О том, как важно трижды обернуться вокруг своей оси перед тем, как улечься

Чувака после этого не видно целую неделю — возможно дело во вполне оправданном стыде Дерека за то, как его семья обращается с питомцами, либо в сокрушительном позоре самого Чувака, бросившего своего бро по духу умирать в колодце. А вот Дерек, напротив, внезапно начинает попадаться Стайлзу повсюду. В основном по мелочи и совершенно случайно. Стайлз выходит с почты — Дерек садится в свой пикап на другой стороне улицы; спина Дерека исчезает за углом, когда Стайлз и Скотт выходят из бургерной на Центральной; Стайлз заправляет машину на заправке и видит, как по шоссе мимо проезжает пикап Дерека. Они как корабли в ночи — не сближаются настолько, чтобы можно было помахать или поздороваться. Может они сталкивались так все время, а Стайлз просто не замечал, потому что не знал, кто такой Дерек (и не знал, как Дерек выглядит без куртки, когда футболка обтягивает его плечи, и да, ладно, Стайлз — здоровый бисексуальный подросток: он бы точно заметил Дерека, если бы видел его в таком виде раньше). Так что Стайлз испытывает некоторое облегчение, когда наконец ловит Дерека в месте, где его можно загнать в угол, а не только тоскливо смотреть вслед, пока их маршруты опять разминутся. — Тебе пора прекратить меня преследовать, — заявляет Стайлз и плюхается на стул напротив Дерека, который снова оккупировал его любимый столик в «Волшебных бобах». Дерек вздрагивает и выглядит почти виноватым, но он слишком занят пережевыванием огромного куска сэндвича с индейкой, чтобы защитить свою честь, — для этого Стайлз все так и рассчитал. Важно было успеть устроиться поудобнее, прежде чем Дерек успеет сказать ему убираться, поэтому рюкзак уже закинут под стол, а сам Стайлз изображает полное слияние с сиденьем, как будто они теперь неразлучны навеки. В идеале Дерек ещё и подавился бы от неожиданности, а Стайлз сделал бы ему приём Геймлиха, спас жизнь, и были бы прикосновения, и Дерек был бы в долгу перед ним навсегда. Не то чтобы Стайлз об этом думает. Но Дерек его не выгоняет и не давится, что одновременно и хорошо, и немного жаль. Он просто проглатывает кусок, запивает кофе и повторяет с интонацией наводящего вопроса: — Преследовать тебя? Стайлз пренебрежительно машет рукой. — Я постоянно вижу тебя по всему городу, это странно, — говорит он. — Если ты так отчаянно хотел меня увидеть, мог бы просто позвонить. Я знаю, я неотразим. — Он наклоняется над столом, подпирая подбородок рукой, и хлопает ресницами, отчего, вероятно, выглядит так, будто у него нервный тик, но какая разница, Стайлзу и так сойдет. Дерек смотрит на него непроницаемым взглядом поверх края своей кофейной чашки. Затем он ставит ее и с совершенно серьезным лицом произносит: — У меня нет твоего номера. И Стайлз, хоть убей, не может поверить, что это сработало. Он даже не подкатывает по-настоящему, потому что осознаёт: не существует такой вселенной, в которой Дерек Хейл захотел бы с ним встречаться. Именно поэтому дальше он сбивается, заикается и выдаёт примерно следующее: «Ну так давай сюда телефон и мы это исправим» — и почти опрокидывает Дереку кофе. Однако тот действительно протягивает ему телефон, и Стайлз вносит себя в список контактов, пока Дерек просто наблюдает за ним с ровным, до одури нечитаемым выражением лица. Когда Стайлз возвращает телефон, Дерек на мгновение застывает взглядом на экране, словно впечатывая номер в память, а затем убирает мобильник обратно в карман куртки. — Ты зашел пообедать? — спрашивает он. — Или просто увидел свободную цель и ринулся в атаку? — Двух зайцев одним выстрелом, — отвечает Стайлз. — Я большой поклонник многозадачности. Дерек на это лишь хмыкает, а потом бормочет: — Сиди здесь, — и, отодвинувшись от стола, уходит к стойке. Вернувшись, он ставит на стол перед Стайлзом еду и кофе, и опять… — Это мой любимый суп, — с сомнением смотрит в тарелку Стайлз и прихлебывает кофе. — И кофе приготовлен в точности как я люблю. Я же шутил насчет твоих телепатических способностей в области десертов, но серьезно, у тебя что, суперсила, связанная с едой? Можешь мне рассказать. Я умею хранить секреты, Дерек, клянусь. — Девушка за стойкой знает твой заказ, — говорит Дерек и сверлит его взглядом, как будто собирается