Однажды в сказке

✨✨✨

— Давай просто сделаем это? — попросил Чан, опускаясь на пол в гостиной, когда они вернулись домой ближе к полуночи. Крис уже даже спать хотел, но он и не собирался откладывать разговор с Лино в долгий ящик, потому что он в любой момент мог просто как улитка снова спрятаться, и добраться до него было бы проблематично. Так что Чан сразу потянул демона за руку, заставляя сесть на пол прямо напротив него. — Давай, — согласился он просто. У Криса сердце стучало бешено, и Лино это слышал. Он подавил смешок. Человек так нервничал, хотя сам он был абсолютно спокоен. Ничего фундаментально нового они обсуждать не будут, да и он не маленький мальчик, который впадает в восторг от одного упоминания громкого слова любовь. — Ну… — неловко попытался начать Чан, всё не решаясь посмотреть прямо в глаза демону, боясь там потеряться. — Я тебя люблю, — просто выдохнул Лино, и наконец поймал на себе взгляд человека. — Это правда. Это произошло слишком быстро, слишком странно и неожиданно, но это случилось, и я ничего не могу с этим сделать. Более того, я ничего не хочу с этим делать. Я так настрадался из-за самого себя, я выболел весь, особенно в последние дни. Я понимаю, что ты переживал в это время, прости. — Всё нормально, — кивнул Чан. — Я не могу сказать, что я тебя понимаю, потому что я не испытывал такого, у меня не умирал тот, кого я любил, я не терял… И я не могу осознать, насколько тебе тяжело и больно. Я чувствую, что тебе больно, хочу это облегчить, убрать, но я не могу… — Можешь, — приподнял уголок губ Лино. — Просто люби меня, Бан Чан, ладно? — Но… Чан прекрасно помнил, о чём шли разговоры сегодня. Лино должен вернуться, потому что теперь баланс, когда-то с огромным трудом установленный Феликсом между двумя временными ветвями, начинает разрушаться. Постепенно всё выходит из-под контроля, и с этим надо что-то делать. Совсем скоро последствия станут слишком заметными, начнутся природные катаклизмы, участятся несчастные случаи, всё может дойти до того, что ад и рай сойдутся, а тогда весь мир и вовсе развалится на части. В это сложно было поверить, но Чан уже не сомневался в серьёзности ситуации. В любом случае Лино должен будет уйти туда, откуда он пришёл, и у них есть максимум месяц, пока Феликс и Чанбин ищут наименее травмоопасный способ вернуть всё на свои места. И Лино понимал, что иначе не может быть, что это его заслуженное наказание, которого он не в силах избежать. Но этот месяц… Это лучше, чем совсем ничего. Этого ничтожно мало, и оба это понимают, но время есть, и это главное. Поэтому Чан не заканчивает то, что хотел сказать. — Хорошо, — кивнул он. — Я буду. — Спасибо, — кивнул Лино. — А ты не можешь попросить Феликса убрать твою память о Сонхва, если тебе так больно? — вдруг спрашивает Чан. Он довольно давно думал о памяти и о том, каким образом он будет переживать уход Лино, так что решился спросить. — Могу, — с придыханием выдавил Лино. — Но я об этом никогда не думал. Это может показаться тебе неприятным или странным, но я никогда не перестану любить его. Я люблю его, до сих пор люблю, и я знаю, что был просто худшим, что у него только могло бы быть в жизни, а он был моим смыслом. Кажется, я буду любить его вечность, пока буду жив. Чану было неприятно слышать о том, что Лино любит другого мужчину, но он также и понимал, что демон и его любит, так что он предпочел лишь кивнуть, будто понимает. — И тебя тоже буду любить, — признаётся демон. — Я чувствую огромную вину за всё, что случилось с Сонхва, и я так надеюсь, что не наврежу тебе, Чан, потому что я не хочу этого повторения. Я вечность буду о тебе