Однажды в сказке

✨✨✨

Джисон лежал на груди Хёнджина, который мирно спал. Только во сне он не хмурит свои красивые аккуратные брови. Только во сне он не злится и не грозится превратиться в грозную ревнивую машину для убийств. Джисон отрывает голову от тёплой смуглой кожи, которая невероятно вкусно пахла. Джисон любит ночь, потому что он может смотреть на своего волчонка столько, сколько захочет, ведь ему спать не надо. Хван грубый, он даже с Джисоном грубый, таково уж воспитание стаи. Но Хёнджин нежный на самом деле. Такой мягкий и плюшевый, волчок, которого надо гладить, за ушками чесать и постоянно говорить, что он красивый, невероятный, сильный и вообще самый лучший и потрясающий. А Джисон никогда и не врал ему об этом. Хёнджин теперь смысл его бесконечно долгой жизни. Впервые за сто пятьдесят лет его жизнь обрела смысл в хмуром оборотне, который, вообще-то очень переживал из-за их отношений. Волки ведь пару не выбирают сами, у них что-то торкает внутри, когда они встречают предназначенного им человека. Хёнджин строил себе образ идеального партнера, а потом весь его мир изменился, когда он с первого взгляда влюбился в парня, а все его представления об идеальной половинке рухнули и упали прямо к ногам Джисона. Самого парня Хёнджин спокойно принял, но куда тяжелее ему было принять то, что Джисон вампир. Вампиры и оборотни обычно не то что парами не становятся, они на дух друг друга не выносят. Хёнджину непросто, ему до сих пор непросто. У них есть любовь, но с пониманием пока проблемы. Джисону казалось, что их ситуация безумно сложная, но сейчас вампир уже так не думает. У них есть время, у них есть куда больше времени, чем у Чана и Лино, историю которых они узнали около двух недель назад. Для них эти две недели — целая жизнь, прожитая так быстро. Перед Хёнджином стоит крайне сложный выбор, ведь он должен решить, как им с Джисоном жить дальше. Вампир решил, что примет любое решение Хвана. Они уже тысячу раз это обсуждали, Хёнджин даже пару раз плакал от бессилия и неопределенности, но сказать ничего не мог, лишь просил ещё времени для раздумий. Если Хёнджин захочет остаться тем, кем он был всегда, то Джисон поймет его, не станет давить. В таком случае они будут жить так же, как и сейчас, ничего не изменится… Кроме самого Хёнджина. Годы будут брать свое, в то время как Джисон останется прежним. Это будет тяжело, но Хан хотел бы, чтобы молодой оборотень принял именно такое решение. По крайней мере так он будет иметь право на смерть, он сможет прекратить свое существование, в отличие от Джисона, который обречён на вечную молодость. Но и когда (если) Хёнджин умрёт, вампир среди живых тоже надолго не задержится. Феликс обещал помочь… Совсем другое дело, если Хёнджин выберет обратиться в вампира, но тогда он потеряет свою семью, ведь стая для оборотней, но никак не для кровососов. Родители парня так и не смогли принять Джисона, и вампир их осуждать не может. Он бы тоже не хотел, чтобы парой его сына был вампир. И он тоже считал, что Хёнджину жилось бы куда лучше без него, но Хван без истинной пары существовать не сможет, таковы уж волки. Телефон вибрирует на тумбочке, и Джисон отползает от Хёнджина, быстрее пытаясь схватить телефон. Он не хотел разбудить Хёнджина, совсем нет, иначе он опять разнервничается, разозлится, и они снова не будут разговаривать неделю, а то и больше. На экране высвечивается фотография Аида из диснеевского мультика. Феликс звонит. Джисон цокает языком и скидывает вызов. Хёнджин хмурится во сне, шарит руками в поисках вампира, а не найдя, начинает ворочаться. Хван безумно ревнивый, и Джисон в последнюю очередь хочет, чтобы он увидел, что ему в три часа ночи звонит демон. Вампир быстро откатывается прямо под тёплый бок оборотня, и тот сразу успокаивается, обвивая руками талию Джисона и утыкаясь носом в его затылок. Джисон не может сдержать улыбки, а сам быстро выключает звук полностью, убирает яркость и открывает чат.

j_one Чего так поздно звонишь?

lee_flex Ой, только не говори, что ты спишь

j_one Я-то не сплю, а если бы ты разбудил Джинни, я бы точно не смог выйти на улицу ещё целый месяц.

j_one Сам знаешь, какой он.

lee_flex Ладно, сейчас не об этом…

j_one А что такое?

lee_flex Прости, мне просто нужно поговорить с кем-то, иначе я сойду с ума… Джисон хмурится. Странно. Во-первых, Феликс всегда спит ночью, потому что он спать любит больше всего в жизни, и в такое время он спит в обнимку со своим ручным умертвием, а сейчас, вот, звонит ему среди ночи. Да и что могло случиться такого, что может свести с ума самого Феликса? Вампир с демоном знаком половину своей жизни, а то есть лет восемьдесят точно, и ни разу так явственно не чувствовал его волнение.

