Немного из жизни котят и не только

— Я дома, — Лю Хайкуань чувствует себя сонным и уставшим. А еще голодным. В квартире пахнет чем-то вкусным, на кухне горит свет, и Хайкуань невольно улыбается несмотря на то, что Цзаньцзинь не вышел его встречать. Наверняка в своих любимых наушниках слушает музыку и не слышит ничего вокруг. Хайкуань хмыкает и потихоньку раздевается, не включая свет. Гремит дверью, ругается под нос, даже замирает, прислушиваясь. Но Цзаньцзинь так и не появляется, только хлопает дверца духового шкафа и до Хайкуаня доносится тихое ойканье. Удержать в себе счастливый смех сложно, но можно. Он пробирается на цыпочках в спальню, замечает раскрытый прямо у порога чемодан и только поэтому не спотыкается и не целуется с полом. Было бы больно. Хайкуань качает головой, отодвигает чемодан в сторону, окидывает взглядом ворох одежды, сваленной на кровати на стороне Цзаньцзиня, и наконец-то расслабляется. Он дома. Раздевается он неторопливо и аккуратно, ежится от кондиционированного воздуха и натягивает любимое Цзаньцзинем худи. У него смешной принт, Хайкуань носил его еще лет десять назад, но Цзаньцзиню действительно нравится. Он даже сам его изредка носит, хотя ему великовато. Но Хайкуань совсем не против и даже не смеется над тем, как сползает воротник, обнажая ключицы, и какие длинные рукава, в которых торчащие кончики пальцев кажутся особенно трогательными. В ванную комнату Хайкуань прокрадывается мимо приоткрытой кухонной двери, удерживая себя от порыва заглянуть за нее. Знает — один взгляд, и все. Залипнет. В принципе, можно, но смыть дорожную пыль надо. И умыться. Приводит себя в порядок он тоже в темноте, довольствуясь лишь светом коридорных светильников. Приглаживает волосы мокрыми ладонями, вытирает, пытается разглядеть свое отражение в зеркале. Устал, но не критично. И, кажется, вот тут наметился второй подбородок. А-Чэн с его сладостями… Опять в спортзал. И на массаж обязательно. Дверь кухни не скрипит, когда он открывает ее пошире и ступает на порог. Цзаньцзинь в небольшом помещении в красной домашней майке Хайкуаня похож на маленький ураганчик. Он собрал волосы на макушке в смешной хвостик, и да, вон и наушники торчат. Цзаньцзинь пританцовывает, что-то мурлычет себе под нос, и Хайкуань действительно залипает. Сейчас Цзаньцзинь такой уютный, домашний, теплый и любимый, что у Хайкуаня сердце разрывается от нежности. Острые локти, узкая задница, выбившаяся прядка и оголившееся плечо. Его первый и единственный. Словно почувствовав пристальный взгляд, Цзаньцзинь оборачивается и застывает. Его глаза на миг становятся по-настоящему большими, а ложка, которой он что-то помешивал, падает на пол с громким стуком. — Я дома, А-Цзинь, — улыбается Хайкуань и еле успевает подхватить влетевшего в его руки Цзаньцзиня. — Куань-гэ! — Цзаньцзинь вцепляется в него маленькой пандой, улыбается шало и счастливо. Смотрит так… так жадно и радостно, что руки сами стискивают худое тело, прижимая еще ближе. И этот его хвостик… — Лисенок, — Хайкуань делает шаг вперед и опускается на кухонную табуретку. — Я скучал. — Я тоже, — Цзаньцзинь улыбается так, как улыбается только ему одному, и Хайкуань наконец-то делает то, о чем мечтал, как только Цзаньцзинь переступил порог дома, уезжая. Целует его.