Свадебная тайна

Люди постоянно находятся в поиске. Мы все что-то ищем. Кто-то ищет счастье, кто-то — любовь на всю оставшуюся жизнь, такую, чтобы накрывала волной и сносила голову, другие ищут утешения — пережить потери, забыть неоправдавшиеся надежды, справится с несбывшимися мечтами и идти дальше. Алексей же этим утром искал ключи. Сегодняшний день не задался с самого начала, проснувшись и взглянув на электронные часы на прикроватной тумбе, мужчина понял, что по плану он должен быть на полпути к ВДНХ, вместо чего лежит в кровати. Судорожные сборы, запрокинутый в себя кофе на бегу, и всё могло сложиться достаточно удачно… Но если бы он помнил, куда вчера дел ключи от квартиры. К сожалению, у мужчины не было ни малейшего соображения на этот счёт. Словно накануне он был опьянён табаком и мыслями о Ней. Минуты неумолимо шли вперёд, через полчаса поисков Потапенко сделал вывод, что окончательно опаздывает. А Тина последнее время только и делала, что искала утешения. Во всём: в первую очередь в работе, нужно отметить, что проделанный труд был феноменальным, но утешение всё никак не приходило; конечно же как можно больше своего свободного времени она уделяла сыну — самому главному человеку на этом свете, частичке себя. С Веней девушка забывала практически обо всём, времяпровождение с ним окунало её в давно забытую, но такую манящую беззаботность, непосредственность сына приносила Кароль искренное удивление и радость, а улыбка на его светлом лице являлась тем, ради чего стоит жить — вроде бы не так давно и она была ребёнком, так же восторгалась простым вещам и ещё не имела конечного представления о реалиях взрослой жизни. Стараниями Тины эта маленькая девочка сумела уцелеть во взрослой и порой жестокой жизни, иногда образ Тины-ребёнка вырывался из-под маски женщины-босса. В последнее время, кажется, этого не происходило.

