Немного из жизни котят и не только

Когда они уже вернутся? Он отвык оставаться один в их квартире. Когда их здесь было трое, казалось, что места маловато, сейчас же квартира кажется огромной. Две спальни, гостиная, кухня, кабинет с оборудованным уголком для репетиций его «певунов» и никого, кроме Цзаньцзиня. Поездка его вымотала и физически, и морально. Вот вернуться бы в прошлое и надавать себе по голове. Он мечтал о фанатках? Идиот. Вместо этого лучше бы мечтал о мозгах. Все нервы вымотали. И как остальные это терпят? Хотя А-Чэн жаловался как-то. Чемодан тяжелый. Хайкуань бы, наверное, поднял его легко, а вот сам Цзаньцзинь может похвастаться только силой ног, а «победа» Чжочэном Хайкуаня в армреслинге на фанмите именно что в кавычках. Впрочем, у Чэн-Чэна в другом сила. Ему одной улыбки достаточно, и чемодан сам до квартиры докатится. Без них грустно. И холодно. Можно разобрать чемодан, проверить, как мамины вкусняшки пережили дорогу да подарки достать, но не хочется. Успеется. Тем более, что угощать пока некого. «Вы там надолго застряли?» В телефон он сунулся в первую же минуту, как сел в машину по прилету. Ворох фото и видео, который на него тогда посыпался, погреб под себя основательно, и он даже не заметил, как доехал до дома. Похихикал над нарядом Сун Цзияна, порычал на Юй Биня (и какого демона прилип к Чэн-Чэну?), облизал пересохшие губы при виде Хайкуаня в костюме. Но это было час назад, а теперь его мучает совсем другой вопрос. «Вылетаю завтра», — судя по сухому тону и даже без смайликов, фанмит укатал даже их вечную батарейку Чжочэна. «Я прилечу пораньше», — а это уже Хайкуань. Ну, хотя бы смайлик поставил. Цзаньцзинь откидывает уже не интересный телефон в сторону и заворачивается в одеяло. Здесь, с этого края оно пахнет Хайкуанем. А если взять подушку Чжочэна, то можно представить, что они рядом. А если он поспит, «завтра» наступит пораньше. — Я дома. — Ключи звякают, и Цзаньцзинь вылетает навстречу уставшему Хайкуаню. И как просмотрел? — Куань-гэ! Наконец-то! — надо бы дать тому раздеться, но Цзаньцзинь и думать об этом не хочет. Тянет за волосы и целует вот так, сходу. Как же хорошо… — А-Цзинь, — Хайкуань улыбается, коротко чмокает в нос. Смотрит внимательно, проверяет, все ли в порядке. Цзаньцзинь смеется, утыкается ему в плечо. Хайкуань пахнет пылью и усталостью, но этот запах такой родной, что напряжение начинает понемногу отпускать. И фанатки из головы вымываются тоже. — Я скучал. — И не хочется больше ничего. Только стоять бы вот так вечность. Ну или хотя бы пока Чжочэн не приедет. …Чжочэн приезжает к вечеру. Врывается в квартиру вихрем, и кажется, что даже сумерки отступают от его улыбки. — Я дома! Хайкуань ловит взгляд Цзаньцзиня, разжимает руки и молча кивает головой. Цзаньцзиня словно уносит тот же вихрь. — Чэн-Чэн! Хайкуань считает про себя до шестидесяти, прислушивается к звукам и когда наступает тишина, выходит следом. Сгребает своих целующихся мальчишек под их восторженно-возмущенный писк и тащит обоих в гостиную. Они все дома. А торт, который он заказал для обоих своих сладкоежек доставят с минуту на минуту. Им еще два дня рождения праздновать…