Часть 7
25 сентября 2025 г., 22:20
На самом деле, в этой конкретной ситуации есть немало вещей, за которые можно быть благодарным. Например, просто замечательно, что Стайлз не раскроил себе череп при падении. Да, оказаться по грудь в ледяной воде — не предел мечтаний, но он, по крайней мере, не захлебывается в ней, будучи в отключке, так что это уже очко в пользу Команды Стайлза. К тому же он не сломал ни единой кости и вообще не получил серьезных травм, так что беспокоиться стоит лишь о паре ссадин и синяков, ну и о том, как, черт возьми, ему отсюда выбраться, прежде чем он окоченеет насмерть.
И тут-то он хотел бы заметить, что был прав от начала и до конца. Его пес? Вылитый ремень безопасности. Мера предосторожности. Всегда рядом, если вдруг нужно позвать на помощь, потому что он и впрямь, буквально, свалился в колодец. Не исключено, что он сам себя сглазил, вообще допустив такой расклад.
Когда Стайлз поднимает голову, он видит, как Чувак заглядывает сверху, его собачья морда умудряется выражать одновременно и тревогу, и злость. Тот рычит, и звук так разносится по шахте, что кажется, будто десяток диких зверей выражают недовольство со всех сторон.
— Ладно-ладно, знаю, это было очень тупо, — отзывается Стайлз, откидываясь на склизкую каменную стену, чтобы смотреть вверх, не рискуя свернуть шею. — В моём личном хит-параде идиотских поступков этот точно в первой пятерке. Ладно, в десятке. Ну, в двадцатке уж точно. Но зато ты здесь! Твой звёздный час, Чувак. Беги домой, найди Лору или Дерека и передай им, что я свалился в колодец.
В ответ Чувак издает странный звук — что-то между лаем и йодлем. Затем его морда исчезает, доносится слабое шуршание, которое Стайлз безошибочно опознает как знакомый и любимый звук собачьих лап по траве, а потом — тишина.
Тишина длится достаточно долго, чтобы Стайлз начал слегка нервничать, хотя на самом деле времени, наверное, прошло немного. Просто так кажется, потому что его уже колотит дрожь, а одежда препротивно липнет к телу; его спортивки — не худший вариант для такого приключения, но плавки из них так себе. К тому же в воде под ним что-то вроде растений — он толком не видит из-за темноты колодезного дна, но оно всё время подплывает и касается его. И как бы нелепо это ни было, он не может перестать думать о визжащих угрях из «Принцессы-невесты» и начинает слегка паниковать.
Пока снова не слышит движение.
— Чувак? — осторожно окликает он, потому что это звучит не слишком похоже на собаку.
Лицо, которое на этот раз заглядывает в колодец, оказывается куда менее пушистым. Хотя хмурым ничуть не меньше. Определенно, есть какое-то семейное сходство; может, это тот самый случай, о котором он слышал, когда люди со временем становятся похожи на своих питомцев.
— Ты серьезно пытался послать пса за помощью? — спрашивает Дерек, глядя на него так, будто он полный кретин. Что ж, ладно, учитывая, что именно Стайлз сидит на дне колодца, он готов признать правоту Дерека.
— Не смейся надо мной, план сработал идеально, — заявляет Стайлз, тыча в него пальцем, с которого стекает вода, тина и бог весть что еще. — Ты же здесь! Миссия выполнена! Лесси прибежала домой и сказала хозяину, что Тимми упал в колодец!
— В том шоу Тимми вообще никогда ни в какие колодцы не падал, — замечает Дерек. Слава богу, в руках у него моток веревки.
— Детали, — отмахивается Стайлз, а потом замирает, соображая. — Погоди-ка, ты что, серьезно обладаешь энциклопедическими познаниями о каждой серии «Лесси»? Потому что я в жизни не слышал ничего уморительнее.
— Это не документальный сериал, Стайлз, — сухо бросает Дерек и без лишних церемоний сбрасывает ему конец веревки с узлом. Тот прилетает прямо в лицо Стайлзу, что добавляет оскорбления… оскорблению. — Пес не побежал домой за помощью, он драпанул в лес. Я здесь только потому, что увидел тебя из окна.