j_one Ты где?

j_one Что-то случилось?

lee_flex Лино отбывает.

j_one Нет

lee_flex Да.

j_one Как там Чан?

lee_flex Плохо. lee_flex Он рвёт сердце и себе, и Лино lee_flex А я всё это чувствую, даже сидя на кухне. От Чанбина пользы никакой, сидит в одну точку пялит. Тоже грустит, глаза на мокром месте, но пока держится.

j_one Ты там плачешь что ли?

lee_flex Начал, когда заходил в квартиру

j_one А что вы решили с памятью Чана? Заберёшь её и отдашь Лино? Или как?..

lee_flex Нет, там немного поменялось кое-что, но я тебе потом расскажу… lee_flex Всё, я пошёл…

j_one Ты отправишь его туда?

lee_flex Да, на этот раз навсегда. Пожелай мне удачи…

j_one Удачи!

lee_flex И это…

j_one Что?

lee_flex Как только всё случится, я заеду за тобой, и только слово мне скажи про своего Джинни. lee_flex Я хочу напиться Джисон тихо хмыкнул. Правда что, Чанбин ему компанию составить не мог, ведь его уносило уже с трех рюмок соджу. Джисона же алкоголь не очень брал, как и Феликса, но приятная дымка в голове ему очень нравилась.

j_one Хорошо, я пойду с тобой. Напиши, когда закончите, и поедем в ближайший бар.

lee_flex Мне нужно будет много, потому что я не знаю, как пережить это… Больше Феликс ничего не писал. Джисон подождал ещё пять минут, обновил чат и удостоверился, что демон уже не в сети, и только затем заблокировал его и засунул под свою подушку. Он живо представляет, что сейчас испытывает Чан, каково сейчас приходится Лино. Это слишком тяжело и больно, вот так терять того, кого любишь, и не иметь возможности ничего сделать. Вампир не замечает, как из его глаз начинают выкатываться слезы. Он шмыгает носом, и возникает лишь одно желание — обнять Хёнджина. Хан это и делает. Он ворочается в его руках, чтобы оказаться лицом к лицу с оборотнем и теперь сам его обнимает, в шею утыкается, а вдохнув родной запах просто не выдерживает и срывается уже на настоящий плач. Не разбудить чувствительного к звукам Хёнджина не получается. Он тут же вздрагивает, просыпаясь, и хватает нескольких секунд на анализ ситуации. — Что такое? Кто расстроил моего комарика? — Хёнджин шепчет, по узкой спине поглаживая Джисона. — Кому мне перегрызть горло?.. Вампир лишь мотает отрицательно головой. Никто его не обижал… Ну, разве что только его жизнь. — Время вышло, — подвывает Джисон, крепче утыкаясь лицом в Хёнджина. — Феликс сейчас отправляет Лино обратно, а Чан остаётся. Они только что попрощались, и больше не увидят друг друга никогда… Хан снова срывается на плач, а Хёнджин только тяжело вздыхает. Эта ситуация никого равнодушным оставить не может. А ещё не может не заставить задуматься. Вот и Хёнджин сейчас думает, лёжа и обнимая свою истинную пару, которая, казалось, совсем ему не подходит, но… Готов ли он эгоистично отказаться меняться и заставить любимого человека смотреть на то, как он угасает?..