помнить, находясь в петле, и забыть тебя мне не хватит сил и желания. Любить вас больно, что тебя, что Сонхва. Это правда так больно, но в то же время это лучшее, что у меня когда-либо было. — Ты бы хотел, чтобы я тоже помнил? — Нет, — отвечает незамедлительно Лино. — Только подумай, как коротка на самом деле человеческая жизнь. Максимум сто с лишним лет. Вы столько не успеваете, мне кажется, что вы даже и жить-то не пробовали по-настоящему. А ты ещё должен будешь помнить меня, который успел тебе подпортить жизнь. Я бы хотел, чтобы ты забыл меня, будто меня и не было никогда, чтобы жить дальше. Чтобы ты нашёл это своё счастье, за которым все гонятся, но не знают, как оно выглядит. Я не могу дать тебе его, не могу исполнить твоё желание. Чан лишь кивнул. — Значит, мы будем жить сегодняшним днём? — улыбается Чан, показывая ямочки, в которые Лино хотел бы ткнуть. — И никаких сожалений и навязчивых мыслей? — Именно, — улыбается красиво Лино, показывая белые ровные зубы. — Научи меня, Крис. Научи жить по-людски, любить как человек, чтобы не делать постоянно больно, а то ведь я совсем не умею. — Я постараюсь, только проблема в том, что я и сам плохо представляю, каково это быть человеком. То есть… Нормальным, добрым, правильным человеком. — Значит, будем учиться вместе. Мне кажется, быть человеком сложно, но интересно, — признаётся Лино, а Чан удивлённо вскидывает брови. — То есть, когда ты знаешь, как мало времени у тебя остаётся на жизнь, ты стараешься провести её так, чтобы перед смертью сказать, что успел сделать всё, что хотел. — А в большинстве случаев такого не происходит, — подмечает Чан. — Когда ты молод, тебе кажется, что ты никогда не постареешь, что жизнь просто бесконечна, и ты откладываешь и откладываешь то, что хотел бы сделать, и так до бесконечности. Ты не осознаешь, что можешь умереть, не осознаешь этих сроков, да и сама смерть кажется чем-то нереальным, будто это произойдёт со всеми, кроме тебя. Ты кажешься самому себе очень сильным, почти неуязвимым, и думаешь, что вот когда моя жизнь по-настоящему начнётся, то я смогу все сделать правильно, сделаю всё, что планировал, а потом вдруг понимаешь, что жизнь-то на самом деле идёт уже, причём быстро. Она утекает, а ты даже и не замечаешь этого. Вот так мы, люди, и проживаем свои жизни буквально впустую. Единственное, что может быть хорошего — это дети, и через них люди пытаются реализовать свои несбыточные мечты. Это всё так ужасно, и я просто не хочу иметь детей. — Почему? — удивляется Лино. — Тебе будет достаточно просто давать им свободу, и ты будешь хорошим родителем. — Потому что я влюбился в очаровательного демона, и сомневаюсь, что хоть кто-то в этом огромном мире сможет с ним сравниться и затмить его образ, — неловко признаётся Чан. Он никогда не был силён в таких крутых речах и признаниях, но почему-то сейчас хотелось говорить что-то приятное. — То есть ты вот так просто будешь жить? — А что мне ещё остаётся? — Значит, теперь мы оба будем жить как люди? — Да, — кивает человек. — А что нам ещё остаётся? Будем жить как человек и демон, который пытается быть человеком. — Знаешь, а ведь сейчас я человек, — говорит Лино, а лицо Чана вытягивается. — Я попросил Феликса поставить блок на абсолютно все мои способности, — поясняет он, — теперь я даже при всём желании не смогу превратиться в кого-то, создавать вещи или еду, в общем, я сейчас просто человек, которого нельзя убить. Чан не нашёлся что ответить, так что просто глупо улыбался Лино, а тот в свою очередь думал, что любит Чана. Неожиданная мысль пронзает до кончиков пальцев. Сонхва почти никогда не улыбался.

