Френдзона

      В квартире на четверых живется весело: постоянно кто-то опаздывает, теряет вещи, забывает позавтракать, конспекты в ванне и ещё множество вроде бы незначительных вещей. Если рассматривать по отдельности — это хаос. Всё вместе складывается в удивительно правильную систему, где каждому есть место. Вот и чувства Сокджина встали туда очень точно, словно были там всегда. Он оставил попытки завоевать чужое расположение, но сердце всё ещё замирает, когда Намджун рядом. Сокджин не научился не реагировать на прикосновения, не краснеть от прямого взгляда. Но он принял это в себе, как, например, любовь к сладкому. Старается проводить с Намджуном как можно больше времени, потому что с ним хорошо, с ним спокойно и уютно. Сокджин собирает по всей квартире конспекты, закидывает в чужую сумку дополнительную ручку и заваривает чай, если впереди сложная работа на всю ночь. Он с удивительным спокойствием разглядывает сломанные наушники и прикидывает, где можно раздобыть новые. Хосок всё ценное теперь прячет в своей комнате, а Юнги в принципе плевать на материальный мир.       Обязанности они тоже делят на четверых. Первоначально все строилось на желании, но после того, как Сокджин на что-то наступил и возмущался потом весь день, в их квартире появился четкий план.       Все разные, но все удивительно гармонично собрались в один элемент или просто научились подстраиваться.       Хосок иногда наблюдает, как отлаженная система дает сбой. Сокджин покупает определенные продукты, явно не на всех, или кроит привычный ритм жизни, словно его стрелка немного сбита и кривит в одну сторону.       Разные факультеты, мечты и стремления раскидывают их по разным местам даже в пределах одного дня. Но за завтраком они всегда вместе, просто потому, что проспать его означает не поесть.       В их небольшой кухне четыре человека помещаются с трудом. За выдвижным столом королем себя не почувствуешь, поэтому с едой они не затягивают. Небольшая барная стойка, отделяющая её от остального пространства, раньше служила Хосоку и Сокджину столом, сейчас там аккуратной стопкой лежат какие-то книги и конспекты. По их количеству можно отслеживать дни недели, сезон дождей и ритмы Вселенной, с последним, правда, справляется только Намджун.       Сокджин ставит на стол тарелку с печеньем и другими сладостями. — Опять нет того, что я люблю. Что за дискриминация в этом доме? — Хосок запускает руку в блюдо, выискивая для себя что-нибудь вкусное. — Ты всеяден, — Юнги поднимает взгляд от смартфона, прикидывая, что можно закинуть в рот. — Не соглашусь.       Сокджин не встревает в разговор, но всем своим видом дает понять, что Хосок покусился на чужое. — Ладно, — тот вытаскивает из тарелки ещё парочку, перед тем как потерять к ней интерес. — Допустим, Намджуну нужен сахар для работы мозга. — Кажется, он его уже пережрал, слишком умный, — для Юнги это повод опустошить тарелку, оставив там одно сиротливое печенье.       Намджун лишь улыбается и делит последнее лакомство на двоих, протягивая часть Сокджину. Ему нравится проявлять заботу, даже такую незначительную. Сокджин в такие моменты зажигается, как маленькая лампочка, и почему-то краснеет. Намджун закидывает свою половинку в рот, берет сумку и отправляется в университет, желая всем хорошего дня.       Хосок видит то, чего не замечает Сокджин. Намджун частенько наблюдает за тем, как Сокджин готовит, как расхаживает по комнате, репетируя какую-то речь, или возится с летягами. Он словно замирает в эти моменты, его губ касается легкая улыбка и весь вид в целом становится каким-то блаженным. Может, конечно, Намджун так на формулы смотрит, а Сокджин сплошное их сосредоточение. Но всё же Хосок решает уточнить для себя кое-что. Заходит вечером к Намджуну в комнату, пока тот один. Они болтают на какие-то отвлеченные темы, вроде планов на пятницу и списка покупок, пока Хосок не переходит к основному вопросу. Ввиду недавнего беспокойства за Сокджина он вполне уместен. — Как ты относишься к Джину? — Хосок спрашивает, не давая заранее оценку. — Он мой друг очень хороший, между прочим, и всегда можно положиться, — Намджун улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. — Только друг и больше ничего? — немного уточнения не помешает. — А должно ещё что-то быть? — Нет. Сокджин — очень классный друг. И значит тебя никак не тронет, если он вдруг начнёт с кем-то встречаться? — Хосок прекрасно понимает, что это вполне вероятно. Джехван настойчивый парень, а Сокджин готов снять оборону. — Да я только рад буду! Такой красавец давно бы уже девушку нашел. — Ну и хорошо, — Хосок похлопывает Намджуна по плечу. — Хорошо.       Легко рассуждать о чем-то пространном, о вещах, которые ещё не касались нас лично. Ведь мы уверены, случись что-то подобное, у нас есть четкий план действий.       Пункты, выделенные в кружок, красуются в записях Сокджина. Он постукивает ручкой по столу в университете и прикидывает, что можно с этим сделать. На дисплее смартфона высвечивается: «Ты где?» — и Сокджин решает ответить правдиво. Джехван действительно хороший парень, они довольно давно и активно общаются, хотя раньше намеков на отношения не было. Вкус блюда не определить по одному лишь виду, и то, что кажется неаппетитным, вполне может стать лучшим из всего, что ты ел. Сокджин пробует. Они договариваются встретиться после учебы и сходить куда-нибудь перекусить, просто приятно провести время.       