Френдзона

      Сборы на свидание — дело ответственное и трудное, особенно если ты хочешь выглядеть хорошо, но не произвести очень уж сильного впечатления. В случае Сокджина — это задача из раздела невыполнимо. Он стоит напротив кровати, анализируя имеющиеся варианты. Вещи разложены поверх светлого покрывала, часть из них закрывают бежевые и серые подушки, когда-то подаренные игрушки, создавая причудливый разноцветный узор. В огромном худи, больше похожем на одеялко, такие мероприятия обычно не посещают, поэтому выбирать приходится из рубашки и тонкого свитера. Сокджин полчаса переводит взгляд с одной вещи на другую и никак не может решить. Он оставляет телефон на столике у кровати и идет к друзьям за советом. — Как думаете, что лучше?       Спрашивать приходится у Намджуна и Юнги, сидящих в гостиной за приставкой. Хосок опять где-то ошивается и скорее всего появится лишь ближе к ночи, в выходные его сложно удержать дома. — Думаю, тебе лучше съебаться, — Юнги наклоняется ниже, пытаясь разглядеть между ног Сокджина, что там происходит на экране, выигрывает он или уже проигрывает.       Намджун поднимает на Сокджина взгляд и немного подвисает, оценивая то ли чужие плечи, то ли предложенные варианты. Сокджин смотрит на него с выражением полным мольбы и надежды, даже чуть приподнимает поочередно, то свитер, то рубашку. — Сокджин, сделай шаг вправо и стой сколько хочешь, — выигрыш для Юнги никогда еще не был так близко, а нет ничего слаще победы. — Рубашка лучше подчеркнет твои плечи и фигуру в целом. А этот свитер всегда немного сползает вниз и видно ключицы. У них очень красивая форма, если провести прямую от точки начала… — Намджун делает паузу и улыбается. — Извини, я снова начинаю. Свитер мне больше нравится. — Прекрасно! — Юнги победно улыбается, ничуть не скрывая своего ликования, и переводит взгляд на Сокджина. — Ты же к Джехвану? — Ага. — Тогда свитер. Архитектуру твоих плеч он и так уже видел, а свитер не надо гладить. — Спасибо. Единогласно.       Сокджин удаляется из гостиной, оставляя Юнги наслаждаться своей победой. В конечном итоге, к свитеру добавляются простые классические джинсы, любимые белые кроссовки и куртка. Сокджин сверяется со списком дел, прикрепленным к стене в прихожей стикерами в форме китов и дельфинов. Он поглядывает на часы, Джехван должен подъехать через пару минут. Пока есть время, Сокджин пробегается глазами и по списку Намджуна. Там, как обычно, ничего особо интересного: какие-то семинары, не забыть купить маркеры и пиво. Сокджин, поддавшись порыву, рисует около чужого имени маленькое сердечко. — Буду поздно, — бросает он, выходя из квартиры. Ответа не требуется.       Когда за Сокджином хлопает дверь, Намджун вздрагивает и переводит на нее взгляд. Мысли, плавающие планктоном на поверхности сознания, опускаются вниз, превращаясь в тяжелые думы. Он всё больше отвлекается от игры, постепенно погружаясь в себя, в таком состоянии надо формулы на туалетной бумаге выводить, а не рубиться в приставку. Юнги конечно рад серии выигрышей, но когда твой противник явно сигналит об ошибке в системе, играть становится неинтересно. Юнги откладывает джойстик в сторону, достает из холодильника пиво, рыскает по шкафам, виртуозно вытаскивая из маленьких шкафчиков хранящиеся среди специй и круп снеки. Он приносит найденное в гостинную и сваливает прямо на ковер, не заботясь о его чистоте и сохранности. Они не забираются со всем этим добром на диван, потому что так удобнее, больше свободы. Юнги оставляет игру включенной и разворачивается к Намджуну. Открывает пиво, протягивает другу.       Намджун выглядит немного растерянным. — Сокджин, кажется, с парнем встречается, — говорит он несмело после выпитой в тишине бутылки, когда алкоголь расслабляет тело и мысли. — Тебе было бы легче, если с девушкой? — Юнги поднимает на него взгляд, забираясь пальцами в пачку снеков. — Что мы о нём вообще знаем? — Намджуну словно и не нужен кто-то второй для того, чтобы путешествовать по волнам своих суждений. — Он красивый.       Намджун кивает. — Хорошо готовит.       Намджун кивает. — И, походу, гей.       