усмирить силой пристального смотрения. Не выйдет. Отец Стайлза бросил этот метод много лет назад. Возможно, со временем Дерек тоже это поймёт, но лучше держать его подальше от шерифа, нечего им опытом обмениваться. — Эм, эта девушка учится в моей школе, — замечает Стайлз. — Вообще-то, она и в средней школе со мной училась. Мы видимся практически каждый учебный день уже много лет. Она не знает мой заказ, Дерек. Она даже имени моего не знает. — В качестве демонстрации Стайлз поворачивается и машет ей. Она лишь хмурится и оглядывается, пытаясь понять, кому он машет. — А это было неплохо, — размышляет Стайлз, снова поворачиваясь к Дереку. — Обычно я для нее просто невидимка. Не у тебя одного суперсилы, приятель. Нам надо собраться и основать команду, типа очень отстойных Людей Икс. Я позову Скотта; его удивительная способность — продолжать встречаться со своей девушкой так, чтобы ее отец его не прикончил. Это особый талант. Думаю, вместе мы могли бы многое сделать, как народные мстители. — Скотт? — переспрашивает Дерек, и это до странности похоже на попытку выудить информацию. — Мой второй лучший друг, — говорит Стайлз и, хоть и осознает свою ошибку мгновенно, уже не может затолкать слова обратно в рот. Брови Дерека взлетают вверх. — Второй? — повторяет он. Может, Стайлз ошибается, и суперсила Дерека — это просто повторять отдельные слова из чужих предложений. Или, может, когда говорит Стайлз, он слушает только одно слово из десяти. В любом случае, по закону подлости, он услышал не то слово. — Ой, нет… Я не имел в виду тебя, — говорит Стайлз, в ужасе открыв рот, и тут же понимает, как это прозвучало, и подумывает о том, чтобы медленно сползти со стула под стол, а затем в замедленном темпе по-пластунски отползти к выходу. После чего можно будет переехать в другую страну и скрываться от собственной жизни; но коз пасти в Монголии не хочется, поэтому вместо позорного бегства — позорный словесный понос. — То есть не то чтобы ты не мог быть моим лучшим другом, спорим, ты был бы отличным лучшим другом — чисто бровями мог бы поддержать и понять. Я просто не хочу торопить события, потому что мы пока не настолько знакомы, чтобы ты оценил все плюсы меня как лучшего друга, например, как я убедительно вру про ночёвки и как я тащу в Call of Duty. Обычно, люди вроде тебя, не хотят со мной светиться, и поэтому, когда я сказал «второй лучший друг», в качестве первого я имел в виду твоего пса. Остановить себя удаётся только физически: хлопнув ладонью по собственному рту, после чего Стайлз аккуратно отодвигает в сторону свой суп (он его еще не ел, он остынет, и вся эта ситуация превратится в двойную трагедию) и кофе, чтобы эффективнее уткнуться лицом в столешницу. Это что-то вроде его личной версии превращения в броненосца. Дерек молчит подозрительно долго — так долго, что Стайлз начинает думать, что тот уже использовал свои навыки ниндзя-невидимки и улизнул, пока он не видел. И только потом произносит: — Люди вроде меня? Стайлз стонет в ладонь, все еще прижатую ко рту, прежде чем отнять ее. Он еще плотнее сворачивается на неумолимо твердом дереве стола. — Господи, пользуйся своими словами, перестань воровать мои, — ноет Стайлз, отказываясь поднимать голову. — Да, люди вроде тебя. Люди, которые просто до глупого великолепны. Я бы нарисовал тебя, но моих талантов не хватит, чтобы адекватно передать величие твоей линии челюсти, ясно? Пауза. Затем Дерек прочищает горло, будто чего-то ждет. Стайлз поднимает голову, чтобы понять, чего именно, но Дерек просто смотрит, широко раскрыв глаза. Приоткрывает рот… и захлопывает, будто вовремя сообразив, что вслух «Моей линии челюсти?» говорить нельзя, иначе Стайлз серьезно бросится на него через стол. — Я даже не знаю, что на это ответить, — наконец произносит Дерек, а затем: — У тебя суп стынет. — Попридержи коней, Казанова, — фыркает Стайлз, но Дерек прав, поэтому он придвигает к себе тарелку, берет ложку и набивает рот супом — по крайней мере, если из него что-то и вывалится, то только еда. Дерек уже доел, поэтому просто сидит и смотрит тем самым нечитаемым взглядом, постукивая пальцами по столу. Когда через какое-то время Стайлз скребёт ложкой по дну тарелки, пытаясь съесть каждую восхитительную каплю, Дерек говорит: — Ты и