Немного из жизни котят и не только

— Сяо Чжань, у тебя пятнадцать минут на переодеться! Самолет ждать не будет! — менеджер, откровенно затраханный не меньше, чем сам Сяо Чжань, судорожно подгоняет стафф, одновременно пытаясь связаться с кем-то по телефону. Сяо Чжань поджимает губы, но сил спорить или просить просто нет. — Я прослежу, — руку обхватывает тисками пальцев, голос Ибо звучит как-то слишком близко. Сяо Чжань пытается дернуться в сторону, но тиски только сжимаются сильнее. Менеджер обливает их почти безумным взглядом и только машет рукой, тут же теряясь в лабиринтах коридоров. Сяо Чжань успевает заметить только все понимающий взгляд Лю Хайкуаня, и его затягивают в пустую гримерку. Дверь за его спиной захлопывается, отрезая от внешнего мира, замок тихо щелкает, и Чжань оказывается в сильных объятиях. Ван Ибо, пахнущий потом, усталостью и собой, обнимает его так крепко, что, кажется, вот-вот затрещат кости. — Бо-ди, — хрипло шепчет Чжань и тут же чувствует обжигающий поцелуй на шее. Сердце колотится в горле, почти невозможно дышать. Наверное, лучше совсем не дышать и просто сдохнуть здесь и сейчас. Или, нет. Надышаться им, надышаться впрок, втянуть этот запах, искупаться в нем. Его кислород, его дыхание. А часы тикают, секунды улетают. И так нельзя… — А-Бо, отпусти. Пожалуйста, отпусти. Время… — Сяо Чжань слабо дергается, давит на плечи Ван Ибо. Тот и так измучил его за эти часы одним своим присутствием рядом, улыбкой и взглядами. — Чжань-гэ… — Ибо с силой проводит ладонями по его плечам, сплетает пальцы, гладит шею и волосы. — Я так скучал. Так скучал по тебе. Сяо Чжаню хочется выть от его голоса и тоски в нем. Он тоже. Тоже скучал. Но скажи это, только дай намек — и остановиться они не смогут. — Ибо… нет. Ван Ибо смотрит не с обидой. Со злостью, яростью, страстью и боги знают чем еще. Смотрит, не отрываясь, даже не думая отойти. А потом тащит за собой и почти бросает на стул перед столиком. Вытаскивает салфетку для снятия макияжа и усаживается на коленях Сяо Чжаня. Тот вскидывается, но Ибо уже навалился, почти распластался на нем. Запустил руку в волосы, придерживая затылок, и провел салфеткой по лицу. Его касания нежные, чувственные, и Сяо Чжань выдыхает со всхлипом. Ибо так близко, его можно обнять, прижать к себе, погладить по спине. Ему так его не хватает. — Знаешь, Чжань-гэ, иногда я тебя ненавижу, — Ван Ибо шипит, почти рычит, не смотрит в глаза. — Пришел в мою жизнь, забрал, сломал. И ушел. — Ибо… — А я люблю тебя. Я так тебя люблю, что без тебя дышать больно, — тот говорит отчаянно, проглатывая окончания слов. Они никогда не расставались… так. Так надолго, без возможности увидеться хотя бы на сутки. Это так больно, особенно для них — тех, чьи чувства сейчас такие острые, почти безумные. Они так долго ходили вокруг друг друга, так долго боялись что-то изменить, что теперь, когда признания позади, расставаться хоть на миг невыносимо. Ибо отбрасывает испачканную салфетку прочь, вытягивает вторую, едва мажет ею по щеке, ловит взгляд Чжаня и замирает. А вместе с ним словно замирает время. В их глазах так много. Сердце колотится, руки сжимаются. Ближе и ближе, пока чужое дыхание не обожжет лицо. Пока не сольются губы. Это не поцелуй. Это борьба за жизнь, за сердце, за возможность просуществовать до следующей встречи. Это кислород, это «я-люблю-тебя», выжженное на сердце. Горячо, жадно, голодно, сладко и больно. До черных точек перед глазами и сдавленного крика, когда оргазм от одного только соприкосновения губ вдруг накрывает с головой. Это слезы на ресницах и тесные объятия после. Сплетающиеся пальцы, ласкающие губы, горячечный бред, похожий на шепот. Что можно успеть за десять минут? Убить. Воскресить. И снова убить. — Я люблю тебя… — Будь осторожен… — Позвони… — Пиши… — Не могу без тебя… — Так надо… Так надо. И последняя отпущенная им минута растворяется в небытии. Отпустить — невозможно. Отойти — не держат ноги. Ван Ибо почти уходит, не прощаясь. Возвращается от двери, дергает за волосы, вынуждая поднять голову и целует-кусает губы. Чжань делает вдох и кислород уходит вместе с Ибо. До следующей встречи.