Намджун кивает. — Как ни крути, он нам подходит. Надо брать, — Юнги ухмыляется и опустошает бутылку, не сводя с Намджуна взгляда. — Стоп. Мы сейчас о ком? — Намджун, как смайлик, застывает в моменте. С него сейчас картины писать или придумать какое-нибудь из тех странных слов, что выражают сразу несколько чувств. — Я о Сокджине, — Юнги открывает рот, закидывая туда новую порцию их импровизированного ужина, и, прожевав, продолжает. — О ком мечтаешь ты, мне неизвестно. — Я пытаюсь выяснить что-то о его парне, а ты опять всё сводишь в глупые шутки, — Намджун хмурится и открывает вторую бутылку пива. — О нем я, кроме имени, ничего не знаю и не понимаю, зачем это тебе, — Юнги не обманывает. Ему никогда и не было интересно, с кем там строит отношения Сокджин. О Джехване он имеет очень смутное представление, и это его не тревожит. — Мы же должны понимать, с кем, скорее всего, придется общаться и нам, — Намджун строит связи, просчитывает события наперед, вполне обычная для него деятельность. — Во-первых, не факт что всё не закончится парой перепихов, во-вторых, надо будет — Сокджин нас сам познакомит.       Намджун с этим согласен, только почему-то оба варианта ему не по душе. Вечер продолжается разговорами о сущем ровно до прихода Хосока. Тот приносит с собой ещё пива, курочки и много веселья. В приставку они играют по очереди, дурачатся и выполняют желания. Хосоку приходится танцевать танец испуганного оленя, Намджуну изображать питона, а Юнги на эту чушь не подписывался. Под конец вечера они заливают ковер пивом и, наклонившись над ним втроем, устраивают консилиум «о пятнах и способах их удаления».       Сокджин в этот момент с нескрываемым восторгом поедает ужин. Они уже обсудили с Джехваном университет и планы на ближайшие выходные тоже. В будни их общение ограничивается мессенджерами и не так много времени остается для встреч. Приятное завершение этого вечера — десерт и небольшая прогулка. Сокджину нравится проводить так время. Он чувствует себя свободно, ему легко и можно общаться на любые темы, начиная от цвета морских ежей, заканчивая строением аэроплана, хотя чаще всего они обсуждают какие-то будничные моменты. Джехван во время разговора осторожно берет его за руку, будто невзначай, просто чтобы согреть озябшие пальцы. — Сокджин, — оклик застает врасплох, когда приходит время расставаться. — Да, — Сокджин разворачивается к своему попутчику и несильно сжимает чужие пальцы. Он думал о том, что будет уместно сказать или сделать перед тем, как они разойдутся.       Джехван наклоняется вперед и быстрым движением касается своими губами чужих, беря на себя ответственность за то, как закончится их вечер. — Прощальный поцелуй.       Он уходит, оставляя Сокджина наедине со своими мыслями и чужим теплом на губах. В квартире уже все спят и пахнет пивом. Сокджин не хочет выяснять, почему запах настолько сильный. Он проходит в их с Хосоком комнату, раздевается, складывая вещи сразу в шкаф, и идет умыться. Уже в кровати Сокджин думает о том, как прошел день, трогает пальцами губы. Он ожидал, что подобное произойдет, но по-прежнему не знает, как относиться к ситуации. Видимо, для того, чтобы подпустить кого-то к себе после того, как твои чувства отвергли, нужно чуть больше времени. Сокджин хотел развеяться и не думал о том, насколько далеко могут зайти эти отношения. Они давно дружат, возможно ли, что чувства Джехвана были всегда и Сокджин не замечал этого. Эта мысль не дает покоя. Сокджин долго возится в постели, прежде чем наконец уснуть. Утром консилиум «о пятнах и способах их удаления» проходит в составе четырех человек, один из них в бешенстве.       Сокджин записывает свидание с Джехваном в список текущих дел и улыбается, замечая, что выведенное им сердечко на листке Намджуна осталось на месте.       Судя по количеству конспектов на барной стойке, осень перешла в свою завершающую фазу. Сокджин приносит Намджуну кофе и запускает руку в волосы, проводя пальцами по чужой голове. Он не знает, насколько это по-дружески, но стоны Намджуна, его затылок упирающийся Сокджину в живот убирают из головы все лишние мысли. Массаж плеч вполне вписывается в понятие ответной благодарности. Сокджин старается не думать о том, насколько это приятно, и не пускает свои мысли вниз по реке пошлости. Но откинув голову назад, когда Намджун массирует шею, наткнувшись взглядом на чужую улыбку и ямочки на щеках, почему-то всё равно краснеет.       В тот вечер Сокджин не спрашивает совета по поводу выбора одежды. Он поправляет на руке часы, закрывает их манжетом рубашки и в зеркале окидывает себя взглядом. Вполне пристойно. Легкий аромат на шею и запястья, не слишком навязчивый и удушливый, завершает образ. Сокджин поводит плечами, убеждаясь, что ему комфортно. Они видятся с Джехваном каждые выходные, чаще всего проводя время в небольших ресторанчиках. Там можно и поболтать, и вкусно поесть, неочевидным плюсом этого служит совершенная неинтимность обстановки. — Почему он так долго там стоит, мы же слышали, что машина приехала, — ворчит Намджун, подходя к двери и прислушиваясь. Свидания Сокджина чаще всего заканчиваются, когда все уже спят, но в этот раз вышло по-другому — Целуются, наверное, — предполагает Юнги, потягивая кофе. Он употребляет его на завтрак, обед, ужин и между приемами пищи тоже, для поддержания уровня кофеина в крови.       