правда любишь этого пса, да? Стайлз роняет ложку в тарелку с громкостью гонга и закатывает глаза. — Это все, что ты вынес из этого разговора? Ответ — да. Я люблю этого пса, Дерек. Все знают, что я люблю этого пса. И, не буду врать, меня бесит, что я, похоже, единственный, кому он небезразличен, потому что твой пес — офигенный, и мне плевать, что он не понимает команду «сидеть», и потрошит игрушки вместо того, чтобы их грызть, и играет на проезжей части, и в самый нужный момент бросает меня на произвол судьбы. Он мой лучший друг, и самое лучшее в этом то, что он не спорит со мной на этот счет, не сливает меня ради кого-то другого и выслушивает всю ту чушь, что льется из моего рта. А худшее — что он даже не мой пёс, и это полный бред, потому что твоя сестра, серьезно. Даже ошейника нет. Она позорит всех собачников, вот что она делает. — Он отодвигает пустую тарелку и встает, стул скребет по плитке. — А теперь, с твоего позволения, думаю, я опозорился достаточно, чтобы закрыть годовую норму, и мне надо уйти, пока я не сказал ещё чего-нибудь. Ну, разве что кроме: спасибо за обед? Дерек лишь кивает, выглядя ошеломлённым донельзя, и ничего не говорит, а Стайлз, не оглядываясь, вылетает за дверь, думая, что это, вероятно, последний раз, когда он видел Дерека ближе, чем проезжающий по шоссе пикап. Как оказалось, он ошибается. Сильно. *** Чувак появляется на следующий день, как ни в чем не бывало, и не выглядит ни капельки виноватым за инцидент с колодцем. А ещё на нем знакомый, почти новый кожаный ошейник, с которого свисает жетон с аккуратно выгравированным на металле именем Стайлза. Тот самый, что Стайлз купил сто лет назад в зоомагазине, тот самый, который, он был уверен, Лора давно выбросила. *** После этого всё становится немного странным. Настолько странным, что Стайлз начинает думать, а не спит ли он, и что позже он проснется и будет горько сожалеть о своей реальной жизни и своих решениях. Первая странность — ошейник. Что это вообще значит? И ещё, Чувак стал каким-то… прилипчивым. Пёс всегда умудрялся быть одновременно сдержанно-ласковым и откровенно-ворчливым, и Стайлз даже не понимал, как ему это удается, но внезапно он стал одновременно и откровенно-ворчливым, и до чёртиков обнимательным. Он больше не укладывается на полу рядом с диваном — ему надо на диван. И не просто на диван, а в личное пространство Стайлза. Стоит Стайлзу плюхнуться куда угодно — пёс уже через мгновение рядом, запрыгивает на соседнее место и впечатывается в Стайлза, сворачиваясь так, что его спина оказывается под рукой Стайлза, а голова — на его бедре или упирается в почки, что вообще-то неудобно. И это не считая всех тех раз, когда пёс просто сидит рядом, прислонившись к нему плечом, а иногда кладет подбородок на плечо Стайлза, так что его собачье дыхание овевает шею. Он не всегда остается надолго, когда наведывается, так что, может, он просто пытается агрессивно выполнить какую-то норму по обнимашкам, но в основном это означает, что, куда бы Стайлз ни повернулся, пёс тут как тут, как неудобно расположенный лежачий полицейский, готовый сбить его с ног. Иногда Чувак даже остается на ночь, забирается в кровать к Стайлзу и растягивается так, будто это его личные владения. Стайлз неизменно просыпается в какую-то страшную рань, весь в поту и с полным ртом шерсти. И ему это нравится. Другая странность — Дерек, от которого Стайлз не ожидает услышать ни слова, разве что тот будет искать собаку сестры. Дерек внезапно полностью опровергает его ожидания, и на следующий день после их посиделок в кафе присылает сообщение. К бесконечному удивлению Стайлза, в нем нет ни «Пожалуйста, держись от меня подальше», ни даже «Мне просто интересно, когда ты говоришь, кажется, ты никогда не останавливаешься, чтобы перевести дух, ты такой из-за кислородного голодания?». В нём на самом деле написано: у лоры отвратный вкус в тв. тут люди ловят сома ногами. почему это моя жизнь Сначала Стайлз просто моргает на экран. Понимает, что это Дерек (и мгновенно забивает номер в контакты), он просто не понимает, в более общем смысле, почему. Почему Дерек ему пишет, почему Дерек говорит о сомах, вообще ничего. Он пишет в ответ: По крайней мере, они не используют эту технику в шоу про охоту на аллигаторов. Затем, прежде