Однажды в сказке

✨✨✨

Прошло уже несколько дней, а Лино даже и не собирался, казалось, возвращаться в человеческую форму. Он так и оставался в теле маленького плюшевого львёнка, тихо скитался по квартире, иногда запрыгивал на стол и лениво пил воду, оставленную специально для него в кружке, а вот к еде относился совсем скептически. Чан решил, что заставлять его не будет, да и лишний раз вообще не хотел его дёргать, а то мало ли какие могут быть последствия, раз теперь на нём не стоит блок. Бан очень переживал за него, он гладил его медленно и ненавязчиво, а ещё очень боялся оставлять его одного, когда неизменно приходилось уходить на учёбу и на работу. Уджин куда-то пропал, и на связь не выходил, даже на звонки не отвечал, скотина такая. С Феликсом и Чанбином встречаться больше решительно не хотелось. Было такое ощущение, что следующая встреча может стать последней для них всех, потому что повода больше не будет. Чан боялся, что они слишком быстро найдут способ вернуть Лино обратно, и придётся прощаться, когда в нём самом только начинает набирать обороты это чувство. Он чувствовал, что слишком близко подпустил к себе демона, слишком привязался к нему, а может дело было и в его нечеловеческом очаровании. Чан не знает, он понятия не имеет, как это случилось. Просто в один момент он нашёл объяснение всем противоречиям, которые вдруг начали царить в его душе. Он так не привык к подобным эмоциональным перепадам, что это ощущается как бесконечная поездка на американских горках. На каждом повороте его заносит и он открывает в себе новые ощущения и чувства, направленные лишь на одного человека. Так он начал учиться готовить, чтобы Лино вкусно ел, чтобы он не был таким тонким, худым, чтобы его обнимать было приятнее. Так он начал искать прикосновений, совершенно того не осознавая в первое время. Он пытался заинтересовать демона, показать ему что-то новое, рассказать, он хотел быть интересным. Он просто хотел быть рядом, и он искренне начал жалеть, что у него в квартире две комнаты, и невозможно постоянно находиться рядом. Стоит ли говорить, как тяжело Чану давались водные процедуры Лино, в которых он вынужден был принимать непосредственное участие, ведь он грел воду, и периодически обливал демона, который лишь глаза в удовольствии закатывал. Было очень сложно смотреть на его красивое, просто идеальное тело. Это пробуждало не самые приличные мысли и желания, хотя, вероятно, это было вполне нормально, учитывая, что демоны и были созданы для того, чтобы соблазнять и толкать на грехи. Чан как-то перед сном и вовсе поймал себя на мысли, что он был бы не против нарушить с Лино абсолютно все заповеди, согрешить так сильно, чтобы встретиться с ним в аду, но… Абсурдность всех этих мыслей заставляла лишь трясти нервно головой, отгоняя наваждения и возвращаясь в реальность. У Чана голова стала из-за Лино плохо работать, и ему это не нравилось. Какая-то его часть страстно желала упасть в омут с головой, поддаться чувствам, а дальше будь что будет, пусть это и не надолго. Другая же его часть хотела завершить всё это, отправить демона, пришедшего без приглашения в его жизнь, обратно. В книгу, в петлю, куда угодно, хоть в само чистилище, лишь бы избавиться от него и этих чувств, которые совсем скоро могут его и на куски разорвать. У Чана внутри диссонанс, и он хочет это закончить, и он хочет, чтобы это не заканчивалось. Лино лежит в кипятке, а Чан ежедневно принимает холодный душ, только бы оставаться в здравом уме. Теперь стало легче, когда Лино животное, стало легче контролировать тело, но вот в голове постоянно происходили взрывы. У Чана инстинкты защитника проснулись, он хотел лишь прижимать маленький комок боли к себе плотнее, хотя и не представлял, что творится в его душе. Он хотел бы быть для Лино тем, кто сможет помочь. Он бы хотел быть для него тем единственным, чтобы только он ему был нужен. Это так глупо со стороны обычного человека, но вот не думать об этом не получалось.