— Нет, он бы так со мной не поступил, — возражает Стайлз, обвязывая веревку вокруг груди. — Мы же бро. Он моя родственная душа.
Дерек давится чем-то, очень похожим на смешок.
— Он, скорее всего, за кроликом погнался, — добавляет он, с наслаждением поворачивая метафорический нож в ране.
Но верёвку всё-таки тянет — осторожно и медленно, равномерно подтягивая ее, пока Стайлз неуклюже шагает ногами по стене. Это мало чем отличается от скалодрома на физкультуре, и, добравшись до края, Стайлз отчаянно цепляется за камень, перекидывает ногу и кубарем выкатывается в безопасное место, на прекрасную, благословенную, сухую и твердую землю.
Дерек не врал. Пса и след простыл. Отсюда прекрасно видно дом, и Стайлз отчетливо понимает, что Чувак не ждет на веранде и не катается в чем-то зловонном во дворе. Конечно, есть шанс, что, учитывая его феноменальные способности к открыванию дверей, он уже внутри, достает аптечку, комплект сухой одежды и носом настукивает 9-1-1. Но, что удручающе более вероятно, он где-то в лесу гоняет белку или ловит пастью пылинки в живописном солнечном луче. Может, даже сорвет цветочек и принесет его к каменной стене колодца, как букет на могилу, чтобы отметить место упокоения своего покойного друга-человека, которого он бросил в нём помирать.
Стайлз обожает этого пса, но возможно, он слегка переоценивал его интеллект. Или привязанность. Ну или немного проецировал. Совсем капельку.
Хотя бы Дерек ещё его не бросил. То ли правда не хотел оставлять его умирать, то ли просто не желал связываться с полицией и бумагами, если вдруг найдут труп в подозрительном водоёме на его территории.
— Ты цел? — спрашивает Дерек, и Стайлз осознает, что, кажется, слишком залежался на траве в позе морской звезды.
— Конечно, я в норме, просто персик, — отвечает Стайлз, но не встает — все тело ломит, и его, кажется, бьет озноб, то ли от шока, то ли от того, что он промок до нитки. — Думаешь получится одолжить у тебя пару шмоток?
Дерек фыркает и протягивает ему руку, помогая подняться. Ладонь у него мозолистая, тёплая и… ну очень сильная.
— Только если сначала примешь душ. Ты какой-то… склизкий.
Стайлз пожимает плечами и оттягивает от живота мокрую футболку, будто это поможет ей высохнуть. От этого ткань лишь на миг отлипает от кожи, чтобы в следующую секунду прижаться к ней снова, неся с собой новую волну леденящего холода.
— Согласен на эти условия, — кивает Стайлз, потому что о душе он и сам собирался попросить, и одна лишь мысль о горячей воде и пушистом полотенце заставляет его содрогнуться от предвкушения.
Путь через поляну к дому, плетясь за Дереком, ощущается как дорога позора, только без секса перед этим. Так что, наверное, не позора, а идиотских решений. Вид, правда, открывается неплохой, почти стоящий падения в колодец: Дерек, очевидно, так поглощен изумлением от полного отсутствия у Стайлза инстинкта самосохранения, что не замечает, как Стайлз в этот самый момент заучивает наизусть, как выглядит его задница в этих джинсах.
Выглядит она, к сведению, просто офигенно.
Хотя, возможно, он все-таки замечает. Потому что, когда они поднимаются на веранду — огромную, тут даже есть скамейка-качели, ну что за люди, — он не тянется к двери. Вместо этого он скрещивает руки на груди, поворачивается, смеривает Стайлза взглядом и командует:
— Раздевайся.
Стайлз резко замирает. И не только телом; на мгновение отключается все, включая мозг — особенно мозг, — а когда запускается снова, кажется, будто вся вселенная слегка сместилась влево, если считать, что лево — это порно-направление. Возможно, разок-другой, глубокой ночью — не то чтобы он признался, что такое бывало, — он представлял, как Дерек произносит именно это слово, прорычав его как приказ. Именно так это сейчас и прозвучало.
Поэтому, когда Стайлз выдавливает через разинутый рот: — А? — на самом деле он имеет в виду: Ты что, собираешься взять меня прямо здесь, на этих качелях?
Дерек, похоже, не улавливает подтекста.