✨✨✨

— Нет, — мотает головой Лино уверенно. — Да, — кивает уверенно Чан. — Нет! — гнёт свое демон. — Да! — тут же возражает человек. — Я не буду есть чёртову рыбу, — чётко и со специально выделенными паузами заявляет Лино. — Будешь, — уверенно заявляет Крис. — Она невкусная, потому что её готовил ты, а ещё пахнет странно, — морщится он, отодвигая от себя тарелку, пока у Чана сердце на куски разбивается. — Ты мне сейчас в лицо сказал, что я готовлю плохо? — шмыгает носом Бан, а Лино прикрывает изящной рукой рот. — Ой. Прости, я думал, что ты знаешь! — Ну какой же ты гадёныш, — вздыхает Чан, расстроенно, а затем тянется к тарелке демона, чтобы выкинуть всё содержимое в мусорку. — Подожди, подожди! — останавливает вдруг его демон. — Не обижайся, я попробую! Я только попробую, а потом буду говорить объективно, и ты не будешь иметь права винить меня. На такое Чан согласился. Он не для того полдня корячился над этим обедом. Он буквально помыл посуду после завтрака, а потом начал готовить обед, потому что рыба была свежайшей, и её нужно было почистить, обработать, а потом уже приготовить. Чан все свои нервы убил, а ещё от него теперь ближайший год будет рыбой нести. И всё это он делал явно не для того, чтобы сейчас получать такие предъявы от Лино. Чан возвращает тарелку на место, сам садится напротив, берёт свои приборы, неотрывно следя за демоном. Тот тяжело вздыхает, подцепляет кусок рыбы и отправляет его в рот. Чан повторяет. Хватает пары мгновений, чтобы всё понять. — Чан, это насилие над личностью, — вздыхает Лино, крайне некрасиво сплёвывая то, что жевал, обратно в тарелку. — Этим пытать можно. Чан и сам это понимает. Мало того, что по ощущениям рыба какая-то резиновая и будто недоготовленная, так ещё и пересолена страшно. Парень, следуя примеру демона, сплёвывает всё обратно в тарелку. Он быстро подхватывает посуду и теперь без всяких сожалений выбрасывает неудавшийся обед в мусорное ведро, а Лино просит слить в унитаз то, что осталось на сковороде. — Ну, значит рамён? — смеётся Лино заливисто, утирая слёзы из уголков глаз. — Да, — соглашается Чан. — Всё получилось правда что как говно.

✨✨✨

— Это ты написал? — удивлённо вскидывает брови Лино, пробегаясь глазами по строчкам. — А? Да, — неопределённо встряхнул головой Чан. — Это так, глупости… Когда скучно, я пишу стихи или музыку, и иногда получаются песни. — Это не глупости! — неожиданно резко заявляет демон. — У тебя талант, и мне это нравится, только ты слишком грустный. У тебя нет стихов о любви. — Потому что я никого не любил. — Ты в первую очередь должен себя любить, глупый ты человек, — фырчит Лино, аккуратно сворачивая лист и возвращая его Чану. — Развивай этот свой талант, и ты не пожалеешь. Во всяком случае, я так думаю. — Я напишу для тебя песню, — вдруг заявляет Чан. — Только давай не сопливую балладу, — морщит нос Лино. — Никогда не любил такие преувеличенно грустные или милые песни. Напиши что-то такое, чтобы я мог сказать, что это твоё сердце поёт мне. Именно такой музыка должна быть, чтобы я увидел это, увидел тебя таким, каким никто не видел. Сможешь написать для меня такую песню? Чан лишь кивает, задумываясь невольно. О чём же хочет спеть его сердце?.. — И я унесу её с собой…

✨✨✨