✨✨✨

У Лино внутри пропасть с кромешной тьмой на дне, а он стоит над ней на мосте, который угрожающе раскачивается, и он вот-вот сорвется. Его так дико мотает из стороны в сторону, буквально разрывает, и он так жалеет, что он не такой, как все остальные дети его отца. Такие жестокие, беспощадные, а главное совершенно безэмоциональные. Насчет одного конкретного брата он сомневается, а вот с остальными всё было предельно прозрачно. Почему же именно он влезает в такие огромные неприятности? Феликс ведь прав. Это всё его вина. Сначала он так безответственно и глупо влюбился в Сонхва, а теперь не может остановить своё часто бьющееся тёмное сердце, которое хочет быть только рядом с одним депрессивным блондином. Сонхва мёртв, и это осознание бьёт его так больно, что дышать становится сложно. Он так любит этого мужчину, до сих пор любит, и ничего с собой поделать не может, ведь от воспоминаний не убежать, не спрятаться, не скрыться. Они его преследуют, стоит только глаза закрыть, и там появляется образ его Сонхва, который одет в военную форму, на чёрном коне по полю боя скачет, обнажает острый меч, а Лино так за него волнуется, что ничего с собой сделать не может. Защита Сонхва стала для него смыслом существования, он чувствовал, что может даже сам умереть за него, если это потребуется, чтобы он остался жив. Впервые он такое испытывал, впервые он понял, что теперь эгоистом уже быть просто не может. И сейчас он понимает, что у него не получилось его уберечь, не получилось защитить. Он даже одного человека защитить не смог, что он за всемогущая тварь тогда такая? Его красивый, нежный и добрый только с ним генерал мёртв, причём так давно, что подумать страшно. Не один век прошёл, а Лино всё ещё здесь, портит всё так же жизнь другим, в то время как Сонхва уже исчез. Его никто не помнит, не чтит его память, ведь он превратился в героя книжки. Их историю так цинично вырезали и вынесли на обозрение миллионов любопытных глаз, ищущих лёгкого развлечения. Так обидно… Лино чувствует боль утраты, горечь этой потери давит на его плечи, закрывает рот, и он не хочет говорить ни с кем, а тем более с Чаном, так что оставаться зверем гораздо проще. Сейчас ему легко, потому что он не может ответить на вопросы, он не может поддержать разговор, он может лишь замурлыкать и сильно прижаться к теплым рукам человека, который пытается его утешить. Лино чувствует бесконечную вину, потому что ему так быстро стал дорог Чан. С этим его удивительно добрым сердцем, скрытым под толстым слоем стереотипов и неуверенности в себе, в жизни и в будущем. Он укутан тоннами страхов и опасений, он растерян, а Лино к нему так проникся даже со всеми этими заморочками. Он и сам понять себя не может, ведь Чан, он… Он совсем другой, он не похож на Сонхва совсем, а Лино уже готов поклясться, что если и с этим его случайно любимым человеком что-то случится, то он просто не выдержит. Лино должен защищать Чана. Если придётся, то и от самого себя.