— Твоя одежда мокрая. Здесь и так бардак, не хватало еще, чтобы ты везде капал и заносил эту вонь внутрь.
И ладно, да, от него и впрямь несет, да еще как. Если конкретнее, пахнет он той старой черепахой из живого уголка во втором классе — эдакая смесь плесени, тлена и неотвратимой кончины. Стайлз готов признать, что его последнее приключение не добавило ему свежести, но ему все равно не по себе от перспективы раздеваться перед Дереком, всей честной природой и, возможно, псом, если этот маленький засранец подглядывает из леса. Но в основном, конечно, дело в Дереке.
Он даже не понимает, за что ему так нравится Дерек, ведь тот — жестокий и бессердечный, даже когда предлагает помощь. Вот как сейчас, когда он вскидывает бровь и язвит:
— Забыл, как это делается? Или мне тебя раздеть, как пятилетку?
Стайлз с трудом подавляет желание выпалить «о боже, да, пожалуйста» (он мысленно ликует: Видал, пап, у меня всё-таки есть фильтр) и вместо этого стягивает через голову футболку.
Он тут же остро ощущает, какой он худой, бледный и промёрзший, и потому изо всех сил старается не смотреть на Дерека, опасаясь встретить его взгляд. Он скидывает обувь, потом стягивает носки, которые отвратительно хлюпают при каждом движении. Треники, отяжелевшие от воды, практически сползают сами под действием гравитации, и он помогает им, оставаясь в ярко-красных боксерах. Утром выбор белья казался нормальным. Сейчас — не очень.
Он просто не будет об этом думать, вот и все. Он даже выпрямляет спину, смотрит прямо на Дерека и вздергивает подбородок, делая вид, будто ему абсолютно комфортно в своем теле (нет), он не видит ничего плохого в нижнем белье цвета светофора (не видел до этого момента) и ему совершенно не проблема предстать почти голым перед кем бы то ни было после столкновения со смертью (ему, вероятно, было бы плевать, если бы этим кем-то не был Дерек, самый горячий парень, которого Стайлз видел вживую).
К его счастью и некоторому разочарованию, Дерек даже не смотрит: он уже повернулся и открывает входную дверь, даже не проверяя, идет ли Стайлз следом, словно ему было бы глубоко наплевать, если бы лучший друг его собаки и впрямь замерз насмерть на крыльце.
Дерек ничуть не преувеличивал — внутри дома царит хаос. Повсюду брезент, стремянки, капающие банки с краской, половина кухонных шкафов ещё не висит. Впрочем, гостиная выглядит почти законченной, там даже стоит диван перед самым потрясающим и массивным каменным камином в мире. Очевидно, когда ремонт закончится, дом будет выглядеть как картинка из журнала по интерьеру, но сейчас это больше походит на двадцатую минуту выпуска «Дом закрыт на ремонт». (Не то чтобы Стайлз такое смотрит или вообще способен разреветься, как девчонка, при словах «уберите этот автобус!»).
— Мы еще в процессе, — вид у Дерека какой-то оборонительный, будто Стайлз посмел усомниться в святыне дома Хейлов.
— Выглядит потрясно, — уверяет Стайлз. И он искренне рад, что плюхнулся в колодец сейчас, а не позже. Потому что, когда все будет готово, это будет домик класса люкс, из тех, куда его обычно не пускают, даже когда он чист, сух и прилично одет.
Дерек пожимает плечами, но в глазах у него мелькает нечто вроде тайной гордости, пока он ведет Стайлза на второй этаж.
— Это проект Лоры, — признается он. — Она гоняла подрядчиков, пока все не стало идеально. Я только на подхвате, когда нужна грубая сила.
— Физический труд — дело благородное и недооцененное, — глубокомысленно изрекает Стайлз, хотя фраза, возможно, лишена всякого смысла, потому что, когда Дерек сказал «грубая сила», взгляд Стайлза мгновенно прилип к его широченной спине, и о боже, как же все становится сложно. Еще секунда, и Дерек поймает его на откровенном разглядывании и швырнет обратно в колодец. А пёс, который должен был стать его планом «Б», как обычно, никакой помощи не окажет. — Значит, Лора архитектор?
— Она закончила учёбу за пару месяцев до переезда, — подтверждает Дерек. — Думаю, диплом можно считать заслуженным, если дом на нас не рухнет.