— Давай не спать всю ночь? — предлагает Лино, разбирая продукты, которые Чан принёс. Учёбу Чан отменить не мог, он просто не в том положении, так что продолжал ходить на лекции, а вот в интересном магазине, где он работал, пришлось взять отпуск. Хотя, не факт, что он вернётся туда. Во всяком случае, ему очень этого не хочется. Так он может всё свободное время проводить с Лино. С Лино, который был сейчас ему непонятно кем. То есть, оба понимали, что любят друг друга, оба даже вслух это сказали, только непонятно, что делать дальше, а Чан боится. Чан боится действовать, потому что он может оттолкнуть от себя демона, только замедлить их общение и создать проблемы, а с другой стороны он боится слишком медлить, ведь у них нет такой роскоши как время. Времени у них очень мало. Недавно писал Чанбин и сообщал, что всё идёт не очень быстро, но продуктивно. Это огорчало. Только когда прямо в затылок дышит разлука, начинаешь ценить время. Только когда ты знаешь, что скоро потеряешь любимого, ты начинаешь ценить его и время проведённое вместе в тысячу раз больше. Ты начинаешь делать что-то только когда понимаешь, что потом уже не сможешь. Чан типичный человек, и он ничего не может с этим сделать, поэтому и вести он себя может соответствующе. Конечно, он соглашается на предложение не спать всю ночь. Прекрасно, что сейчас пятница, и завтра Чану никуда не надо. — И что мы будем делать всю ночь? — спрашивает Чан, высыпая в миску чипсы с сырным вкусом. — Смотреть видео с твайс, конечно! — возмущённо вздыхает Лино и смотрит на Чана так, будто он только что откуда-то упал, прямо как демон при первой встрече. — Ты обещал перевести для меня их иностранные интервью! Я не понимаю английский, — дуется парень. Вообще, демону очень тяжело давались признания своей слабости. Теперь, когда все его способности были заперты, он не мог так легко и быстро что-то освоить, так что приходилось просить Чана перевести для него английские субтитры. Он чувствовал себя слабым, но и не мог признать того, что ему в какой-то степени нравилось вот так зависеть от Чана. Это было приятно. Лино привык к роли ведущего, а сейчас он начинает понимать прелесть роли ведомого. — Да, я помню, — улыбается тепло Чан, приземляясь на ковёр и притягивая демона к себе. — Я тебе хоть весь ютуб переведу. — Как мило с твоей стороны. Уже через час они и думать забыли об иностранных интервью, потому что Лино вдруг заинтересовали рандомные танцы женских групп, и тогда Чан понял, чем именно занимается демон дома в его отсутствие. Лино танцует невероятно. Непонятно, как он смог выучить столько танцев без своих демонических сил, но факт оставался фактом. Танцевал Лино невероятно, а Чану оставалось только тяжело вздыхать, глядя за тем, как тот увлечённо выгибается под музыку, не отводя при этом глаз от экрана и следя за сменой участниц на сцене. — Видел, как я их! — отдышавшись, хвастается Лино, вытирая рукой пот со лба, из-за которого даже чёлка немного намокла. — Ага, — мычит неопределённо Чан, сглатывая вязкую слюну. Половина ночи проходит совершенно спокойно. Изредка парни уходят на кухню, чтобы взять что-то из еды, ведь сидеть, смотреть что-то и совершенно ничего не жевать просто откровенно скучно. Фруктов теперь в доме будто никогда и не было, как и чипсов. А ещё Лино очень нравится печенье, да и вообще демон оказался сладкоежкой, и Чан каждый раз покупает разный шоколад, чтобы он успел перепробовать все вкусы. И каждый раз самое прекрасное — это реакция. Он глаза прикрывает от удовольствия, откусывает мало, ждёт, пока шоколад растает во рту, смакует, а в это время остаток кусочка прямо в руке плавится, стекая по красивым пальцам. Такое терпеть уже выше всяких сил. Хуже, когда демон начинает с буквально садистским наслаждением слизывать это со своих рук. Чану самому себе стыдно признаться, что он был бы сам не против облизать эти пальцы. А если представить, что Лино будет слизывать