Намджун не может найти себе места. Он присаживается на диван, но через несколько секунд снова встает и пару минут ходит по комнате из угла в угол. Кусает губы, заметно нервничая, словно его малолетняя дочь завела дружбу с самым отъявленным хулиганом. Потом Намджун не выдерживает. Он распахивает дверь и дергает Сокджина с улицы в квартиру. — Немедленно домой, сколько можно, — выпаливает, то ли от обиды, то ли от злости Намджун, совершенно не подумав. — Ты хоть помнишь, что у тебя выступление завтра? Не ной потом, что не готов!       Сокджин молча снимает кроссовки, куртку, бросает ее Намджуну в лицо и уходит в комнату, хлопнув дверью. Джехвану он напишет позже, пояснит, что завтра сложный день, и извинится за поведение своего друга, что не дал им нормально проститься. — Вот сейчас ты реально был не прав, — Юнги покусывает кончик карандаша, наблюдая за этой сценой. Кофе закончился, и взбудораженные мысли требовали выхода. — Ты хочешь выслушивать завтра, как его все задолбало, или за энергетиком ему побежишь? — Намджун злится, повышает голос, но одергивает сам себя и добавляет, уже снизив громкость: — Тем более, зажиматься на улице неприлично. — Ты не знаешь, что они там делали. Да и Сокджин уже большой мальчик.       Намджун закусывает губу с внутренней стороны и сверлит взглядом дверь в чужую комнату. Он понимает, что Юнги прав и не стоило так горячиться из-за незначительного, по сути, события, тем более, не его это дело, с кем и когда Сокджин встречается. Математика научила Намджуна признавать свои ошибки и искать решение для самых сложных задач. — Сокджин, прости, я не хотел, — он осторожно стучит в дверь, дергает ручку. Заперто. — Я понимаю, что веду себя, как матушка, но у тебя завтра семинар, а ты ночами где-то ходишь.       Намджун продолжает стучать, просит не вести себя, как идиот, и открыть дверь. Ведь он просто погорячился, хотя для этого и был повод, довольно весомый. Намджун предлагает помощь с работой и побыть слушателем, чтобы Сокджин мог отрепетировать, даже если это будет длиться всю ночь. Но дверь так и не открывают, даже звуков за ней никаких не слышно. Намджун злится и предлагает в таком случае Сокджину вообще не выходить, сидеть там всю ночь, а лучше неделю. — Что случилось? Почему такая гробовая тишина? — Хосок возвращается с вечеринки в приподнятом настроении и не застает привычную картину шумных игр в приставку, даже разговоров не наблюдается. — Намджун посадил нашего Сокджина под домашний арест, — Юнги кивает головой в сторону виновника случившегося, даже не поднимая взгляда от листка бумаги. — Оу, — Хосок посматривает на дверь в их с Сокджином комнату. — Оу… — Ага. Лучше бы наручниками приковал, — Юнги зачеркивает на листке какую-то фразу и добавляет: — К себе.       Намджун шикает на них, чтобы вели себя потише, и продолжает стучать в дверь. Через полчаса приходится признать, что дверь так и останется закрытой, Сокджин не отвечает даже на просьбы Хосока открыть. Последний уже готовится к возлежанию на диване или в кровати Намджуна в качестве наказания.       Проснувшись утром по будильнику, Намджун находит на кухне завтрак и не находит в квартире Сокджина. Ощущение, что он вообще не ложился. Кровать заправлена, вещи аккуратно сложены. Хосок в своей постели что-то шепчет во сне, видимо, в комнату его все же пустили. Он улыбается так мило, что Намджун не сдерживается и поправляет ему одеяло. На стуле у кровати стоит стакан воды. Сокджин позаботился. Намджун завтракает в полном одиночестве, давая парням возможность выспаться, и уходит в институт.       Вечером Сокджин не появляется. Он пишет Хосоку, чтобы тот не забыл покормить летяг и больше ничего. Никаких данных о местоположении или времени возвращения. — Сбежала твоя Рапунцель, — Юнги, прищурившись, смотрит на Намджуна, на то, как он постоянно проверяет телефон и поглядывает на дверь. — Я пойду его искать, — Намджун поднимается с дивана, но Хосок сажает его обратно, потянув за рукав толстовки. — Конечно, ведь мир так суров и холоден, — Юнги и не думает прятать ухмылку. — Куда ты пойдешь. Сиди. Нормально всё с ним, — Хосок пинает ногой Юнги, чтобы тот не нагнетал. Он уверен, что Сокджин никуда не денется и вернется. Так и происходит. Сокджин появляется через пару часов и ведет себя так, словно ничего не произошло, между делом сообщая, что в следующие выходные Джехван зайдет к ним в гости.