* * *

Мрачная атмосфера всё никак не наступившей зимы: голая земля, в точности такие же деревья и тяжёлое небо. За ночь заметно похолодало, отчего на улице было некомфортно, а дорога стала скользкой. Попрощавшись с водителем, Тина открыла дверь, в лицо подул холодный ветер, даря бодрость и напрочь стирая остатки недавнего, совсем недолгого сна. Немного радовало то, что сегодня последний день слепых прослушиваний, после которого предстоит небольшой отдых, но по-настоящему отдохнуть удастся только после Нового года, и эти долгожданные спокойные дни она абсолютно точно собирается провести рядом с сыном. По пути к своей гримёрной она, на удивление, никого не встретила, видимо, пока слишком рано… Она сидела в комнатке одна, даже Паша ещё не пришёл, с ним она не связывалась со вчерашнего дня, знала, со слов Лёши, о том, что этой ночью он разыскивал её. Кароль было стыдно перед ним за своё поведение во время прошлых съёмок, и тем не менее даже это не заставило Орлова переживать за неё меньше. Она наговорила ему всяких гадостей, а он вместо того, чтобы злиться, не может спокойно уснуть, не убедившись, что с ней всё в порядке. От понимания того, как много она для него значит, чувство вины удушало певицу, и девушка ждала того момента, когда Паша войдёт в гримёрку, чтобы извиниться перед ним. Орлов был одним из тех, кому Тина безоговорочно доверяла, что бы ни случалось — на него всегда можно положиться, за плечами огромное количество прожитого, преодолённого вместе, рука об руку. Этого человека можно смело назвать другом, и своей преданностью, любовью и сопереживанием по отношению к Тине, он ни в коей мере не заслуживает тех грубых высказываний от неё. Постепенно павильон оживал, подготавливаясь к скорым съёмкам, за дверью были слышны быстрые шаги бегающих туда-обратно администраторов, негромко переговаривающихся о чём-то на ходу, зал неторопливо наполнялся зрителями, уютный свитер и джинсы Тины сменились холодным платьем, а волосы, собранные в хвост, стали аккуратно уложенными. До начала оставалось не больше двадцати минут, внимание Кароль привлекла суета в коридоре павильона, в этом шуме она распознала голос Завадюка, который, судя по всему, выяснял с кем-то отношения по телефону. Невольно певица стала свидетелем этой сцены.  — Что значит ты опаздываешь? Съёмки через двадцать минут! Люди в зале уже сидят! — эмоциональную речь продюсера нельзя было пропустить мимо ушей даже при большом желании. Тина не догадывалась, с кем мужчина вёл беседу. Возможно, она узнала бы это позже, услышав продолжение столь экспрессивной тирады, но её отвлекло неожиданное появление в гримёрной Паши. Он первым поприветствовал Тину, и одна фраза, произнесённая не в свойственной мужчине манере, заставила девушку заново ощутить чувство стыда и вселила странное волнение.  — Привет. Что там происходит? — поинтересовалась она, намекая на продолжающиеся крики за дверью. Пыталась потянуть время, мысленно прокручивая в голове слова, которые хотела сказать Орлову в качестве извинения.  — Потап опаздывает, — Завадюк нервничает. Тина легонько кивнула и решила начать свою речь:  — Паш, я хотела перед тобой извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло, но в любом случае я не должна была себя так вести. Наговорила тебе кучу разных гадостей, очень стыдно теперь. Ты этого не заслуживаешь, ты ни в чём не виноват, и срываться на тебе это… Это ужасно и несправедливо. Прости, пожалуйста… Павел молча выслушал, в глубине души он давно отпустил тот неприятный осадок, оставшийся после сказанного Тиной в его адрес. Обижаться — не совсем приемлемо для мужчин, а злится он на неё не мог, Орлов забыл обо всём, наверно, ещё ночью, когда страх за неё пересилил все остальные чувства.  — Что это было, вчера вечером? — казалось, он проигнорировал извинения девушки. Лишь потому что до сих пор не мог понять, что вчера произошло, и отойти от того стресса, который испытал на себе. — Почему тебе невозможно дозвониться?!  — Я отключила звук на телефоне.  — Хорошо, допустим, ты захотела отдохнуть и, чтобы никто тебя не дёргал, но ты могла хотя бы меня предупредить, что уезжаешь домой? Ты просто незаметно уходишь, никому ничего не сказав. Потом я обрываю тебе телефон, ты не берёшь трубку. Перед этим, извини, конечно, какое-то странное поведение. И что я должен думать в такой ситуации? — высказывает Паша на одном дыхании, эмоции переполняют, а догадки разрывают изнутри, он жаждет получит хоть какие-то ответы на ту малую часть вопросов, которую он озвучил. Потому что он переживает, потому что последнее время не понимает, не понимает от слова «совсем», потому что она — дорогой для него человек.  — Прости… Я не знаю, что тебе ответить, — попытки Орлова с треском проваливаются, его желания не учтены. А она не соврала — да, следовало бы привести доводы, обосновать свои действия, но у неё никак не выходило отыскать внутри себя ответы на только что поставленные вопросы.  — Тин, скажи, у тебя что-то случилось? — ужасный вопрос, впивающийся иглами под кожу и леденящий кровь, который Тина ждала меньше всего, а точнее категорически не хотела его слышать. Ни от кого. Тем более от Паши, знает, если его что-то интересует, он не отступится, пока всё не узнает. Такое навязчивое «случилось» стучит по вискам, она не осмеливается озвучивать, и, наверное, не решится на это никогда.  — Нет, всё нормально, — хочется звучать уверенно, но получается не слишком.  — Я же вижу, что нет! — начинает резко, возможно, даже неожиданно для самого себя, в данный момент держать эмоции под контролем было крайне сложно. — Тина, я не узнаю тебя в последнее время, — произносит разочарованно, эта фраза далась непросто, однако это чистая правда, будто незаметно для его глаз подменили, а она заставляет верить, что на самом деле является Тиной Кароль. Обидно, это всего лишь фантазия, и как бы горько не было, приходится признать, эта подавленная девушка, с опущенным в пол взглядом, с почерком печали — та самая Тина.  — Тебе кажется, — самое глупое оправдание из всех возможных. Она это понимает, но сказать больше нечего. Снова ложь, хорошо, что не себе самой. Хотя признавать изменения, произошедшие в ней за последнее время, она не желает даже под страхом смертной казни, но в глубине души сдаётся…  — Тин, ты же знаешь, что мне рассказать можешь всё и всегда, — говорит совершенно искренне, и Кароль, действительно, знает об этом как никто. Внутри неё всё сжимается от волнения, молчанием она ставит под сомнение своё доверие к Орлову. Рвущийся наружу вулкан эмоций, как ни странно, чисто физически не позволяет извлечь хоть какой-нибудь звук. Ком в горле предательски давит, и Тина боится открыть рот, не начав говорить, и тут же разреветься.  — Я уже давно заметил, как ты изменилась, но с недавних пор ты просто сама не своя, и скажу тебе прямо — меня это пугает, — Кароль терялась в догадках, что же придумать дабы закончить такой тяжёлый для неё разговор, при этом не затронув главную тему. На первый взгляд спасительное объявление продюсера прерывает мысли обоих, и голос Завадюка, разнёсшийся громкой связью по павильону развеивает томительную неловкость затянувшейся паузы. «Потап на месте, готовность к съёмке пять минут.»  — Это из-за него? — спокойным тоном делает предположение Павел, практически сразу найдя вопрос, словно он лежал где-то на поверхности, оставалось только упомянуть о нужном человеке.  — Ты про Завадюка? — наивно строит из себя дурочку, пробуя отшутиться несмотря на то, что прекрасно поняла, о ком идёт речь. Признаваться она явно не была настроена. Именно сейчас Тине захотелось, скорее было жизненно необходимо, овладеть даром невидимки, потому что девушке казалось, взгляд безжалостно выдаёт её заодно с болезненными чувствами.  — Ты поняла, кого я имею в виду, — её глупая попытка однозначно провалена. Но сдаваться она не намерена. Точно не сегодня.  — Паш, пора идти, начало уже и так задержалось, — бросает Кароль, и не дожидаясь ответа, как можно скорее выходит за дверь. Торопливо идёт в сторону сцены и мысленно радуется тому, что наконец-таки удалось убежать от слишком неловкого для неё разговора.

* * *

Для Тины каждая минута была вечностью, которая тянулась мучительно долго. События, происходящие во время съёмок в течение последних двух часов никаким образом не могли располагать к нормальному состоянию, о хорошем настроении тем более говорить было нечего. Точкой отсчёта стал подаренный Баланом букет, ждущий девушку в её кресле. Несмотря на то, что цветы выглядели шикарно, Кароль не разделила того же восторга, который испытывал Дан, находясь рядом с ней. Потапенко, чей день не задался, понял для себя, что не остаётся равнодушным к знакам внимания, обращённым Тине, и это удивляло его и в какой-то степени пугало. Пришлось списать на взбудораженные сегодняшним утром нервы. Кароль начинало казаться, будто процесс съёмок — это парк развлечений, один атракцион, второй, и дальше ты уже не можешь остановиться, даже если хочешь этого. Водоворот адреналина затягивает, а эмоции растут всё быстрее. Красное кресло, словно надоедливая карусель, бесконечно кружится, сменяются только люди на сцене. Иногда эти люди помогают показывать своё истинное лицо. И как раз на выступлении именно такого участника он её блокирует. Чувства в миг путаются, становится обидно и неловко, ощущение, что лёгкие сжали тисками, и не первый раз за сегодня хочется заплакать, слёзы подступают, но не позволяет себе. Держится. Хотя бы при нём. В ходе борьбы за исполнительницу пыл развеялся, однако всё же оставался неприятный осадок, и как только Потапенко начал отшучиваться по поводу инцидента, так задевшего Тину, девушку вновь окутала въедливая подавленность. Ситуация с блокировкой выбила певицу из колеи, но достаточно скоро её привела в чувства собственная песня, неожиданно прозвучавшая со сцены. Кароль узнала свою композицию практически с первых нот. «Нiжно, не нiжно, але люби» Он как будто бы растворился в звуках музыки и строках, пропуская каждое слово через себя. Вслед за ней, утопающей в чувствах этой песни, сейчас так явственно и чётко отображающей Её мироощущение. «Нiжно, не нiжно, перетерпи» Потапенко так и сидит, будто прирос к креслу, даже не поднимая головы. Как эта песня может что-то для него значить? Но сердце бьётся, чеканя такт музыки, строки эхом отзываются в голове. Затронутые струны души Кароль заставляют её развернуться. «Ви не один такий, хто має нероздiлене кохання» — слова даются крайне тяжело, и весь этот разговор в сотый раз бьёт по больному. Он не вставляет ни одной своей фирменной шутки, продолжая сидеть с непривычным для его образа серьёзным видом. Первая половина съёмок была для обоих весьма непростой, постоянные неоднозначные намёки Дана в сторону девушки выводили Потапенко из себя. Изо всех сил он пытался сдерживаться, но порой колкие фразы вырывались, будто бы неконтролируемые его волей. Тина с нетерпением ждала перерыва, и мечтала вырваться из плена съёмочной площадки, оказаться в своей тихой гримёрной и спокойно вздохнуть. Её общение с Потапенко выглядит легко и непринужденно, но происходит это благодаря усердиям, в которые она вкладывает последние силы. Ватные ноги привычно несут по коридору, не чувствуя под собой опоры. Невесомость. На полпути Кароль останавливает Дан. Какой-то загадочный заговор против певицы, который останавливает её побег от слишком надоевшего происходящего. Улыбки, милая беседа, напоминающая флирт, звонкий женский смех. Чересчур неожиданно даже для самой Тины, но зачем-то она поддаётся вдруг появившемуся щелчку в голове. Пристальный карий взгляд почти с самого начала наблюдает за этой картиной. Вскоре миниатюра оканчивается, громоздкая мужская фигура равняется с изящной женской.  — Что, прицениваешься? Фраза не из приятных, и Тина не собирается отвечать на очередную колкость в свой адрес, это лишний раз покажет её слабость и только раззадорит его.  — Мне кажется или тебя это уже не должно волновать? — по неизвестной причине сегодня всё играет против неё, даже собственные намерения.  — Ну и как? Твой контингент? — мужчина не планирует отступать и продолжает игру в прекиданивание фраз с завуалированным смыслом. Проигрывает тот, кто срывается и не может достойно парировать.  — Не твоё дело, — последнее слово за ней. 1:1 в пользу Кароль. Как апогей — хлопок двери, ставящий точку их разговора.

* * *

 — В мене є Потап, Монатик та Дан Балан, — рассматривая кнопки блокировки, перечисляет Тина. Не видит никакого подвоха или скрытого смысла в собственных словах, однако у Лёши получается его найти.  — Ти зараз так кажеш: «В мене є Потап, Монатик та Дан Балан», — девушка тут же одаривает его своим взглядом. — а колись ти будеш розказувати: «В мене були Потап, Монатик та Дан». Слова, как бы этого не хотелось, оставляют отпечаток. Вновь намеренно бьёт по больному, не думая о чувствах.  — Не-не-не-не, дякую, Потап, — прячется за поддельной, уже ставшей повседневной, улыбкой и заставляет себя смеяться. Их смех в унисон, и это больше походит на сумасхождение, нежели на результат остроумной шутки.

