О том, как важно трижды обернуться вокруг своей оси перед тем, как улечься

Стайлз делает объявления, как ему сказал отец. Он не собирается смиренно сдавать позиции, нет, потому что у пса не может быть хозяина, а если и есть, то совсем хреновый, так что Стайлзу стоит оставить его себе при любом раскладе. Он не размещает на листовке фотографию, потому что его пёс до смешного прекрасен и он не хочет, чтобы кучка мошенников звонила, пытаясь предъявить на него свои права. И не создаёт объявление на компьютере, как сделал бы для школьного проекта. Может, если у пса действительно есть хозяин, он увидит объявление, написанное от руки и решит, что пёс нашёл ребёнка, полюбившего его, и тогда, какой бы мудила не потерял этого великолепного пса, он поймёт, какой идиот, начнёт жизнь с чистого листа и оставит Стайлза и его пса в покое, черт возьми. Вот почему Стайлз берёт белый лист бумаги и находит толстый фломастер. Вверху он пишет «Найден пёс», а внизу номер своего телефона. После этого он задумывается над тем, как описать пса так, чтобы кто-нибудь теоретически, но не обязательно с легкостью, мог его узнать. Он думает об этом некоторое время, а затем записывает несколько строк. Он тщательно рассматривает три варианта, прежде чем у него выходит объявление, которым он доволен. Готовая листовка гласит:

Найден пёс Почти черный Очень большой Крайне хмурый Не ест собачий корм Немного придурок, если честно Отказывается откликаться на кличку «Чувак»

Несмотря на намеренную расплывчатость, описание выходит точным. В углу Стайлз рисует нелестный мультяшный рисунок собаки и считает, что вышло хорошо. — На развешивание объявлений о найденной собаке, Стайлз берёт пса с собой, но оставляет Чувака в джипе, потому что: а) так себе идея, вообще-то, брать с собой собаку со сломанной лапой на долгие прогулки по всему городу; б) он не хочет, чтобы кто-то увидел его пса, связал его с листовками и понял, что это его собака. Ему приходится развешивать объявления по всему городу, даже в многолюдных местах, которых он предпочёл бы избегать. Его отец проводит большую часть своего дня, разъезжая по Бикон Хиллз и он узнает, если Стайлз сделает всё спустя рукава. Так что Стайлз развешивает листовки везде, где должен, например на досках объявлений в кофейнях и на фонарном столбе рядом с зоомагазином, и, приклеивая каждую из них, он возносит небольшую молитву непостижимой вселенной в надежде, что каким-то волшебным образом листовки будут совсем незаметны, что их вообще никто не увидит и не позвонит. Проходит удручающе короткий промежуток времени — всего три часа после того, как они возвращаются домой, — прежде чем кто-то звонит. Стайлз сидит на полу в своей комнате, для лучшей коммуникации с псом на его уровне (хотя на самом деле, когда Стайлз сидит на полу, пёс выше его, что приводит в замешательство). Он пытается уговорить Чувака поиграть с белкой-пищалкой, но у него ничего не выходит. Когда он пищит игрушкой, пёс даже не наклоняет голову набок, как все собаки из видео, что Стайлз просмотрел на YouTube. Вообще-то пёс даже не смотрит на белку, он пялится на Стайлза с выражением «что, серьезно?» и выглядит скучающим. Тем не менее, по сравнению с предыдущей попыткой Стайлза организовать совместные мероприятия всего за полчаса до этого, когда он достал лакомство из вяленой говядины и книгу по дрессировке, в попытке научить пса сидеть, это прогресс. Попытка та закончилась слезами, разбитым сердцем и разбросанными по всему полу лакомствами, которые пёс убирал своей пастью так, будто делал Стайлзу одолжение. После того, как вся вяленая говядина оказалась у него в желудке, он, таки сел, но похоже это было не на результат дрессировки, а на насмешку. И, окей, может белка и не лучшая идея Стайлза, но это вроде как последняя его идея. Он полон решимости понравиться этому псу, но тот уже не проявил никакого интереса к перетягиванию каната, фрисби или теннисным мячам, так что Стайлз не уверен, каким путём можно этого добиться при условии, что он не будет скармливать псу все остатки человеческой пищи в доме. Возможно именно к этому пёс и стремится, но Стайлз отказывается верить, что унаследовал генетическую предрасположенность к слабости перед собаками от отца. Стайлз сильнее