Ещё один шанс

       — Проснись, Гермиона Грейнджер, открой глаза.        Кто-то кричал и тряс её за плечи. Крик был настолько сильным, словно острые шипы впивались в виски.        — Пожалуйста, тише — прошептала она. Губы пересохли, голова болела, а ещё это крик. Дежавю.        Гермиона открыла глаза. И сразу же увидела огромные линзы очков профессора Трелони.        — Гермиона! Гермиона, проснись! — кричала она, размахивая руками. — Хватит, пожалуйста, профессор Трелони, — простонала она, — я не сплю. Не кричите так громко.        Трелони сделала шаг в сторону, и с опаской посмотрела на Гермиону.        — Гермиона, это, правда, ты?        Грейнджер прищурилась:        — Профессор, с вами всё в порядке?  — Гермиона недоуменно посмотрела на неё. — Почему вы задаете такие странные вопросы?        — Я сейчас, — икнув от волнения, сказала она, — я скоро вернусь. Не двигайся.        Она запричитала и выбежала за дверь.        Гермиона огляделась, попыталась вспомнить, как она сюда попала, но бесполезно. Она даже не помнила, что произошло вчера. В голове крутились образы, обрывки воспоминаний, и лишь одно было четким — Малфой.        В кабинет снова влетела профессор Трелони, а за ней Макгонагалл и Дамблдор        — Мисс Грейнджер, как вы? — с очень плохо скрываемым беспокойством спросила Макгонагалл, склонившись над нею.        — Со мной всё хорошо, — тихо сказала Гермиона, — только голова кружится.        Дамблдор тоже подошёл и сел рядом:        — Что последнее вы помните, мисс Грейнджер?        «Дом в лесу и…»        О, Мерлин. Гермиона покраснела. Ей совсем не хотелось рассказывать директору о своем последнем воспоминании. Нужно лгать, правда, Гермиона совсем не была уверена, что он не прочтёт её мысли.        — Я гуляла в лесу.        — Вы ходили в лес одна, мисс Грейнджер? — продолжала допытываться профессор Макгонагалл. Ходила-то одна, а потом оказалась в паре. Да ещё как оказалась! Весьма удачно. Гермиона помотала головой, очень надеясь, что не покраснеет.        — Нет. Точнее, я пошла одна. Но встретила там Драко Малфоя.        Гермиона опустила глаза. Так стыдно ей ещё не было. Казалось, присутствующие в кабинете видели её насквозь. Захотелось, как можно скорее, бежать.        Гермиона попыталась встать, но голова закружилась, и она чуть не упала. К счастью, её подхватил Дамблдор.        — Мисс Грейнджер, вам надо отдохнуть. Профессор Трелони вас проводит в комнату.        — Да, да, конечно — пролепетала Трелони         — Не покидайте крыло старост, мисс Грейнджер, — спокойно сказал Дамблдор, — ужин вам принесут туда.        У Гермионы не было сил спорить, лишь желание укутаться в одеяло и поспать, поэтому она поплелась вслед за Трелони.        — Что ты думаешь, Минерва?        — Дамблдор сел за свой стол, едва дверь за Трелони закрылась.        — Я не знаю, — растеряно сказала МакГонагалл, — у меня нет даже предположений. Но она выпила зелье сама. Сивилла несколько раз это проверила.        — Но что её заставило? — Дамблдор погладил бороду. — Что могло стать причиной, по которой она на это решилась?        — Годрик был благородным волшебником, — размышляла МакГонагалл, — а Милисент его дочь. Она должна была унаследовать это качество. Думаю, она поступила по совести.        Она посмотрела прямо на Дамблдора:        — Но не думаю, что младший Слизерин поступит так же. Он не привык отступать от задуманного.        Дамблдор грустно улыбнулся:        — Ты права, конечно, думаю, он нам доставит даже больше трудностей, чем мы думаем. Нужно предупредить всех, и учеников тоже. Начинается открытая борьба. Он так просто это не оставит, и сделает всё, чтобы вернуть Милисент.        — Я оповещу всех, — кивнула профессор, — но как же мисс Грейнджер? Её нельзя оставлять одну.        — У неё есть лучшие друзья, — улыбнулся Дамблдор, — всегда готовые прийти на помощь. Гермиона никогда не остаётся одна, ты же знаешь, Минерва.        — Будем надеяться, что этого будет достаточно — профессор Макгонагалл вздохнула, и вышла за дверь.        У Барнели не было и тени сомнения в том, что Милисент поступит правильно, но что делать со Снейкиусом? Надо подключить друзей Гермионы. Это для него прошло много лет, и он уже умудренный опытом старик, но Снейкиус так и остался молодым, застрял между собственной юностью и чужой для себя эпохой. Может быть, нынешние ученики школы смогут найти к нему подход.        Лагримус вошёл в библиотеку. Здесь мало что изменилось. Он вздохнул и огляделся. Взгляд упал на рыжую макушку, склонённую над книгой.        Мистер Уизли, кажется.        — Здравствуйте, молодой человек.        Рон поднял голову:        — Мистер Барнели. Что вы здесь делаете? Решили почитать?        — Я думаю, — улыбнулся Лагримус, — здесь не осталось книг, которые я ещё не прочитал.        — Вот это да! — воскликнул Рон. — Сколько же вам лет?        Поняв, что сболтнул лишнего, он осёкся. Смущённо пробормотал:        — Извините.        Лагримус снова улыбнулся:        — Ничего, мистер Уизли, вы правы. Я очень стар, и в этом тоже есть своё преимущество.        — Какие преимущества могут быть у старости? Это же ужас! — но смотрел на старого волшебника он с большим интересом.        — Опыт и знания, чего так не хватает вам, молодым — ответил Лагримус.        — Тогда, может, покажете или научите меня какому-нибудь заклинанию? — в глазах Рона появилась надежда. — Я младший из своих братьев, и я почти ничем не выделаюсь. Лучшая партия в шахматы в истории Хогвартса не очень успокаивает. Мой лучший друг стал звездой ещё в младенчестве. Моя лучшая подруга — самая классная ученица. А я… — он вздохнул, — чувствую себя посмешищем. Ненавижу это чувство посредственности. Оно меня убивает.        Барнели задумался:        — А почему бы и нет, — с улыбкой сказал он, — пойдёмте со мной молодой человек.        Рон вскочил со стула, любопытство взяло своё. Направился за Барнели вглубь библиотеки.        Тот медленно проходил ряды книг, рисуя невидимые знаки в воздухе. Пройдя несколько стеллажей, он остановился и провел палочкой по деревянной перегородке между полками. Извлёк оттуда небольшую зеленую коробку:        — Вот, — он протянул коробку Рону, — возьмите, молодой человек.        — Что это? — Уизли в недоумении смотрел на старого волшебника. От изумления у него даже рот приоткрылся, и закрывать его он не спешил.        — Это книга, — сказал Лагримус, — точнее, рукописный сборник очень редких и древних заклинаний. Некоторые из них уже утеряны. Их попросту нет ни в одном из учебников. Так что, вы теперь — единственный обладатель.        У Рона заблестели глаза. Он восторженно выдохнул, глядя на дарителя почти что с обожанием. Но лицо Барнели стало более строгим. Он тихо продолжил:        — Но будь очень осторожен с ними.        — Они что, запрещенные? — Рон тоже перешёл на шёпот.        — Нет, что ты, — покачал головой Рон, — просто многие из них необратимы.        — В смысле? — Рон прищурился.        — Ну, однажды, например, я ради эксперимента сделал волосы Памплоны Спатул розовыми, и потом, что бы мы не делали, так и не смогли вернуть прежний цвет. Хвала Мерлину, она потом смирилась, и даже полюбила свой новый образ, но мне просто повезло. Поначалу она хотела превратить меня в жабу, — Барнели улыбнулся, — так что, и у вас может появиться дама, у которой к вам будут вопросы, если неправильно что-то наколдуете. Там есть и более сильные заклинания, поэтому используйте сборник с умом, мистер Уизли. Изучите его досконально, прежде чем преступать к чему-то.        