✨✨✨

— Чан… Не отпустит. Просто не может отпустить. Не может смотреть, как его будут отправлять. Слишком жестоко было решить, что всё должно произойти в его квартире и при нём. Не может он. Чан сейчас сам для себя выглядит как пятилетний мальчик, который не может отпустить маму с утра, когда его привели в садик. Это его Лино, его парень, его демон, просто его. — Чан, Феликс уже пришёл, — воркует Лино, кладя свои ладони поверх рук Чана, которые он сильно сжал на талии демона. — Пора… — Ты сказал, что у меня есть желание, — у Чана уже зуб на зуб не попадает, он дышать нормально не может, настолько больно внутри. — Да, правда, у тебя осталось желание, — поднимает брови Лино. — Но ты не можешь попросить меня остаться, ты ведь знаешь… Твоя Австралия так горит, Чан, ты сам знаешь, и это точно из-за меня. Люди болеют, а я обязан вернуться. Я бы наплевал на весь мир, Крис, чтобы остаться рядом с тобой, — шепчет демон, стирая дорожки слёз с щёк Чана, которые, впрочем, тут же появляются снова. — Но я не могу повесить груз вины за это на тебя. А ты её почувствуешь, Чан. — Останься со мной, — упрямо выговаривает Чан. — Останься со мной, пожалуйста. Останься со мной, пока я не засну. Побудь рядом, пока я не усну… — Хорошо, — легко соглашается демон, ложась на кровать, которая уже успела стать их общей. Чан покорно укладывается рядом, как можно ближе к Лино пододвигается, носом в его нос утыкается, снова плачет, глаза прикрывает и хочет остаться жить в этом мгновении навсегда. Если бы он сам мог отправиться во временную петлю, то только в такую. Он бы остался, даже если бы пришлось быть зацикленным в этом моменте навечно. Лишь бы вот так рядышком лежать, чтобы Лино его за руку держал, как сейчас, по волосам гладил и шептал что-то глупое, чтобы Чан заснул. — Засыпай, Чан, я буду рядом, — ткнулся лбом в лоб Чана Лино, будто котёнок, потираясь. — Я не хочу засыпать, — говорит Чан осипшим от плача голосом. — Не хочу… Как я могу заснуть, когда я даже моргнуть боюсь, лишь бы не упустить тебя из виду. — Я здесь, — повторяет Лино. — Я не могу, — гнёт своё Чан, пытаясь не искажать лицо в новом приступе плача. — Я открою глаза, а тебя рядом не будет. Как я могу, зная это, добровольно закрывать глаза?.. — Ты и не вспомнишь меня, — грустно улыбается демон, убирая непослушную чёлку с мокрых глаз Чана. — Ты проснёшься и подумаешь, какой странный сон я видел ночью!.. Чан замотал головой на подушке, обнимая Лино. — Я тебя люблю, Лино, — выговаривает Чан, шмыгая носом. — Я тебя очень люблю. Спасибо, что пришёл именно ко мне. Я и не знал, что способен так кого-то любить. Я даже не думал… — Чан, ты меня спас, а я тебя гублю, — тяжело вздыхает демон, роняя первые слёзы. — Что же я с тобой сделал? — Ты сделал меня счастливым. Эти месяцы… Они были лучшими, — признаётся Бан. — Самыми лучшими. — Эта ночь не войдёт в топ лучших, да? — невесело хмыкает Лино. — Все ночи с тобой лучшие… Они молчат. Просто молчат и смотрят друг на друга. Лино не представляет, как он будет дальше жить в своём старом мире, где он навечно зациклен в одном временном промежутке. Но он точно знает, что Сонхва он больше трогать не будет, не будет искать с ним встречи. Ему это больше не надо. Он уже получил своё наказание сполна. Жить вечность с этой памятью… Чана уже не будет давно и в помине среди смертных, а Лино будет вот так же, как и сейчас любить его. — Мне понравилась твоя песня, — делится Лино. — Не бросай это. Чанбин и Феликс тебе помогут, Чан, в любой ситуации, помни это. Ты талантлив, ты удивителен, и ты не должен хоронить это. Развивай это и дари надежду другим, ладно? — Хорошо, — кивнул Чан, отстранённо глядя в окно, распахнутое за спиной Лино. — Ты не закончил свою картину, — прошептал рассеянно Бан, вспоминая о вышивке, лежащей где-то в гостиной. — Закончи сам, — смеётся Лино. — Мне в жизни не хватит терпения, чтобы вышивать крестом, — усмехается он. — Знаешь, о чем я думал, когда вышивал это? — О чём? — Если бы была такая возможность… Я бы не стал её заканчивать как можно дольше, если бы мог быть рядом. Я бы в день по одному кресту вышивал, но был бы здесь, с тобой… — Лино, — зовёт тихо Чан, а демон откликается. — Мне нравится твоё имя. Люблю звать тебя по имени. Его я тоже забуду? — Надеюсь на это, Чан. Ты не представляешь, как сильно я не хочу, чтобы ты меня помнил. Людская жизнь слишком коротка для того, чтобы страдать. А я как истинный демон причинил тебе столько зла, Чан… — Лино, я не усну, — Чан облизал пересохшие губы. — Я не усну. — Уснёшь, — улыбается лучисто демон. — Всё хорошо, Чан-и, сейчас я поцелую тебя, и ты заснёшь, мой дорогой. Лино прижимается к тёплой широкой груди, и начинает медленно выцеловывать влажное и солёное от слёз лицо Чана. Он оставляет тихие поцелуи на щеках, зацеловывает нос, который Чану так не нравится, оставляет влажный чмок на подбородке, даже плачущие глаза целует, губами собирая капли. И, в последнюю очередь, он прижимается к мягким губам, тоже солёным. Он целует нежно, так, как чувствует. Последний поцелуй ведь таким и должен быть, да? — Люблю тебя, Бан Кристофер Чан, — улыбается Лино, глядя на мирное, теперь уже спящее лицо Чана. Хорошо, что Феликс вернул ему силы. Демон встал с кровати, плотнее укрыл Чана одеялом, погладил по голове. В последний раз посмотрел в любимое лицо. — Очень сильно.

✨✨✨

— Ты-то хоть не реви, — гундит Чанбин, подавая Феликсу салфетки. — Серьёзно, там сырость, ты здесь сейчас кухню затопишь, хорош уже. И так тошно. — Это просто ты толстокожий баран, — фыркает Феликс, шмыгая давно покрасневшим носом. — