Френдзона

      Снег очень похож на соль. Сокджин всегда воспринимал его так. Где-то во вселенной великий разум солит нашу планету, возможно, чтобы съесть или избавиться от надоедливых людей. Он сыпет всё больше и больше, в какой-то момент понимая, что переборщил, и оставляет как есть в надежде, что та как-нибудь растворится и уйдет. Что удивительно, так и происходит. Зима не приходит в город неожиданно, не засыпает всё снегом в одночасье, но она так же неминуема, как и выходные.       Джехван появляется в их квартирке, стряхивая с капюшона хлопья снега и лучезарно улыбаясь. «Действительно красивый» — отмечает про себя Намджун и наблюдает за тем, как Сокджина сгребают в объятья, как что-то шепчут ему на ухо и тот смеётся. Дурацкий у Сокджина смех. Хосок тоже не против пообниматься. Они с Джехваном плотно не общаются, но знакомы, пересекались в общих компаниях. Даже Юнги оказывается способен на теплый прием. И лишь Намджун стоит оловянным болванчиком, не двигаясь с места, пока Джехван не обращается лично к нему. Оказывается Сокджин про всех рассказывал, что конкретно — не ясно, но, видимо, ничего плохого. Джехван выглядит дружелюбно и приносит с собой алкоголь. Они усаживаются в гостинной прямо на пол. Юнги старательно закрывает попой пятно на ковре, которое, по его мнению, совсем незаметное, но Сокджин считает по-другому. На столе множество закусок, и все действительно очень вкусно.       В компанию Джехван вливается быстро. Он веселый, умеет поддержать разговор и Сокджина за поясницу. Ещё он прекрасно трогает его колени, проводит рукой по бедру и иногда целует чужие пальцы. В разговор Намджун не очень вникает. Он просто старается быть дружелюбным, что-то спрашивает, отвечает на вопросы сам. Разговор выходит немного корявым, но алкоголь удивительно сглаживает все неровности.       Вскоре они весело смеются над шутками Сокджина и рассказами Хосока. Намджун пьет. Он выпивает с Юнги и Хосоком, с ними вместе и с каждым по отдельности, с Джехваном тоже приходится употребить. Намджун не против. Алкоголь не ударяет в голову, он заворачивает в теплое одеяло и Намджун медленно закрывает глаза. Ему хочется спать, и это прекрасный повод удалиться с вечеринки. Он проваливается в сон, только коснувшись головой подушки.       Забытье оказывается не столь продолжительным, как планировал Намджун. Он встает с кровати, чтобы наведаться в туалет и посмотреть на себя в зеркале почти трезвым взглядом. После ноги несут его не обратно в постель, а в гостиную. Намджун планировал сказать всем, что он в порядке, извиниться перед Джехваном, что так скоро ушел, и отправиться обратно в комнату. В гостиной удивительно тихо. — Намджун, так кажется? Я ведь прав? — его окликает какой-то совершенно чужой голос, совершенно лишний здесь.       Намджун зевает. Он трет глаза, чтобы быстрее привыкнуть к свету и лучше ориентироваться. Джехван сидит на диване и улыбается, а на его коленях спит Сокджин. Он безмятежен и спокоен. Ноги чуть согнуты, руки прячутся под щекой. Джехван перебирает пальцами его волосы. — Да, — Намджун кивает, но не сводит взгляд с чужой ладони, что тыльной стороной гладит скулу Сокджина. — Принеси одеяло. Он заснул, переживаю, что замерзнет.       Намджун снова кивает и идет в комнату, чтобы взять одеяло со своей кровати и принести его в гостиную. — Он просто устал на этой неделе, — зачем-то говорит Намджун, укрывая Сокджина одеялом, чутко следя, чтобы ноги были прикрыты. — Я знаю, Намджун, спасибо, — Джехван вновь улыбается ему и поправляет волосы Сокджина, чтобы они не падали на лицо, не щекотали. — Да, конечно. — Слушай, может, его лучше в комнату отнести? Здесь не очень удобно, да и мне, думаю, пора, — Сокджин ерзает, пытается повернуться на другой бок. Джехван осторожно придерживает его, чтобы не тот упал.       Вытянув руки вперед, Намджун наклоняется с явным намерением отнести Сокджина в спальню. — Нет, не надо, — посмеиваясь, Джехван двигается в сторону, укладывая голову Сокджина на диван, а потом, поднявшись, берет его на руки. — Он не тяжелый. Я сам справлюсь, лучше покажи, куда нести.       Указав на чужую спальню, Намджун после помогает открыть дверь. Забрать у Сокджина одеяло он не решается, поэтому, проводив Джехвана, просто идет в свою комнату и спит до утра, укрывшись толстовкой.       За завтраком Юнги отмечает, что вечер явно удался и надо бы повторять периодически. Хосок с ним солидарен. Тост в тарелке Намджуна переживает расчленение на мелкие кусочки — теория треугольников в действии. На неловкую улыбку Сокджина никто не обращает особого внимания.       