Немного из жизни котят и не только

— Я вернулся! — Чжочэн в квартиру не входит, а влетает. Скидывает обувь, раздевается фактически у порога и маленьким торнадо проносится по комнатам. Спотыкается о чемодан у порога, охает, прыгает на одной ноге, матерясь сквозь зубы. Цзинь-Цзинь, чтоб тебя! Только Цзаньцзиня дома нет. Есть его чемодан, его вещи, даже одеколоном еще пахнет в воздухе. Но самого его нет. Чжочэн, чуть прихрамывая, обходит небольшую квартиру еще раз, даже за занавеску в ванной заглядывает, и опускается на табуретку на кухне. Радостное настроение испаряется мгновенно и тут же наваливается усталость и дает о себе знать недосып. Можно написать сообщение, позвонить даже, но Чжочэн слишком хорошо знает Цзинь-Цзиня. Тот не ответит, пока не прекратит дуться. Ведомый последней надеждой, Чжочэн поводит носом, но на кухне ничем не пахнет, да и сама кухня в идеальном порядке. Значит, не ждал. Плечи к земле опускаются сами. Чжочэн сидит еще несколько минут, бездумно перебегая взглядом с одного предмета на другой, и заставляет себя подняться. Собирает свои разбросанные у порога вещи, отправляет свой чемодан подальше и долго принимает душ. На самом деле просто стоит под струями воды, прислушиваясь к звукам в квартире: не щелкнет ли замок, не стукнет ли дверь. Но все, что слышит: это работающий у соседей сверху телевизор и лай собаки у соседей справа. Обычно он их даже не замечает, но сейчас — другое дело. Вышедший наконец из ванной Чжочэн замерзает мгновенно. Окно открыто, а он не вытерся и вообще в одном полотенце. Ежась и поспешно вытираясь, он добегает до спальни, берет первую попавшуюся толстовку Цзаньцзиня и натягивает ее на себя. Она пахнет парфюмом Чжу, и Чжочэн невольно зарывается носом в ворот, вдыхая любимый запах. Обида, вина и тоска разом сжимают сердце. Ну да, он виноват, но кому нужны эти соцсети?! Он написал сообщение, а потом еще и так позвонил. Но Цзаньцзинь все равно разозлился. И обиделся. Но если с его злостью Чжочэн справляется хорошо, то что делать с обидой — представляет себе плохо. Как-то не доводилось раньше. Не выпуская ворот из рук, он доскакивает до телефона и возвращается с ним в спальню, где заваливается на кровать, подобрав под себя подушку Цзаньцзиня. Убеждается, что среди кучи сообщений самого нужного нет, и зарывается лицом в подушку. Грустно. Было грустно там, на фанмите, на котором Чжу так отчаянно не хватало, и грустно теперь, когда его не хватает еще больше. И вот где его носит в это время? Чжочэн выдыхает, вспоминает о сахарной фигурке Цзян Чэна с торта, которую он хотел показать и разделить с Цзаньцзинем, о местных сладостях, которые ему купили по его просьбе в аэропорту, и зажмуривается. А вдруг Цзаньцзинь его не простит? Чжочэн вскидывается и тут же падает обратно, запрещая себе об этом даже думать. Чжочэн вертится, трется щекой о подушку, словно это поможет, и затихает. Он закрывает глаза лишь на минутку, но когда открывает их снова — за окном почти темно, ему самому жарко, а от волос, которые поглаживают, по телу растекается нега. — Цзинь-Цзинь? — надеясь, что это не сон, шепчет Чжочэн и невольно вскрикивает, когда лежащий рядом Цзаньцзинь придвигается ближе и весьма чувствительно кусает за нос. — Эй! Возмущается и безудержно улыбается. Тянется вперед, ловит руки Цзаньцзиня и его дыхание. — Прости? — Я подумаю, — Цзаньцзинь хмурится, но уже через миг расцветает улыбкой, а на щеках появляются так любимые Чжочэном ямочки. — Ты вернулся. — Я скучал. — Тебе подарили кучу тортиков, как ты мог скучать? — почти возмущается Цзаньцзинь и наваливается сверху, принимаясь его целовать. — Но я ел их без тебя. А без тебя это совсем не то, — Чжочэн смеется, раздвигает бедра, чтобы Цзаньцзиню было удобно и надолго пропадает из этого мира. А когда воздух окончательно заканчивается и долгие поцелуи прерываются, добавляет. — И я привез тебе Цзян Чэна. Надеюсь, он вкусный. Торт был так себе. Цзаньцзинь скатывается с него мгновенно. — Покажи!