — Чжочэн не знает точно, он просто так чувствует, но своим чувствам привык верить. Правда, разбираться с Юй Бинем у него нет желания. В ответ Хайкуань кидает на него неожиданно тяжелый взгляд, но ничего не спрашивает. — Тогда я поговорю с родителями А-Цзиня. Они собирались позвать его к себе на день рождения, но не были уверены, что он согласится. С ними он будет в безопасности. Чжочэн вздыхает и невольно вздрагивает, когда Цзаньцзинь во сне обнимает его. Это инстинктивная реакция на тепло, когда вокруг холод, но у Чжочэна ладони становятся влажными. — Убедить его будет трудно. — Только не злись на него, когда он начнет кричать, — Хайкуань почти просит, и Чжочэн качает головой. Он и не злится. Просто иногда… обижается. Но надолго его не хватает, и уже на следующий день они с Цзаньцзинем поедают вкусняшки и слушают, как ворчит Хайкуань на «вечно голодных». — Я постараюсь. — Можешь обижаться на меня. — Иди ты… Хайкуань тепло улыбается и со вздохом поднимается. Подходит ближе, Чжочэн разжимает объятия, Хайкуань легко и словно играючи поднимает Цзаньцзиня на руки. Уже привычно. — Ключи в кармане, — бросает, разворачиваясь к Чжочэну спиной и тот, пофыркивая и алея щеками, запускает пальцы в задний карман узких брюк. Мимолетное касание к телу через два, как минимум, слоя одежды, но от него бросает в дрожь и жар. Ключи кажутся почти горячими, и до машины Чжочэн идет на словно ватных ногах. Но когда нажимает кнопку сигнализации и распахивает дверь перед Хайкуанем, уже почти спокоен. Цзаньцзинь на широком сидении сразу же сворачивается в клубок, как кошка, и они оба улыбаются, как два идиота, глядя на это. Кажется, они даже зависают на несколько секунд. И сами в машину садятся в полной тишине. За рулем Хайкуань никогда не разговаривает, и Чжочэн задремывает. Он спит и ему снится, что они приехали, но Хайкуань почему-то не будит его. Вместо этого он медленно склоняется и долго изучает его лицо. Снится, что его взгляд почти нежный и тоскливый. Почти такой же, каким он смотрит на Цзаньцзиня, когда думает, что его никто не видит. Сердце Чжочэна сжимается, он вскидывается, просыпается и оказывается, что они уже действительно приехали. И Хайкуань так близко. — Проснулся? А я хотел тебя будить, — Хайкуань почти улыбается, и Чжочэн отводит глаза, чтобы не видеть дотлевающие чувства в его взгляде. — Всегда любил спать в машине, — Чжочэн по-настоящему зевает и только потом до него доходит. Хайкуань привез его домой. Значит, дальше всю заботу о Цзаньцзине возьмет на себя. Чжочэн на миг прикрывает ресницы, коротко и как-то неловко кивает, прощаясь, и выходит из машины, бросив на спящего Цзаньцзиня ласковый взгляд. Такие он почти не позволяет себе, но на улице давно ночь и темнота все скроет. Он не ждет, когда Хайкуань уедет и всю дорогу до подъезда спиной чувствует тяжелый и пронизывающий взгляд. Этот день закончен.