этого. Стайлз найдёт способ одержать верх. Он пытается подбросить белку над головой пса так, чтобы тот мог подпрыгнуть и схватить ее. Лабрадор мистера Дэвисона, живущего в конце квартала, сходит с ума, когда Стайлз так делает. Но стайлзова пса это вообще не колышет. Он ловит игрушку, но только в целях самозащиты — чтобы та не прилетела ему по голове. Ему даже двигаться не нужно, чтобы ее поймать, он просто запрокидывает голову назад и открывает свою огромную пасть — пищалка приземляется туда, как примагниченная. Чувак выплевывает белку на пол между передними лапами и мгновение разглядывает ее, как будто пытается понять, что в ней должно быть привлекательного. После он надавливает на нее здоровой лапой, и, когда игрушка издает хриплый писк, похожий на предсмертный крик, он наклоняется, вонзает зубы в плюшевую ткань и разрывает ее одним небольшим рывком, как будто потрошит настоящую белку. Немного наполнителя высыпается наружу, вместе с пластиковой пищалкой. По взгляду пса кажется, что он разочарован отсутствием настоящих внутренностей. Он переводит на Стайлза взгляд, полный поддельного извинения. Что-то вроде: «О, сорян, ты хотел ещё с этим поиграть? А я и не понял». Телефон звонит, когда они обмениваются глубокими многозначительными взглядами. Со стороны Стайлза во взгляде читается разочарование, а со стороны пса… ну, если подумать, наверно, тоже самое. Телефонный звонок приносит некоторое облегчение, пока Стайлз не поднимает мобильник, а на экране, вместо номера телефона или имени из его списка контактов не отображается, что номер скрыт. Живот Стайлза скручивает в предчувствии и он подумывает не отвечать на звонок, но, кто бы это ни был, потом он оставит голосовое сообщение, а в приветствии голосовой почты есть его имя. Вряд ли в Бикон Хиллз, да и в целом мире, существует ещё один «Стайлз», так что если они действительно захотят вернуть собаку, они смогут выследить его и… Он принимает звонок до того как появляется риск обзавестись гипервентиляцией и отвечает в трубку: — Угу, — что скорее всего не самое формальное и уважительное приветствие в его жизни, но пошёл к черту любой, кто хочет отобрать у него собаку, да. Чувак поднимает голову и смотрит на Стайлза и телефон так, как будто слушает. Наверно так и есть, все-таки он заинтересованное лицо. — В общем, я потеряла пса, того ещё придурка, раз уж вы упомянули об этом, — голос в трубке, судя по всему, принадлежит девушке, очень горячей девушке с хрипловатым тембром. Это как когда ты не видишь человека, но знаешь, что он улыбается — вот так звучит ее голос, — Я не уверена, что у вас мой пёс, я бы описала его скорее не как хмурого, а как короля всех ворчунов. Небольшое такое различие. — Окей, — медленно тянет Стайлз, ему хочется согласиться с ней, она точно подметила, но тогда придётся согласиться и с тем, что это ее пёс, а это его не устраивает. Совсем, — Эм, можешь описать его? — Очень большой, окрас чёрный, — отвечает она, очевидно читая с листовки, и, на мгновенье, Стайлза охватывает радость от того, что она просто какой-то случайный человек и Чувак вовсе не ее пёс. А потом она продолжает и все его надежды рассыпаются в прах. — Похоже будто он ещё не дорос до своих лап, но это не так, у него желтоватые глаза и немного серой шерсти вокруг морды и по бокам шеи. Уши заострённые и выглядит как дикий зверь — отчасти из-за небольшой примеси волчьей крови в родословной, отчасти из-за того, что как бы мы не пытались привить ему хорошие манеры, они не прижились. Что ещё? Чувство юмора отсутствует, зато рычать — всегда пожалуйста. Стайлз прочищает горло, лучшего способа удержаться от слез у него нет. Описание очень точное, а ещё уши Чувака навострены вперёд и на его морде напряженное выражение, как будто он слышит голос на другом конце линии и узнаёт его. — Ага, — слабо отвечает Стайлз, — Чувства юмора и вправду нет. Ты бы слышала шутки, что я ему рассказывал — он ни разу не посмеялся. Девушка смеётся, что довольно приятно, но все равно недостаточно, чтобы сделать ситуацию менее отстойной. — Это на него похоже, — отвечает она. — С ним все в порядке? Я начала беспокоиться, когда он не вернулся домой. — Ну, его сбила машина, — отвечает Стайлз. — Почти две машины вообще-то, — он