Сокджин возвращается домой за полночь. Вечер прошел вполне стандартно. Они много разговаривали, смеялись, пили. Это мало чем отличалось от простых дружеских посиделок, только комплиментов внешности Сокджина было больше чем обычно. Осторожно открывая дверь, чтобы никого не разбудить, он проходит на кухню, наливает себе стакан воды. На барной стойке по-прежнему стопка конспектов. Сокджин уверен, что все в доме спят.       В одной из комнат тишину ночи нарушают нагло и не задумываясь. Намджун никак не может уснуть, ворочается, постоянно переворачивается и шуршит одеялом. — Он пришел, ты можешь уже закрыть глаза и уснуть, — не выдерживает Юнги очередного кульбита в чужой кровати. От этой возни он сам никак не может заснуть. Рядом, словно полчище кроликов под одеялом ищет морковку. — Причем тут Сокджин? — Намджун садится на кровати, спуская к ногам ненавистное одеяло. Душно. — До этого момента я не замечал за тобой признаков бессонницы — Завтра тяжелый день, — весомый довод. — Как и всегда, и за день до этого, — парирует Юнги. — Сегодня тоже было сложно. — Вот и я об этом же. Но ты мирно посапывал в это время сутки тому назад. — Возможно. Но связи с Сокджином я всё равно не вижу, — в формулу сна Намджуна этот элемент не вписывается. — Заткнись и спи. — Ты думаешь, это так легко? — невозможно же просто приказать себе спать. Это бы избавило от множества проблем. — Лучше бы ты, как раньше, формулы во сне бормотал, — все познается в сравнении, и тот шепот теперь кажется Юнги колыбельной. Тем более, после запускания подушки в Намджуна прекращался и он. — Такое было? Ты мне никогда не рассказывал. — Заткнись. Спи.       Намджун уверен, что не сможет и глаз сомкнуть до самого утра. Он падает обратно на подушки, натягивая одеяло до самого носа. Намджун прислушивается к шагам Сокджина, считая каждый из них, как каких-нибудь милых пушистых овечек. И засыпает где-то на тридцатом, когда дверь в чужую комнату закрывается.       На улице довольно прохладно, но ещё не настолько, чтобы кутаться в теплые куртки и натягивать шапки до ресниц. Сокджин сидит в парке, наслаждаясь уходящим теплом. До пары еще есть время, довольно много для простой прогулки в одиночестве, но домой возвращаться лень. Сокджин роется в сумке в поиске заметок по одному из предметов, чтобы освежить в памяти сегодняшнюю тему. Там пусто. Из сумки, словно по мановению волшебной палочки, пропали нужные ему вещи. Можно было бы предположить, что внутри этого мира завелся маленький монстр, что предпочитает на завтрак бумагу, но реальность банальнее, чем кажется. Хосок утром что-то искал на столе и, видимо, разворошил заранее приготовленную стопку. Сокджин же в свою очередь поленился проверить. — Ты ещё дома? — Намджун поднял трубку не сразу, что заставило порядком поволноваться. — Да, конечно. Что-то случилось? — судя по голосу, просто дремал. — Слушай, Намджун. Там на моём столе конспекты должны быть. Принесешь? — Конечно. Жди.       Сокджину больше ничего и не остается. Солнышко ласково гладит его по щеке и строит глазки, от смущения прячась в кронах деревьев. Намджун появляется минут через двадцать, сжимая в руке тот самый конспект. — Спасибо, — Сокджин готов его расцеловать, но конечно же держится. — Это он? — Да. Ты меня выручил, — Намджун уже собирается уходить, но Сокджин хватает его за куртку, останавливая. — У меня есть еще четверть часа. Погуляем? — Давай. Я сегодня все равно свободен.       Сокджин улыбается и переплетает свои пальцы с чужими. Этот жест значит для Сокджина многое и для Намджуна ровным счётом ничего, вполне обычное прикосновение. С таким же безразличием он берет в руку солонку или шампунь с полочки.       Они обсуждают просмотренную накануне вечером дораму и смеются, встав напротив друг друга, чтобы отыграть полюбившийся диалог. Сокджину нужно было идти на актерский, эмоции он передает просто потрясающе. Ещё и собачку отыгрывает для полноты картины. Намджун заливается смехом и толкает друга в плечо, совершенно не задерживаясь в этом моменте. Солнце хаотично целует волосы Сокджина и руки Намджуна, когда тот вытаскивает запутавшийся в прядях лист калины. — Ты сейчас домой? — Сокджин делает глоток купленной по случаю колы, ещё есть немного времени. — Да, на сегодня планов не было, — Намджун прячет руки в карманах своей куртки и немного щурится от солнца. — Захочешь есть, возьми в холодильнике и разогрей в микроволновке. Не трогай плиту. — Я помню, как ты дорожишь посудой, не начинай, Сокджин. — Ладно, просто твоя магия огня одна из самых сильных, — смех сдержать невозможно. — Вот возьму и спалю твоё сердце, — Намджун приближается резко, кладет руки на чужую грудь и водит ими, словно вычерчивая символы древнего заклинания. — Оно уже, — воздух в легких Сокджина точно испарился от этого жара. — Что уже? — не понимает Намджун. — Трепещет от страха, — Сокджин бросает взгляд на часы на своей руке и срывается с места. — Опаздываю уже. Держи. До вечера.       Сокджин вручает Намджуну недопитую колу и бежит до поворота, останавливаясь сразу после него. Глупо вышло. Сокджин трогает руками покрасневшие щеки, вновь смотрит на часы и, не спеша, идет в сторону университета.