Рон сунул коробку под мантию:        — Я обещаю быть осторожным, и розововолосых в нашей школе не появится, — а потом добавил, — и синеволосых — тоже, мистер Барнели.        Лагримус похлопал его по плечу:        — Я очень на это надеюсь, молодой человек. А теперь пойдёмте отсюда, пока нас никто не увидел. Это может быть небезопасно.        Снейкиус не видел Милисент целый день. На обеде её не было, в библиотеке тоже. Он даже ворвался в класс к Снейпу, пока тот вёл урок у Гриффиндора, но её не оказалось и там. Единственное место, где он её пока не искал, — крыло старост. Но что ей делать в комнате, посреди учебного дня?        Он мог позволить себе пропустить занятие, опоздать. Она не прогуливала никогда. С другой стороны, Мили сейчас полна сомнений, может быть, она отправилась в круглую комнату? В их место? Снейкиус был слишком нетерпелив, и очень волновался, поэтому прямиком направился в башню.        Когда он очутился на месте, и дверь проявилась, он сразу понял, что Мили там нет. Что ж, остался последний вариант. Её комната. Но он меньше всего верил, что сможет найти её там.        — Здравствуй, Снейкиус.        Младший Слизерин резко развернулся на каблуках:        — Не думал, что мы ещё когда-нибудь встретимся, Лагримус.        — А я верил и надеялся, — возразил Барнели, — но не при нынешних обстоятельствах.        — А да, — кивнул Снейкиус, — кстати говоря, тело этого мальчишки вполне мне подходит.        — Этого мальчишку зовут Драко, — почти прошипел Барнели, — и ты знаешь, что у него есть семья и друзья. Он живой человек, а не костюм. Его нельзя примерить на себя.        — Ну да, конечно, — скривился Слизерин-младший, — благородный Лагримус, что всегда думает о других. Где же ты был, когда нам была нужна помощь, дорогой друг?        — Я был рядом, Снейкиус, — философски ответил Барнели, — ты просто не хотел меня слушать. Как ты мог на такое пойти? А Милисент? Ты вообще думал о последствиях? Хоть немного понимал, что вы делаете?        Лицо Снейкиуса исказилось, он стал дышать чаще:        — Где она? Вы говорили?        — Да, и она сделала свой выбор.        Снейкиус долго смотрел на старика, глаза его всё больше походили на змеиные. Он сжал кулаки, прошипев:        — Ты… ты… Понимаешь, что ты натворил? Ты был нашим другом…!        — Я и сейчас ваш друг, — Барнели сделал шаг вперёд, — позволь мне помочь вам, Снейк.        — Друг? — потомок Слизерина иронично усмехнулся. — Помочь? Ты предатель! Я тебя ни на шаг больше тебя к себе не приближу. И к Мили — тоже.        — Снейкиус, — одними губами прошептал старик, — прошу тебя.        Слизерин выпрямился, его лицо стало мягким. Он разжал кулаки и улыбнулся:        — Ну что ж, так даже лучше. Теперь война будет открытой. Ни ты, ни кто-то другой ничего не сможет сделать, пока не взойдёт двуликая луна. Милисент вернётся и тогда мы, наконец, будем вместе. Так что, передай своим новым друзьям, что ничего у них не выйдет. Пусть даже не стараются.        Лагримус грустно вздохнул. Помотал головой:        — Одумайся, — продолжил шептать он, — прошу тебя.        — Я Слизерин забыл? Готовься, Лагримус Барнели, ты ответишь за своё предательство первым. А остальные… им я тоже не завидую.        Надменно подняв голову, он прошел мимо лучшего друга. Остановился на мгновение. Равнодушно посмотрел в стеклянные глаза старика, и, словно между прочим, сказал — так, чтобы никто больше не расслышал, если эти стены действительно имели уши:        — Ты занял не ту сторону, «друг», и скоро ты это поймешь.