надеется, что она чувствует себя чертовски ужасно. Ее пёс чуть не погиб, она ему не подходящий родитель. Опекун. Владелец. Да без разницы. Она позволила своей собаке играть на дороге, точка. — У него сломана лапа, но полагаю там все не так ужасно как мне показалось сначала. Я отвёл его к ветеринару, моему другу, и, он сказал, что на рентгене все выглядело довольно неплохо. Думаю с ним все будет в порядке. В смысле, он и сейчас в порядке: у него есть антибиотики и всякое такое, его лапа загипсована. — Господи Боже, что за хренов день, — девушка практически шепчет. Жизнерадостность, которая была в ее голосе всего мгновение назад полностью испарилась. — Это правда… блять. Спасибо, что нашёл его. И что позаботился о нем. И что был таким потрясающим человеком. Как тебя зовут? — Стайлз, — отвечает он. — Я — Лора. Я очень ценю то, что ты сделал, Стайлз. Даже поговорить с тобой, как с нормальным человеком было замечательно. Прошлой ночью в моей семье кое-кто умер, а вдобавок ко всему убежал мой пёс и мне показалось, что я вот-вот сойду с ума. Мне не хочется навязываться ещё больше, но, может, я могу забрать его? Например прямо сейчас? Я как раз выхожу из полицейского участка и хочу вернуться в мотель и проспать миллион лет, но вряд ли смогу это сделать без собаки, которую можно обнять. Чувак скулит, низко и жалобно, и протискивается под руку Стайлза, словно услышав слово "обниматься", считает необходимым немедленно привести этот план в исполнение. Стайлз крепче обхватывает шею пса и полузарывается лицом в мягкий мех у его горла. — Ага, я... я думаю звучит неплохо. Я могу встретиться с тобой там, если тебе так удобнее? Мой отец работает в участке. — О, нет, не хочу нарушать твои планы. Просто скажи куда ехать и я буду на месте, не успеешь моргнуть. Стайлз не хочет, чтобы она появилась здесь, прежде чем он успеет моргнуть, но все равно даёт ей адрес. И если он проведет все время после того, как повесит трубку, прижавшись к шерсти Чувака и плача, никто, кроме них двоих, об этом не узнает, и он не думает, что Чувак проболтается. Пёс даже не дергается и не выглядит смущенным — Стайлз такого не замечает, хотя он слишком занят своим эмоциональным срывом, чтобы обращать внимание на что угодно — и это очевидное милосердие с его стороны. В конце концов Стайлз все же поднимается, ведь он точно знает, сколько времени занимает дорога от полицейского участка до его дома, а Чуваку понадобится несколько минут, чтобы спуститься по лестнице с гипсом наперевес. По крайней мере, они успевают — Чувак как раз преодолевает последнюю ступеньку, неловко держа гипс перед собой, с очень измученным выражением морды, когда раздается звонок в дверь. Лора — красотка: брюнетка, спортивная, симпатичная, ей должно быть не меньше двадцати лет, и все это выводит ее далеко за пределы лиги Стайлза, даже если бы он уже не думал о ней как об убийце мечты. Но, видимо, она не врала о своем невероятно паршивом дне, потому что выглядит она просто ужасно: темные круги под глазами, волосы собраны в неряшливый конский хвост. Она улыбается ему, но улыбка эта натянутая и усталая. — Ты, должно быть, Стайлз, — она делает шаг в дверь, чтобы обнять его, как будто они новые лучшие друзья. Это немного бесит Стайлза, потому что Чувак — его новый лучший друг, и он не позволит, чтобы его собаку заменила... владелица его собаки. Стайлз делает паузу, чтобы поразмышлять о том, насколько отстойна его жизнь, а затем обнимает Лору в ответ, потому что он никогда не откажется от бесплатных обнимашек. Лоре, похоже, они все равно нужны, потому что в тот момент, когда она отпускает Стайлза, ей на глаза попадается пес, и, если у Стайлза и были какие-то сомнения в ее преданности, они быстро испаряются, когда она падает на колени, обхватывая руками Чувака и прижимается к нему, словно пытаясь задушить, зарываясь носом в его шерсть и вдыхая его собачий запах, как будто это лучше, чем чистый кислород. Чувак тоже сходит с ума, извивается, приседает и яростно лижет лицо Лоры, пытаясь прижаться к ней поближе, возможность чего отрицают законы физики. Закончив обниматься, Лора хватает пса за лохматые щеки и встряхивает его, глядя ему в глаза и приговаривая: — Ты такой идиот. Никогда больше так не делай. В ее голосе