сладость с его рук, так всё, Бана можно с подозрением на инфаркт увозить. — Мне надоели эти видео, — вдруг часа в три заявляет парень, тяжело вздыхая и глядя на Чана. — Может, выключишь этот… Как его там называют?.. — Хорошо, я выключу «этот», — улыбается Чан, завершая работу закрывая ноутбук. — Спать? — Не-ет, — тянет демон. — Я пока не хочу. Может, поговорим о чём-нибудь? — Давай, — кивает Чан, лихорадочно думая, куда сейчас лечь. На диван? Лино будет неудобно, да и раскладывать его долго. На пол? Ещё хуже — твёрдо, неудобно, а позже будет ещё и холодно. — Пошли в комнату, — тянет его за руку демон. — Кровать очень удобная. Не понимаю, почему ты на ней раньше не спал. — Не хотел, чтобы ещё и та комната была захламлена, — отвечает Бан, стараясь скрыть нервозность в голосе. — Я как ураган. Где ни прохожу, везде оставляю после разгром, как будто воронка. Мама говорила, что я ходячий свинарник. Лино лишь хихикает, ложась в мягкую чистую постель, а затем накрывает и себя, и человека одеялом. Чан держится на максимально возможном расстоянии. Сидеть рядом на полу и смотреть подборку смешных моментов с твайс одно, а вот лежать в одной кровати уже совсем другое дело, кто бы что ни говорил. — Ты бы еще в ногах у меня лёг, — шепчет Лино и сам же тихо смеётся, хотя шептать и нет нужды. Они не могут никого разбудить. — Двигайся ближе. Или, если ты так хочешь спать на той половине, то я сам могу подвинуться… — Нет, я просто… Чан предпочитает просто молча поёрзать и оказаться в центре, совсем близко к Лино, который теперь боком к нему разворачивается и смотрит на него своими большими красивыми и совершенно нереальными глазами. В них отражается лунный свет, проникающий в комнату сквозь неплотно закрытые шторы. — От тебя пахнет, — делится Лино своими мыслями. — Чем? — тут же интересуется Чан не без доли волнения. Вроде бы мылся, зубы чистил, вонять не должен. — Зубной пастой, печеньем, немного бананом, а ещё чем-то тяжёлым. Мне это не нравится, этот запах душит. — Это сигареты, — говорит Чан. — Прости, я не удержался и покурил перед сном. — Почему ты извиняешься? — Потому что тебе не нравится запах, — жмёт плечами Бан, так же разворачиваясь боком к демону, чтобы следить за мельчайшими изменениями в его мимике. Глаза, привыкшие к темноте, сейчас не могут не замечать, что демон идеально красив и в свете дня, и в ночной тьме. — Потому что дышать этим неполезно, хоть ты и не можешь умереть. — Ты вредишь этим себе? — хмурится Лино, с непониманием глядя в лицо Чану. — Да, — поджимает губы Чан. Ему никогда не было так стыдно за то, что он курит, даже перед собственной матерью, а сейчас ему буквально под землю провалиться хочется, лишь бы Лино на него не смотрел с таким беспокойством. — Если я буду долго и часто курить, то мои лёгкие станут чёрными, и я не смогу дышать. Зубы пожелтеют, я начну кашлять, а ещё могу заболеть раком, это такая неизлечимая болезнь, от которой умирает много людей. — Ты можешь умереть раньше, чем тебе суждено? — спрашивает Лино. — Да. — Тогда зачем ты это делаешь? Это так глупо, Бан Чан. Тебе и без того так мало отведено, ведь ты человек, который старше с каждой секундой, а ты лишь приближаешь свою смерть. Мир такой большой, чтобы успеть всё, а ты сам у себя отнимаешь драгоценное время, которым мог бы распорядиться куда более рационально. Глупый, глупый, Крис… — шепчет демон, гладя Чана по белым вьющимся волосам. — Да, я глупый, — тянет человек, подстраиваясь под касания чужой руки, будто бездомный кот, дорвавшийся до ласки. — Только твой глупый, глупый человек. Твой глупый