✨✨✨

Прошло еще два дня, и совершенно ничего не изменилось, разве что Чан стал беспокоиться за Лино ещё больше. Он так ничего и не ел, а Бан сходил с ума, пытаясь ему хотя бы молока налить, а тот решительно отказывался. Парень смог вздохнуть спокойно лишь когда ему позвонил Уджин. — Ну неужели, — фыркнул вместо приветствия Чан, придерживая плечом телефон и пытаясь достать сигарету из пачки. — Не ворчи, мне нужно было подумать обо всём, — заявил Уджин, который явно не был намерен больше разговаривать о своих делах. — Сегодня вечером мы хотим собраться снова, но на этот раз у Феликса. Он позвал и сказал, что есть пара идей. А у меня есть ещё пара вопросов, кстати говоря. — Где это? — сразу спрашивает Чан, вздыхая и думая о том, каким образом ему придётся уговаривать Лино пойти с ним. — Далековато от твоего района, — честно признаётся друг, пытаясь найти бумажку с адресом. — Чёрт, — вздыхает Бан, наконец затягиваясь уже без былого облегчения и удовольствия. Почему-то курение перестало успокаивать. Невкусно. — Ладно, я понял. К которому часу? — В семь вечера. — Понял. Чан заходит в квартиру и застаёт Лино, который неизменно лежал на диване, уткнувшись мордочкой в домашнюю футболку, небрежно брошенную Чаном с утра. Его глаза закрыты, и он казался полностью умиротворённым и спокойным, хотя Чан догадывался, что у него внутри миры рушатся. Он подошёл, сел на диван и аккуратно дотронулся до лобастой пушистой головы, и тихо позвал его по имени, чтобы не напугать. — Лино, я знаю, ты меня слышишь, — маленький лев почти сразу открыл глаза и внимательно уставился в лицо Чана. — Уджин сказал, что Феликс попросил встретиться снова. Он хочет, чтобы мы пришли к нему домой. Я знаю, тебе это не нравится, и всё такое, но нам нужно это сделать, и я был бы рад увидеть тебя снова человеком, — проговорил Чан, пока Лино потягивался. — Нет, ты не подумай только, что ты мне в таком виде не нравишься или что-то такое, ты очень милый, но я просто… Я очень хотел бы поговорить с тобой, потому что мне кажется, что нам есть о чём. Демон лишь фыркнул, да так, что усы дёрнулись, а затем демонстративно развернулся к нему спиной, недовольно подёргивая кончиком хвоста. Конечно, ему эта идея ужасно не понравилась, да и к людской форме он пока не хотел возвращаться. Пусть его ничего уже и не сдерживало, но говорить с Чаном ему не хотелось. Не хотелось признаваться вслух и ему, и самому себе в том, что он к нему совсем не равнодушен. — Да ладно тебе, — куда более уверенно продолжает Чан, а Лино чувствует, что тот улыбается. И демону не нужно оборачиваться, чтобы знать, что на его щеках сейчас появились ямочки. — Хорошо, если тебе некомфортно, то я могу просто пронести тебя на руках, и тебе не нужно будет совершенно ничего делать. Пойдёшь? Лино повернул голову и слегка склонил её вправо, а затем Чан вновь почувствовал это. Будто кто-то вставляет ему в уши наушники. «В человека не вернусь. Не хочу пока. И туда тоже не хочу. Чан, я вообще ничего не хочу. Нельзя остаться?» И смотрит так жалобно, что у Бана сердце разорваться грозится. А ещё он вдруг понял, как сильно скучал по голосу Лино. — Нет, не думаю, что мы можем остаться. Может, Феликс что-то узнал? «Ты так сильно хочешь, чтобы я ушёл?» — Я… «Прости, это неважно. Ладно, ты можешь понести меня. Но я тяжёлый, килограммов семь, для тебя это не слишком много?» Лино быстро перевёл тему разговора, избавляя Чана от неудобного и неловкого ответа, хотя парень знал, что он бы ответил. Он бы не сказал ни за что на свете, что хочет, чтобы он ушёл. Желание Чана прямо противоположное. — Да, я человек, но я не настолько слабый, — улыбается Чан и треплет ласково Лино по голове с мягкими ушками. Ему на вид месяца два-три, а на деле в этом пушистом тельце сидит бессмертная душа. Осознать это было всё ещё сложно. — Я мог бы нести тебя и в виде человека. «Ловлю на слове и потом обязательно проверю» Чан усмехается в ответ и видит, что львёнок насмешливо фыркает. — Дом твоего брата довольно далеко, так что мы прокатимся на метро. Ты не знаешь что это, но я покажу. Там может быть шумно, так что сразу попрошу меня не царапать, — предупреждает Чан и опасливо косится на большую когтистую лапу. Лино не спорит. Когда подходит нужное время он с готовностью прыгает в крепкие руки Чана и буквально обнимает его широкое плечо своими крупными лапами, стараясь при этом всё же не задеть человека когтями. — Мне кажется, видок у меня ещё тот, — тихо говорит Чан, закрывая на два замка входную дверь и оказываясь в подъезде. — Надеюсь, у меня не возникнет неприятностей из-за того, что я вот так просто расхаживаю по Сеулу с львом на руках. У нас такое редко встретишь. В Австралии ещё может быть, а вот здесь… Чан периодически говорил что-то совершенно неважное, чтобы хоть немного отвлечь демона и не чувствовать себя так неловко, но ему это не очень и удавалось, потому что Лино вообще не отвечал. Засранец, именно так подумал Чан, и в то же мгновение ощутил острые когти, впившиеся ему в спину. — Прости, — поспешил извиниться он, когда уже садился на свободное место в вагоне метро. Как он и говорил, на них пялились, причем очень сильно. Кто-то с недоумением, а кто-то и с откровенным страхом. Правда один маленький мальчик, подошедший вместе со своей мамой, попросил разрешения погладить «большую кису» и сфотографироваться. Ответ последовал незамедлительно. «Я откушу его маленькую руку, если он только попробует ко мне прикоснуться» Чан вежливо отказался, а облегчённо вздохнуть смог только когда встретился с Уджином перед большим красивым многоквартирным домом, где жил Феликс. — Привет, Чан, здравствуй, Лино, — улыбнулся Уджин. Чан в ответ лишь кивнул, а демон издал забавное мяуканье. — Пошли. Дверь им, как ни странно открыл совсем не Феликс, а Чанбин. Он был в обычной домашней одежде и выглядел так уютно и тепло, что Чан даже немного расслабился, хотя и удивился. Выходит, Феликс и Чанбин живут вместе? Видимо, Уджин задумался о том же, но решил повременить с объяснениями и просто дополнил свой список вопросов. Лино уверенно спрыгивает на пол и направляется в гостиную, где в отдельном мягком кресле уже сидит его брат, смотря задумчиво в огромное панорамное окно во всю стену. Пока все снимали обувь и подтягивались в гостиную, Лино не знал даже, куда себя и деть. Он осознавал свою вину и понимал, что у Феликса просто не было выбора, и он действительно должен был сделать то, что сделал. Ему даже было немного стыдно за свое импульсивное поведение в их прошлую встречу, к тому же и этот странный парень Чанбин был прав. Он мог навредить Чану и его другу. Лев неуверенно мнётся около кресла, даже почти застенчиво, и когда он уже хочет уйти, его под грудь подхватывают тонкие сильные руки брата, и, подняв, прижимают к груди, обнимают ласково. — Я понимаю тебя, — сказал Феликс шепотом, пока Чанбин на кухне спрашивал, какой чай предпочитают парни и деликатно держал их рядом с собой, чтобы демоны могли уладить свои дела. — Я тебя правда понимаю теперь. Тогда не понимал, думал, что ты последний идиот, и заслуживаешь всё, что получил, а потом… потом я понял, что ты не мог по-другому. Я понял. В конце концов, я тоже влюбился в человека, только я нашёл способ привязать его к себе ещё до того, как понял, что не смогу без него. Лино посмотрел удивлённо в прищуренные лисьи глаза Феликса. — Да. Чанбин, он… Он мой, — улыбнулся брат, скашивая глаза в сторону кухни. — Это всё, что я могу сказать, он просто мой…

✨✨✨

— А можно спросить? — нарушает неловкую тишину Уджин. — Да, конечно, — кивает Чанбин, скрещивая руки на груди, после того как поставил чайник. — Ты человек или демон? — Теперь не то и не другое, — спокойно отвечает парень, нечитаемо глядя в глаза Киму. — Как так? Но ты же был человеком? — подаёт голос Чан, заинтересованный как никогда. — Кто ты тогда? — Думаю, меня можно назвать умертвием, — кашлянул Чанбин неловко в кулак. — И да, изначально я родился человеком. — А можно еще один вопрос? — Ты его только что задал, но больше можешь не уточнять, просто спрашивай всё, что хочешь, — неловко улыбнулся он, и стал очень красивым в этот момент. — Ты чувствуешь прикосновения, как люди? Ты материален вообще? Ты дух? — Я физическое тело, видите? — он мгновенно раздал подзатыльники обоим, чтобы они убедились, что, да, Чанбин вполне себе материален. — Просто меня убить нельзя. — А у нас большая разница в возрасте? — ввернул вопрос Чан. — Да, малыш, большая, — кивнул Бин, заливая пакетики кипятком. — Тебя сделал таким демон? Это всё Феликс, да? — засверкал глазами Уджин. — Как вы встретились?.. — Мне рассказать? — приподнял брови Чанбин. Чан и Уджин кивнули. — Я родился в одна тысяча триста двадцатом году в Китае…

✨✨✨

Феликс лениво бредёт по улицам небольшого провинциального городка, который сейчас больше напоминает огромный открытый скотомогильник. Куда ни шагни, наступишь в разлагающийся, неприятной наружности труп. Живых людей очень мало, более того, их почти не осталось, но демона это не пугает. Раз уж это должно было быть, значит такова воля великих сторон добра и зла, и с этим ничего поделать нельзя. Не сказать, что эта картина доставляла ему удовольствие, но и отвращения не вызывала, скорее лишь лёгкую, но не очень приятную ностальгию. Когда он был совсем маленьким, он играл на похожих полях вместе со своими братьями и сёстрами, но в мире людей видеть такое было не очень привычно и приятно. Ему, вообще, полезно находиться среди такой откровенно злой, плохой энергетики, но и счастливым это его не делало. Он просто шёл через эту деревню, и всё. Демон всё ещё путешествовал по миру в поисках более надежного артефакта, способного вместить в себя временной отрезок, изъятый из ленты истории много веков назад. Он ненавидел брата больше всего в этот момент. — Как можно было быть таким идиотом, чтобы влюбиться в человека? — низко бормочет себе под нос парень, перешагивая через очередное тело, которое родственники просто побоялись хоронить. — Я бы скорее поверил, что он может влюбиться в кузнечика, но никак не в человека! Феликс бы ещё долго говорил с самим собой и ворчал, если бы его чуткий слух не уловил совсем рядом с собой громкий плач. Женщина плачет. Демон поморщился. Он не любит, когда кто-то плачет, а тем более женщины. Они все становятся какими-то уродливыми и жалкими, вызывая в нём лишь отвращение и желание уйти куда-нибудь подальше. Но сейчас ноги сами понесли его к источнику звука. Наверно, ему просто захотелось увидеть живого человека? Ведь сейчас всё же это большая редкость. За ближайшим поворотом он правда увидел плачущую женщину, стоящую на коленях и прижимающую к себе мёртвое тело. Она раскачивалась из стороны в сторону, будто баюкая труп и не переставая лила слёзы, периодически что-то говоря. Демону пришлось вслушаться, чтобы понять хоть что-то. — Если бы я… я могла бы хоть что-то… — у неё уже зуб на зуб почти не попадал из-за истерики, так что различить слова было очень трудно. — Я бы всё отдала, всё, что у меня есть, лишь бы ты… жил как раньше, ходил рядом, дышал, — она прерывает саму себя новым потоком рыданий. — Не стоит трогать тело, — вдруг вмешивается Феликс, сам от себя того не ожидая. — Вы в таком случае тоже скоро умрёте. — Пусть, — равнодушно откликается она, даже не поворачивая головы в сторону незнакомца. — Какой теперь смысл? Я ведь ради него одного жила… — Это Ваш сын? — полюбопытствовал Феликс, пытаясь разглядеть лицо умершего. Женщина лишь кивает, хотя сейчас труп мало чем напоминает её сына. Кожа сухая, вся в чёрных пятнах, рот, подбородок, как и рубашка испачканы кровью. Вероятно, молодой человек просто захлебнулся собственной кровью, кашляя. Не редкость. Как и тяжёлый, зловонный запах, исходящий от тела. — Я бы всё отдала, чтобы было по-другому, — шепчет она, роняя слезы на лицо парня и нежно отодвигая рукой его чёлку со лба. — Всё… — Это ведь неправда, — жмёт плечами Феликс. — Люди такие эгоисты, что вряд ли вы бы согласились отдать свою жизнь взамен на другую. Я в этом очень сильно сомневаюсь… Вам стоит оставить тело, так вы лишь приблизите собственную смерть, хотя… — Если бы у меня была возможность, — продолжала говорить несчастная, глядя на демона с какой-то нездоровой одержимостью в глазах, всё ещё прижимая к груди своего ребёнка, который пусть уже и был совсем взрослым. — И что же у Вас есть? — хмыкнул Феликс, которого дико забавляла эта ситуация. — Вы бы согласились отдать свою душу, допустим, обрекая её на вечные скитания в аду, чтобы Ваш сын вернулся? Отдали бы свою жизнь в обмен на его? Никакая любовь не может быть так сильна, — с уверенностью заявляет демон и ухмыляется. — Отдала бы, и мне абсолютно всё равно, что было бы со мной, моей душой, телом… просто… Только бы он жил, только бы у него всё было не так, — смотрит в глаза ему женщина, уже и без того почти убитая горем. Как она вообще выжила уже вызывает много вопросов. — Я могу дать возможность, Вам повезло встретить демона, — заявляет Феликс, присаживаясь на корточки рядом с женщиной. — Я могу забрать Вашу душу, Вашу жизнь в обмен на его. Он встанет и пойдёт, будто никогда и не болел, и не умрёт от этой болезни. Я отдам ему все ваши годы жизни, и Ваш сын будет жить, но задумайтесь, не слишком ли велика эта жертва? — низко рокочет он, заглядывая прямо в дикие чёрные глаза напротив, под которыми пролегли тёмные тени. — Я согласна, — кивает она несколько раз подряд. — Если это спасёт ему жизнь, то я согласна. Забирайте! У Феликса в удивлении вытянулось лицо. Сколько он ходит по свету, сколько людей видел, а такого ни разу не встречал. Всюду в основном деньги, разврат, пьянство, военные конфликты, а ещё дикие озлобленные люди, готовые убить друг друга при первой же возможности. — Почему? Почему Вы это делаете? — спросил демон, не знавший до этого истинного смысла слова любовь. — Вы ведь должны спасать себя прежде всего, разве нет? — Я люблю его, — улыбается демону простая женщина в летах. — Я люблю его с самого первого его вдоха. Я люблю его с самого первого толчка в чреве, люблю его просто потому что он есть, — объясняет она, а голос дрожит. — Я люблю его с первого его крика, первого шага и падения. Я люблю его всю его жизнь. Как я могу его не любить, если он мой сын, мой единственный, мой маленький сынок. Каким бы большим он не был, я всегда вижу в нём маленького мальчика с разбитыми коленями… — Для всех людей так дороги их дети? — удивлённо спрашивает Феликс, совсем не ожидавший такой реакции. — Когда появляется ребёнок, вся жизнь меняется. Ты уже заботишься в первую очередь не о себе, а о нём. Главное, чтобы он поел, чтобы он был в тепле и безопасности. Уже не ты сам являешься центром своей жизни, а он. Он становится главным смыслом, главным сокровищем, которое надо беречь, которое надо любить вот так, — говорит она, продолжая гладить изуродованное болезнью когда-то прекрасное лицо. - Ему недавно исполнилось двадцать два. Как я могу смотреть на то, как мой смысл жизни умирает? Как я могу похоронить свою вселенную? — она снова сдавленно всхлипывает, её плечи трясутся, а с ресниц срываются солёные капли, падающие прямо на лицо мертвеца. Сердце демона забилось сильнее, и он наконец что-то осознал, что-то понял. — Выходит, можно сказать, что это чувство самое сильное? — спрашивает он. — Это материнская любовь, — отвечает женщина, совершенно не сомневаясь, что перед ней вправду демон. Ведь как человек может не знать таких вещей. — Материнская любовь, — эхом задумчиво повторяет он. — Меня это тронуло, поэтому в обмен на Вашу душу и время я помогу ему. — Спасибо, — улыбается сквозь слёзы женщина, смеётся так счастливо, будто всё прекрасно, будто она на ярмарке, будто вокруг не весь город вымер. — Спасибо, спасибо, спасибо!.. Из глаз демона выкатились две крупные слезы. Феликс выполнил своё обещание, он забрал душу несчастной матери, и поднял её сына из мёртвых. Молодой человек судорожно вздохнул и принялся лихорадочно вытирать уже запёкшуюся кровь с острого подбородка. Он начал ощупывать своё лицо, и с удивлением замечал отсутствие лихорадки. — Исцелился, Господи! — сказал он, оглядываясь вокруг и натыкаясь взглядом на демона, возвышающегося над ним. — Кого угодно благодари, но вот только не Бога, — насмешливо фыркнул Феликс, помогая парню подняться. — Твоя мать тебя спасла, — буркнул он и развернулся, чтобы продолжить свой путь. В его планы вообще не входило оживлять людей и заниматься благотворительностью, так что он хотел поспешить вернуться к своей цели. — Подожди! А ты кто? — парень схватил Феликса за руку и легко развернул к себе. — Как это меня спасла мама? — Твой ночной кошмар. Демон я. Уйди, смертный, иначе я подведу твою матушку и сам тебя придушу. Да не лезь ты ко мне!..