чем Дерек успевает ответить, он добавляет: Не давай псу смотреть это шоу, а то надумает бороться с аллигаторами. Дерек пишет, что в схватке «пёс против аллигатора» пёс победит всегда. Дерек, конечно, не пишет «всегда», он не из тех, кто бросается такими словами, но Стайлзу по крайней мере приятно знать, что Дерек разделяет его абсолютно слепую веру в этого пса. Самое странное из всего странного — что после этого становится нормальным перекидываться сообщениями обо всём и ни о чём. Дереку гораздо лучше дается общение, когда не нужно произносить слова вслух. И всё же, одних сообщений не совсем достаточно, и нет причин, почему они не могут делать что-то большее, под чем он не совсем подразумевает поцелуи (хотя он был бы не против целоваться), но по крайней мере совместные тусовки должны быть на повестке дня. Стайлз твёрдо верит, что кто не просит, тот не получает, поэтому, после двух дополнительных дней мучений над тем, как именно спросить, он садится за стол в субботу утром и отправляет: хочешь потусить? — потому что его десять тысяч предыдущих мысленных черновиков были не очень прямолинейными, и кажется, лучше просто взять быка за рога. Затем он откладывает телефон и запускает новую игру в Plants vs. Zombies, чтобы отвлечься и не сойти с ума в ожидании ответа. Ему не приходится долго ждать. В сообщении Дерека говорится: собирался на пробежку хочешь тоже? встречаемся у меня Вот так он и оказывается у дома Хейлов, на этот раз совершенно сухой и не пахнущий болотной водой, в своих обычных спортивках и ветровке команды по лакроссу Бикон-Хиллс, пытаясь не пялиться на то, как Дерек выглядит в баскетбольных шортах и обтягивающем термолонге. У Стайлза не очень получается, но главное — попытка. — Чувак, мне кажется, ты что-то забыл, — Стайлз, непринуждённо тянет пятку к ягодице и старательно не падает лицом в землю. Дерек смотрит на него с недоумением, поэтому Стайлз подсказывает: — Эм, обувь? Дерек смотрит на свои босые ноги, задумчиво шевелит пальцами и говорит: — Без нее лучше. — О, ты из этих, из движения босоногих, да? — удивляется Стайлз. — Круто. Я как-то боюсь пробовать, у меня особый талант попадать в неприятности, так что мне кажется, я должен поддерживать как можно больше барьеров между собой и миром. Мне бы еще вложиться в каску не помешало. Дерек фыркает. — Не всё так плохо, Стайлз, — говорит он, и это звучит почти как комплимент, пусть и несколько неловкий и двусмысленный. — Все становится проще, когда ты окончательно вырастаешь. — Ага, конечно, — с сомнением соглашается Стайлз. — Эй, а мы пса берем? Он мой постоянный напарник по пробежкам, но обещаю, ревновать не будет. Можем устроить командное мероприятие. — Его нет, — неопределенно отвечает Дерек. Он кивает в сторону деревьев и начала тропы — вроде как вопрос, а вроде и уход от ответа. Стайлз хочет спросить, но ему вряд ли понравится ответ — серьёзно, так сложно огородить двор? — так что он просто пристраивается рядом с Дереком, поддерживая темп, когда тот задаёт легкий бег трусцой. Дерека, похоже, совсем не смущают сосновые иголки, устилающие тропу, когда они углубляются под сень деревьев, он ловко перепрыгивает через корни, беззаботно шлепает по лужам. Его босые ноги почти бесшумно ступают по лесной подстилке, и Дерек молчит, хотя дышит он явно не настолько тяжело, чтобы не мочь говорить. Они пробегают длинный, неспешный круг по одной из дальних лесных троп Заповедника, той, что Стайлз проходил множество раз в компании пса. С Дереком всё почти то же самое. Стайлза не смущает, что Дерек неразговорчив, и он не чувствует необходимости заполнять его молчание, потому что в нем нет пустоты. Есть что-то успокаивающее в звуке шагов по земле и шуме воздуха из чужих легких. Когда Дерек замедляется до шага на одном из открытых лугов — этот Стайлз тоже знает, однажды они боролись здесь с псом, и он проиграл, но кому пёс расскажет? — Стайлз даже не запыхался. — У тебя хорошая выносливость, — говорит Дерек, и его взгляд, скользящий по телу Стайлза, кажется скорее спортивной оценкой, чем подкатом, что, может, и разочаровывает, но определенно является хорошим началом, потому что, по крайней мере, Дерек смотрит. Стайлз пожимает плечами. — Я раньше никогда не бегал, в смысле, для удовольствия — меня