Крис… — Мне нравится, — улыбается, обнажая зубы, Лино. — Мне нравится мой глупый Крис, но совсем не нравится, что он курит. Я хочу, чтобы мой человек перестал убивать себя и любым способом вредить себе. Раз уж он мой, то я чувствую ответственность, — ухмыляется демон, а Чан чувствует, что пропадает окончательно. — Я хочу, чтобы ты был здоров, Чан, так что пожалуйста, можешь… — Я не буду больше, — обещает Чан, ловя руку Лино своей и прижимая кончики его длинных красивых пальцев к своим губам. — Клянусь, я больше ни одной не выкурю. Демон лишь кивает в ответ и значительно расслабляется, позволяя парню целовать каждый его палец по отдельности, а потом и ладонь. У Чана губы невероятно мягкие, необычные, Лино в жизни ни у кого таких губ не видел, и ему безумно хотелось к ним прикоснуться. Казалось, что они очень мягкие и горячие. Лино только истерически засмеётся, если скажет, что сто лет никого не целовал. На деле гораздо дольше. — Мой человек очень красивый, — шепчет Лино, двигаясь чуть ближе к Чану, у которого к щекам жар начинает приливать стремительно. — У него невероятные глаза. — И большой нос, — улыбается неловко Чан. — Который его совершенно не портит, а делает только лучше, — невозмутимо заканчивает за него демон, проводя пальцем по этому самому большому, но, тем не менее, самому красивому в мире носу. — Милые губы, сильная шея, красивая челюсть. Он очень умный, хотя мне иногда кажется глупым ребёнком, — продолжает Лино. — А ещё он очень аккуратный и пугливый. Я вижу, как он хочет взять меня за руку, вижу, что он хочет обнять меня, вижу, когда он долго смотрит на мои губы, но он ничего не делает, потому что он не хочет, чтобы мне было неудобно или неприятно. Мой Крис добрый, заботливый, он готов был спать хоть на полу около кровати, лишь бы мне было удобно. Мой Крис очень нежный и чувствительный, любит своих друзей и всегда старается помочь, хоть и прячет всё это глубоко внутри, чтобы не казаться слабым… Мой человек самый лучший, и пусть кто-то попробует сказать, что это не так. Он не знает, что делать со своей жизнью, совершенно впустую тратит своё время и очень переживает, но я хочу сделать так, чтобы у него всё было хорошо. Мой глупый, добрый Крис должен быть счастливым… Лино медленно и аккуратно подаётся вперёд, касаясь едва-едва губ Чана своими. Человек не может даже вдохнуть или двинуться, потому что боится, что просто позорно разревётся, как маленький мальчик. Никто никогда не говорил ему подобных вещей, и только сейчас, услышав это, он понял, как сильно ему этого не хватало, как сильно он хотел услышать это. Ему это было необходимо. Поэтому сейчас его глаза медленно наполнялись слезами, пока к его губам нежно прижимался Лино. — Не хочу, чтобы он плакал, а тем более из-за меня, — оторвавшись, продолжает Лино. — Не хочу, чтобы ему было грустно. — Мне не грустно, — заверяет Чан, дрогнувшим голосом. — Всё в порядке. Знаешь, люди иногда плачут, когда им очень хорошо. — Тебе хорошо рядом со мной? — Лучше, чем с кем-либо. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Это было долго, около пятнадцати минут. Беспрерывный зрительный контакт нисколько не напрягал, напротив он успокаивал. Хотелось глупо улыбаться, так долго и широко, чтобы щеки болели. — Не хочешь сходить завтра в один интересный магазин? — предлагает Чан. — Интересный магазин? И что же там такого необычного, что может меня заинтересовать? — дёргает бровями Лино, продолжая вырисовывать кончиками тонких пальцев незамысловатые круги на уже слегка колючей щеке Чана. — Ты сможешь выбрать там то, что понравится, и