— Хах, точно, — кивает Стайлз. — Потому что… постой, а он же не рухнет на самом деле, да?
Дерек лишь закатывает глаза и подталкивает Стайлза в один из дверных проемов. Комната оказывается… очень славной. Второй этаж выглядит полностью завершенным, с отделкой и мебелью, а комната, в которой они очутились, — очевидно, спальня самого Дерека. От одного лишь факта пребывания в святая святых Дерека у Стайлза внутри все переворачивается, и ему срочно нужно взять себя в руки, а то он уже звучит как Скотт, пускающий слюни по Эллисон. Стены выкрашены в зеленые тона, напоминающие о лесе за окном, мебель — вся такая крепкая, рустикальная, с видимыми сучками в дереве, и всё вокруг чисто, аккуратно, в отличие от привычного хаоса Стайлза. Он стоит и пялится на довольно массивную, мягкую на вид кровать, когда до него доходит, что на нем нет ничего, кроме нижнего белья, и он очень хочет, чтобы Дерек просто толкнул его туда и…
Рука Дерека на его плече заставляет его слегка подпрыгнуть и вернуться к реальности, в которой это всего лишь избавление от вони, а не какое-то там соблазнение.
— Душ, — напоминает Дерек и подталкивает его (на этот раз, к счастью, мягче) в сторону ванной.
Стайлз торопливо принимает душ — в чужих домах он всегда чувствует себя неловко, словно боится случайно что-нибудь сломать или сдвинуть безделушку на два миллиметра, после чего его больше никогда не позовут в гости. Он пользуется мылом и шампунем Дерека, потому что иначе ему никогда не избавиться от запаха тины в волосах, но он старательно поворачивает бутылочки в точности так, как нашел их, разворачивая этикетками так, как их оставил Дерек.
Выбравшись из душа, закутанный в огромное пушистое полотенце, которое и удобнее, и скрывает куда больше, чем его мокрые боксеры, он обнаруживает, что в спальне пусто, зато в изножье кровати лежит стопка одежды. Джинсы, футболка и плотная фланелевая рубашка. Может, на нём это всё не будет сидеть так же, как на Дереке, но зато сухо и удобно — и это сейчас главное. Дерек даже оставил ему пару толстых носков и потертые походные ботинки, которые велики всего на полразмера, доказывая, что за всей его угрюмостью скрывается толика заботы.
Самого Дерека Стайлз находит внизу, в гостиной. Тот стоит у большого окна, задумчиво смотрит в сторону того, что возможно является теплицей и держит кружку кофе. На приставном столике стоит вторая кружка, которую он молча берет и вкладывает в руки Стайлза.
— Стиралка и сушилка еще не подключены, — говорит Дерек. — Но я сложил твои мокрые вещи в пакет.
— Спасибо, — отвечает Стайлз, делая глоток кофе. Обстановка донельзя неловкая. Он в одежде Дерека, хотя у них даже свидания не было (пока), но вся эта сцена кажется почти интимной, словно он мог бы просто подойти, вторгнуться в личное пространство Дерека и прижаться губами к его коже… Так, эти мысли ему точно не помогают. Он прочищает горло и говорит: — Не думай, что я не заметил.
Дерек резко смотрит на него, словно перебирает в голове десяток вещей, которые не хотел бы, чтобы Стайлз заметил, и даже не уверен, о какой именно из них сейчас идет речь. Это интересно; возможно, Стайлзу нужно будет вернуться к этой мысли позже.
— У вас же даже забора нет, — продолжает Стайлз. — Лора вечно расписывает вашего пса так, будто он какой-то собачий Гудини, но ему ведь даже сбегать неоткуда. Она просто выпускает его за дверь, и он идет куда захочет, так?
Дерек пожимает плечом, выглядя почти смущенным.
— В общем-то, да, — признается он.
— Она просто худшая хозяйка, — с чувством заявляет Стайлз.
— Ну, думаю, есть причина, почему он вечно торчит у тебя, — нехотя признает Дерек. Он отворачивается, ставит чашку и прочищает горло, явно желая сменить тему. — Пойдем, — бросает он, выуживая из кармана звякающую связку ключей и нервно теребя ее в руке. — Подброшу тебя до дома.