пёс подсадил. Думаю, может, в следующем году попробоваться в легкую атлетику. — Да? — говорит Дерек, и его улыбка — широкая, простая — преображает его лицо. Его передние зубы до смешного очаровательны. — В кроссе у тебя бы точно получилось. Как со скоростью? Стайлз отвечает на улыбку Дерека своей и говорит: — Давай проверим, — и срывается с места. Он бежит к дому, потому что отсюда до него недалеко, и он не сможет долго поддерживать такую скорость; к тому времени, как они доберутся, он будет готов рухнуть. Если они вообще доберутся: Дерек наступает на пятки, и у Стайлза есть смутное подозрение, что если он не будет достаточно быстр, эта игра закончится тем, что его повалят. Не то чтобы эта идея ему не нравится — высокоскоростные объятия всем телом с самым горячим парнем, какого он видел, вероятно стоят жёсткой посадки — но у него есть гордость. Он перелетает через поваленное дерево и сворачивает на оленью тропку, бежит на носках, полностью игнорируя жжение в ногах и боль в легких. Выбегает из леса к дому Хейлов с победным воплем, сбрасывает темп, спотыкаясь на ватных ногах, и поднимает руки — и именно в этот момент его накрывает Дерек. Это мягко, как для захвата, в основном потому, что Дерек ловит его рукой за талию, а затем, разворачиваясь, бросает на землю собственное тело, так что у Стайлза есть подушка для приземления в форме Дерека. Не мягкая такая подушка — сплошные скульптурные мышцы, которые и так были видны издалека, и, возможно, не стоило убеждаться вблизи и руками, потому что секунд через пять Стайлз серьезно себя опозорит. — Читер! — выдыхает Стайлз, потому что даже аккуратный захват включает в себя слишком много гравитации. — Нельзя валить меня, когда я уже победил! — О, я просто предположил, что финиш — это крыльцо, — говорит Дерек с самодовольной ухмылкой на лице, и Стайлз не может сдержаться, он даже не думает об этом, он просто смотрит на изгиб губ Дерека, а затем наклоняется, чтобы попробовать их на вкус. Он, с одной стороны, ожидает, что его бесцеремонно скинут или мягко оттолкнут, даже когда прижимается своими губами к губам Дерека, даже когда его язык касается их. А с другой думает, что, может, Дерек позволит ему это, на минуту или две, или просто застынет в замешательстве, что могло бы быть неловко. Чего он даже отдаленно не ожидает, так это того, как Дерек на самом деле реагирует: он издает гортанный, животный звук, вибрацию которого Стайлз чувствует всем телом там, где их грудные клетки прижаты друг к другу. Затем Дерек рвётся навстречу и отвечает на поцелуй, переворачивает их, его руки сжимают тело Стайлза, его рот жадно открывается, и, может, Стайлзу и становится немного стыдно за то, как быстро и сильно он возбуждается, но ответное напряжение Дерека упирается ему в ногу, и Стайлз не может найти в этом сценарии ни единой причины для беспокойства. А потом Лора говорит: — О боже, — голосом, который срывается на ноте, полной чего-то вроде ужаса. Дальше всё происходит очень быстро. Глаза Дерека расширяются, голова вскидывается, всё тело напрягается; Стайлз чувствует это ладонью, зацепившейся за пояс, — как напрягаются кубики пресса, как электрический разряд прошивает Дерека целиком. А затем он издает звук, похожий на предсмертный хрип, вскакивает на ноги и буквально убегает, снова исчезая среди деревьев. Стайлз провожает его взглядом, приподнявшись на локтях, а затем снова падает на траву, раскинув руки, будто ждет, что возлюбленный вернется и бросится в его объятия. Или будто пытается изобразить снежного ангела без снега. Обе вероятности примерно одинаково малы. — Такое способно серьезно навредить самооценке парня, — комментирует он. — И не говори, — соглашается Лора. — Прости. Что прервала, в смысле, но и вообще? Потому что мне хочется верить, что мы его правильно воспитали, но, очевидно, ему нужен курс молодого джентльмена. Хотя за стоические мужские страдания я ставлю ему пятерку с плюсом, в этом он лучший в классе. — Ага, — говорит Стайлз и старается не вздохнуть при этом слишком мечтательно, потому что это просто жалко. — Есть хочешь? — спрашивает Лора, и он буквально слышит, как она сдерживает шутку о том, как сильно он потрудился, что он ценит. — Не откажусь, — отвечает он, а затем тащит свое протестующее тело в дом.