тебе не будет так скучно дома одному. Что ты обычно делаешь, когда меня нет дома? — Жду тебя, — отвечает демон, ни капли не стесняясь. — Как только ты выходишь за порог, я уже жду твоего возвращения. Ты сейчас рядом со мной, а я уже жду, когда ты вернёшься с учёбы в понедельник. — Именно поэтому я хочу, чтобы тебе было чем заняться, — опускает глаза Бан, тронутый внезапным признанием. Он уже пару дней подумывал о том, чтобы сводить Лино в магазин рукоделия, как и посоветовал Феликс. Демон сказал, что его брат очень ценит искусство, красоту, а особенно то, что творят людские руки. Так что Чан подумал, что Лино может понравиться вышивать или что-то типа того. — Какие у меня будут варианты? — спрашивает демон, ёрзая. — Ты можешь вышивать маленькими крестиками по ткани, можешь вышивать стеклянными бусинками, можешь выложить огромную картину из маленьких стразиков, думаю, лучше будет посмотреть на месте. Тебе должно понравиться, — шепчет Чан, мягко потираясь кончиком носа о нос Лино. — Звучит здорово. Знаешь, чего я хочу сейчас? — голос Лино прозвучал очень хитро, а особенно в сочетании с его блестящими глазами. — Хм… Даже не знаю… Может, чтобы я тебя поцеловал?.. — Совершенно верно! Чан первым подаётся навстречу демону, сталкиваясь губами. Этот поцелуй уже отличался от первого лёгкого касания. Бан раскрывал мягкие губы, припадал к ним пусть и уверенно, но не переставал быть бережным и внимательным, аккуратным и нежным, будто он с этих волшебных губ святую воду из источника пил. От Лино просто невозможно оторваться. Никогда и никого Чан не хотел целовать так сильно. У демона мягкий вкус миндального печенья с лёгкой примесью мятного вкуса зубного порошка. И это казалось самым приятным в мире сочетанием. У Чана было ощущение, что после этого он даже и думать не сможет о том, чтобы касаться кого-то так же. Целоваться с Лино было невероятно. Воздух медленно покидает лёгкие, но это до последнего остаётся незаметным. Парень напротив глаза прикрывает, высоко и тихо иногда постанывает в поцелуй, тут же пытаясь совладать с собой, но не получается. А ещё Лино улыбается. Он в поцелуй улыбается, языком губы Чана обводит, всё ближе к себе подпускает, позволяет сплетаться со своим языком, не выпускает долго, и улыбается счастливо. — Я люблю твои губы, — тут же с лёгкой одышкой констатирует Лино. — Это я так, чтобы ты знал. И я с ума схожу, когда ты их кусаешь. Каждый раз думаю о том, что сам хочу их укусить. — Ты можешь это сделать, — призывно облизывает уже припухшие и слегка порозовевшие губы человек, будто специально дразнит ещё сильнее. — Не боишься, что съем? — Ха-ха, мои губы? — Всего тебя, — мотает головой Лино, теперь ещё и обнимая Чана за талию, сплетая при этом под одеялом ноги. — Всего тебя съесть хочу, настолько ты горячий и вкусный. И Лино правда кусается, воспользовавшись разрешением. Чан не ожидал, что тот и вправду прикусит его нижнюю губу, так что даже слегка вздрогнул сначала, а потом предпочёл полностью отдаться приятным ощущениям. Демон не усердствовал, он лишь мягко кусался, сразу зализывая места укусов, а затем целовал, целовал, целовал. Долго, глубоко, мокро, так, как Чану нужно было. Так, что сердце из груди выпрыгивало, и, будь у Бана возможность, он бы сам своё идиотское сердце из груди вытащил и прямо в руку Лино вручил, доверяя полностью. Он демон, он опасен, но он ему верит. Он создание ада, дьявол, но для Чана он чище любого ангела. Лино для Чана святыня, которой он готов вечность поклоняться и дары подносить. Лино для Чана самое прекрасное и светлое. Лино — это любовь.

✨✨✨