Джехван, хоть и был представлен официально, постоянным гостем не становится. Он не заходит вечером перекинуться парой слов или выпить после тяжелого дня, даже в выходные Сокджин предпочитает встречаться на другой территории. Ему некомфортно, а ещё в глубине души немного обидно. Он принял недавнее поведение Намджуна за ревность, но, кажется, в очередной раз просто выставил себя полным идиотом. Они с Джехваном вполне мило общались, без какой-либо неприязни. Сокджин ругает сам себя за то, что никак не может отпустить эти мысли, но когда ты видишь виновника своих дум каждый день, а иногда и в трусах, избавиться от навязчивых идей почти невозможно.       У Юнги есть одна теория, и ее нужно попробовать. Он должен объяснить Намджуну принципы доверия, закрытых глаз и магии. Поэтому в один из вечеров, запасясь блокнотом, ручкой и обаянием, он отводит Намджуна в свою комнату и долго с ним беседует, применяя схемы и чертежи. Юнги на редкость убедителен и любую теорию способен преподнести как открытие в мире кибернетики.       Придя с очередного свидания, Сокджин вешает куртку, снимает кроссовки и проходит на кухню, чтобы выпить стакан воды. Он смотрит перед собой, не думая о чем-то конкретном, прислушивается к звукам в квартире. Намджун подходит со спины, медленно разворачивает Сокджина к себе. Стакан приходится поставить на стол.       Намджун осторожно обнимает за талию и прикрывает глаза, у Сокджина дыхание перехватывает, и мелкая дрожь по всему телу. Он мысленно пишет Джехвану сообщение, что ничего не получится, они бы не смогли встречаться долго. Оправдания в его голове сыпятся одно за другим, подбираются нужные слова и фразы. Возможно, тот вечер все же подтолкнул Намджуна к чему- то. Сокджин прижимается, смотрит на чужие чуть раскрытые губы, готовясь к поцелую. — Не помогло, — хмурясь, изрекает Намджун и открывает глаза. — Что? — Сокджин сглатывает. — Юнги сказал, что если я так сделаю, меня пронзит осознание. Глупость, конечно, но я решил попробовать, многие научные теории изначально тоже казались бредом. — Юнги! — орет Сокджин и сбрасывает руки Намджуна с себя. — Я тебя ненавижу. — Обращайся, — Юнги прокручивает в руке карандаш. Стоило попытаться.       Намджун стоит на кухне, поглаживая рукой стакан Сокджина. Понял он, что произошло, или нет — так и остается неизвестным, никто не интересуется. О ситуации быстро забывают. Некому акцентировать на этом внимание, поэтому случай пропадает, как бесхозный багаж где-то в недрах аэропорта.       Приходит время свитеров. Холод заползает в дома и квартиры, устраиваясь у дверей, как сторожевой пес. Сокджин отдает предпочтение светлым тонам, от свитеров Хосока рябит в глазах и скорее всего развивается шизофрения. Юнги надевает то, что найдет, а у Намджуна явно есть свой стиль, но в подробности лучше не вдаваться. То, что обычно люди называют «влюбиться в вещь», у него имеет под собой сотню оснований.       Когда Сокджин слышит стон полный боли и огорчения, то на пару секунд пугается. Он был уверен, что находится в квартире один. Хосок с Юнги отправились за покупками, Намджун ещё не вернулся из университета. Сокджин осторожно выходит из комнаты и идет в том направлении, откуда предположительно исходил звук. Для Хосока с Юнги слишком тихо. — Намджун? — Сокджин застает его практически у дверей. Судя по всему, тот решил снять свитер сразу по приходу, но что-то пошло не так. Головы Намджуна Сокджин не видит, как, впрочем, и его рук, они затерялись где-то в недрах одежды, сплелись в тугой морской узел. — Глупо выгляжу? — голос Намджуна едва различим из-за свитера. — Нормально. Я сам так же встревал, — Сокджин подходит ближе, пытаясь всё же понять, что конкретно произошло. — Меня обычно Хосок спасает. — Ждать Хосока? — Нет, — Сокджин улыбается, хотя Намджуну этого и не видно. — Я сам помогу. Свитер перекрутился? — Цепочка зацепилась, — Намджун опускает руки вниз. Он вспотел и покраснел. — Никак достать не могу.       Когда Сокджин подходит вплотную, Намджун упирается лбом в его плечо, открывая доступ к шее. Цепочка запуталась довольно серьезно. У Сокджина мелькает мысль принести ножницы и просто отрезать всё, что мешает, но отметает он её довольно быстро, не хочет портить вещь. Работа предстоит долгая, но торопиться им некуда. Сокджин осторожно освобождает звенья цепочки, стараясь сильно не дергать. Честно говоря, занятие немного подбешивает. Когда в его мыслях вновь возникает идея о ножницах и он почти ее озвучивает, ровно в эту же секунду, Сокджин чувствует чужие руки на своей талии. Намджун обнимает, прижимается, дышит куда-то в плечо. — Тебе жарко? Стоять тяжело? — осторожно спрашивает Сокджин, начиная получать удовольствие от процесса распутывания. — Нет. Все хорошо.       Они так и стоят вместе, пока Сокджин не завершает свою миссию. После этого приходится неловко прощаться, и Намджун уходит в свою комнату, чтобы переодеться.