Немного из жизни котят и не только

Ван Хаосюань выделяется в толпе. И поэтому умеет быть незаметным, когда сам этого хочет. Он умеет смотреть и улыбаться так, что дымится одежда, и выключать харизму по собственному желанию. Он простой и одновременно сложный, противоречивый мальчик-мужчина, но сейчас он чувствует себя исключительно ревнивым идиотом в неброской одежде, маске и помятой кепке. Он сидит за столиком в кафе и через густую листву мандарина смотрит на Сун Цзияна. Тот тоже в обычной одежде, лохматый и в очках, расположился за другим столиком и смотрит исключительно в столешницу с мраморным узором, не поднимая глаз на своего собеседника — подтянутого мужчину гораздо старше их обоих. При этом он улыбается — смущенно, устало, и Ван Хаосюаню кажется, что даже вымученно. Он никогда не видел у Сун Цзияна такой улыбки и такого выражения лица, которое делает его старше. Впрочем, что Хаосюань знает о выражениях лиц мальчиков, беседующих со своим спонсором. Этого мужчину Ван Хаосюань не знает. Ни его имени, ни точного возраста. Только то, что у него достаточно денег и он очень неровно дышит к юным мальчикам, а конкретнее, к Сун Цзияну. Двое за столиком разговаривают, мужчина смеется, Сун Цзиян улыбается и, кажется, даже весело. На миг его рука оказывает в плену сильных мужских пальцев, и Ван Хаосюань сглатывает разлившуюся во рту горечь. Смотреть на это больно. Нет, Сун Цзиян никогда не лгал ему. Именно он был тем, кто однажды поделился своим самым большим секретом: у него кто-то есть. Кто-то, кто вкладывает деньги и связи в его раскрутку, помогает содержать родителей и взамен требует не так уж много и часто. Ван Хаосюань не тепличный цветок, и всю грязную сторону шоу-бизнеса знает хорошо. Его собственная, не совсем стандартная внешность всегда привлекала внимание разных людей и в попытках отстоять право не платить за что-то собственным телом родился тот самый «взгляд Сюэ Яна». Так что он знал достаточно, чтобы не быть шокированным услышанным, но сказанное вгрызлось в сердце. А когда Сун Цзиян признался в своей симпатии — все стало еще хуже. Потому что Ван Хаосюань был готов ему ответить. Он не знал, любовь ли это, но осознавал: он хочет быть рядом с Сун Цзияном. Рассказывать ему истории, играть вместе с ним, просыпаться и засыпать под одним одеялом, подкладывать лучшие кусочки и следить за тем, чтобы тот все съел. Он никогда не говорил об этом, просто не умел, не знал как. Тогда он промолчал, как молчит до сих пор. Только взял за руку, поцеловал ладонь. В губы, по-настоящему, Сун Цзиян поцеловал его сам. И их отношения зависли, как марионетка на одной ниточке. Они не живут вместе, видятся не каждый день, в чате болтают обо всем и каждый о своем. У них разные интересы и разные проекты, у Ван Хаосюаня есть только Сун Цзиян, а у Сун Цзияна есть еще его спонсор. Можно было бы сказать, что это неправильно, но Ван Хаосюань знал, на что шел. И когда Сун Цзиян, получив сообщение, выскальзывает из его объятий, поспешно принимает душ, одевается и уходит, подарив нежный поцелуй и виноватый взгляд, — все, что остается Ван Хаосюаню — это в бессильной злости колотить подушку и придумывать планы мести. Ведь так легко списать на фансервис любое проявление истинных чувств, при этом точно зная, что все видео спонсором будут просмотрены, и ревность будет его самым сильным чувством. Момент, когда мужчина уходит, Ван Хаосюань пропускает, задумавшись. Просто вдруг что-то меняется. Просто он чувствует взгляд. Сун Цзиян, оставшийся один, смотрит прямо на него, и его нежное лицо заливает румянцем, а в глазах тлеют негодование и стыд. Он так открыт и беззащитен сейчас, что Ван Хаосюань взмывает с места. Чудом не сшибая стулья, добирается до Сун Цзияна, перехватывает его, готового сбежать, и, спустив маску, коротко целует. Среди бела дня, при всех, наплевав на этот грязный мир. Сун Цзиян вздрагивает, выдыхает со всхлипами и прячется в объятиях. — Прости… — комкает одежду, судорожно стискивает плечи, дрожит. — Все хорошо, — Ван Хаосюань гладит его по голове, улыбается. — Все будет хорошо. Он в этом уверен.