достаточно явного страдания, отчего может показаться, что она говорит о чем-то, кроме очевидного, но судить, наверное, не Стайлзу, потому что он вёл серьезные мужские разговоры с псом с тех пор, как подобрал его на дороге прошлой ночью. — Не знаю даже как тебя благодарить, — выпрямляется наконец Лора. Ее голос слегка дрожит, как будто она сдерживает слезы. Она не слишком высокая, а пёс достаточно большой, чтобы она могла продолжать гладить его огромную голову даже не наклоняясь, — Мне бы хотелось выплатить тебе вознаграждение или вроде того? И я безусловно хочу вернуть тебе деньги за ветеринара. — Нет необходимости, — пренебрежительно машет рукой Стайлз, пытаясь быть невозмутимым и, вероятно, терпя неудачу. Его голос звучит еще резче, чем ее. — Мой друг Скотт — помощник ветеринара, он осмотрел его для меня бесплатно. Тебе не нужно мне ничего давать или... Я имею в виду, просто позаботься о нем, хорошо? Постарайся отучить его от этой отвратительной привычки играть на дороге. Лора смеется и снова встряхивает пса за холку. — Слышишь? — говорит она Чуваку. — Он прав. Пёс лишь издаёт почти лающий звук и, кажется, весьма доволен таким грубым обращением. Может быть, ему захотелось бы поиграть раньше, если бы Стайлз затеял с ним бойцовский поединок или что-то в этом роде. Теперь он этого никогда не узнает. — Верно, — Стайлз прочищает горло, потому что в нем уже чувствуется комок. — Ну, я должен тебя отпустить, похоже, у тебя был плохой день, и я не хочу тебя задерживать. Хм, сожалею о твоей потере. — Спасибо, - лицо Лоры пустеет, а пёс скулит и прижимается к ее ногам, словно чувствуя внезапную тяжесть в комнате. Окей. Неловко. Стайлз отдает Лоре баночки с таблетками Чувака и предлагает ей поводок, который она берёт, но, похоже, не решается использовать. Что-то на лице Стайлза должно быть показывает, что он думает о том, что именно так, несомненно, пёс и попал под машину, потому что она пристегивает поводок к ошейнику, хотя это явно не то к чему они привыкли. — Спасибо, что так заботишься о нем, — говорит Лора, — Ты хороший парень, Стайлз. Может быть, мы еще увидимся? — Угу, — отвечает Стайлз, и даже он чувствует, что его улыбка не совсем на месте, — У тебя есть мой номер... не стесняйся звонить. Если понадобится присмотреть за собакой или типа того. — Точно, — говорит Лора. Стайлз точно уверен, что она никогда ему не позвонит, никогда, но это не имеет никакого значения в сложившейся отстойной ситуации. Когда они выходят за дверь, Чувак утыкается носом в руку Стайлза и коротко касается языком его большого пальца, а затем они оба уходят, направляясь по тротуару к гладкому черному Камаро, ожидающему у обочины. Стайлз не стоит и не смотрит им вслед — по крайней мере, он делает вид, что не стоит и не смотрит им вслед, то есть закрывает входную дверь, а не стоит там, как извращенец (он только начинал осваивать этот навык на примере Чувака). Он поднимается к себе в комнату, как будто собираясь заняться чем-то продуктивным, но вместо этого выглядывает в окно и наблюдает за машиной. Чувак только что закончил втискиваться на заднее сиденье, которое кажется недостаточно велико для такой собаки, как он, и тут Лора оглядывается на дом, словно проверяя, не наблюдает ли Стайлз из-за двери, а затем тянется за псом и... И когда она снова выпрямляется, в ее руках оказываются и ошейник, и поводок, и она бросает их на пол у пассажирского сиденья, как мусор. Выгравированная бирка с именем Стайлза один раз отблёскивает на солнце, прежде чем Лора закрывает пассажирскую дверь, обходит машину, садится на водительское сиденье и трогается с места. Чувак — лишь темная фигура, едва различимая через заднее стекло, и Стайлз не может понять, оглядывается ли он на дом в поисках Стайлза. Хотя с чего бы ему? Он всего лишь пёс, и его настоящая хозяйка пришла забрать его обратно, так что он находится именно там, где и должен быть. Тем не менее, Стайлзу требуется несколько минут, чтобы осознать, как крепко он сжимает кулаки, и еще несколько минут, чтобы разжать их. Когда он наконец отворачивается от окна, то видит только свои грязные простыни и растерзанную тушку пищащей игрушки, и этого не должно быть достаточно, чтобы заставить его снова заплакать, но этого хватает.