* * *

Ночь укутала Киев в одеяло тумана, мутный свет фонарей освещал город, спешащих куда-то машин становилось всё меньше. Сегодня съёмки закончились достаточно поздно, тяжёлый день, большое количество участников и внеплановый дополнительный день слепых прослушиваний, который предстоит завтра. Вот так неожиданно иногда рушатся планы, свободный выходной день внезапно превращается в рабочий. По правде говоря, трудно понять, что хуже: провести весь день в пустом доме или же погрузиться в работу, где музыка, разные голоса и такие же отличные друг от друга судьбы людей, но при этом ещё и человек, видеться с которым хочется меньше всего на свете, чувства к которому душат, что есть мочи и никак не отпускают, безжалостно вонзая свои когти. Больно. Из-за этого начинаешь ненавидеть, но любовь сильнее, и она продолжает жить. Она буквально бежит по длинному коридору, мечтая скорее оказаться на улице. На ходу замечает открывающуюся дверь до боли знакомой гримёрной. Затем слышит шаги за спиной, и в какой-то момент это начинает напоминать игру в догонялки. Слишком много игр за сегодня. Шаги не смолкают и от этого обстановка нагнетается, чувство, что он идёт целенаправленно за ней. Мужчина преодолевает значительное расстояние между ними, жаль, что лишь физическое, окликает девушку, но Тина, будто окружила себя вакуумом в нежелании слышать то, что происходит вокруг. Нетерпение избавиться от сопровождения Потапенко, неустанно идущим за ней по пятам, перевесило чашу выдержки окончательно. И даже усмиряющий холодный воздух не помогает. Кароль стремительно и уверенно следует вниз по лестнице, как и многое другое сегодня резкая смена погоды играет не на стороне певицы. Наступает на одну из ступенек, покрытую льдом, поскальзывается, и в следующую секунду тело отрывается от земли. Неожиданно крепкие мужские руки хватают за талию, уберегая от падения. Испуг вырывается рваным выдохом, от его такого близкого присутствия рядом не под прицелом камер мурашки табунами бегут по коже, тепло когда-то родных ладоней проникает к рецепторам несмотря на пальто.  — Всё в порядке? — тихо спрашивает, не прекращая удерживать её.  — Да, спасибо, — вроде бы благодарит, и хочется искренне, но отчего-то так не выходит, сквозит холодностью. Не решается убрать его руки, впускает в лёгкие кислород и спокойно-обречённо стоит в ожидании того, когда Лёша отпустит. На мгновение хватка исчезает, но после берёт под руку, чтобы помочь спуститься с оставшихся ступеней.  — Тин, я хотел извиниться, — не успевает закончить свою мысль, как Кароль начинает вырывать руку, с каждой новой попыткой, прилагая всё больше усилий.  — Отпусти! — становится невыносимо сдерживать эмоции, накопившиеся за день. Девушка переходит на крик и второй рукой пытается отбиваться от мужчины. — Убери руки! Не трогай меня! — её действия безрезультатны, Потапенко в недоумении от такого поведения девушки, но продолжает держать.  — Я сказала отпусти меня! — конец фразы смазывается, Тина, не упуская шанса высвободиться, бьётся из стороны в сторону, словно несчастная птица в клетке, и не замечает того, как летит спиной вниз. Потапенко опешил, но, к счастью, успел предотвратить падение девушки, подставил руки под лопатки, сгребая в охапку и прижимая к себе. Тине потребовалось около полминуты для того, чтобы прийти в себя. Испуг вперемешку с шоком начали отступать, ставя на первый план осознание всего происходящего в данный момент. Слишком близко друг к другу, слишком много воспоминаний, слишком больно. А его глаза прожигают, скользят по чертам её лица со скоростью света. Кароль всё замечает, тонет в шоколадных омутах совсем как раньше. Нет, как раньше не будет никогда. И когда эта мысль врезается в сознание, здравый смысл заставляет певицу отпрянуть. Выбирается из его рук, спускается с лестницы и неспешно идёт подальше от павильона и Потапенко. В сторону стоянки, куда скорее всего уже успел подъехать водитель, и она искренне надеется, что он не стал случайным свидетелем такой до безобразия глупой, по мнению Тины, сцены. Лёша недолго стоит на той злосчастной ступени и после, будто опомнившись, догоняет девушку, перебарывая в себе колющее желание снова придержать её под руку.  — Стой, Тин.  — Потапенко, пожалуйста… — умоляюще, и даже не договаривает до конца. И так всё понятно.  — Прости ещё раз, — заканчивает тем, с чего начал. Он опускает слова о том, что многое, сказанное Тине сегодня, ему не стоило говорить. Главное — это суть, в данном случае — извинение.  — Благодарю тебя за извинения, — говорит с сарказмом, который оставляет яркое послевкусие горечи, в это время внутри — буря, шквал эмоций и чувств, но даже он не в состоянии противостоять гордости. — мне очень лестно, что я их ещё заслуживаю от тебя. Он не находит, что сказать. Она уходит. Кажется, в этот раз вновь проиграл он, и счёт — 1000:0 в Её пользу.