✨✨✨

— Я умер в тысяча триста сорок втором году, и в тот же день Феликс меня воскресил, — говорит Чанбин. — Ага, только я не учёл одного, — входит на кухню рыжий демон, а за ним по пятам тенью идёт Лино, принявший людскую форму. — В людском мире многие проклятия работают немного иначе, поэтому то, что я пытался использовать на Чанбине немного видоизменилось, и я случайно превратил его в умертвие, которое энергетически со мной связано, а потом ещё и умудрился полюбить этого дурака, ну надо же… — Ащ, аж голова болит, — стонет Чан, зарываясь пальцами в волосы и пытаясь не так очевидно пялиться на Лино. — И что это значит? — Пока жив Феликс, Чанбин тоже будет жить и всегда находиться рядом, но если с Феликсом что-то случится, то Чанбин тоже жить не будет. Они связаны, — поясняет тихо Лино, не смотря Бану в глаза. — Вау, — вздыхает Уджин. — Получается, тебе в этом году исполнилось… — Семьсот лет, верно, — кивает Чанбин, наслаждаясь бурной реакцией Кима. — Минутку, ты сказал, что умер в сорок втором? — переспрашивает Уджин, а Чанбин лишь кивает. — Это ведь чёрная смерть? Ты умер во время эпидемии от чумы? — у парня аж руки затряслись от осознания уникальности момента и ситуации в целом. — Да, он погиб во время второй пандемии чумы, — подтверждает Феликс, а Уджин чуть в обморок не валится. Пока умертвие и демон брызжут в одного человека холодной водой и причитают, второй человек не может оторвать взгляда от Лино, и, впрочем, сразу получает мысленное сообщение. «Ты прав, Чан. Нам надо поговорить»

✨✨✨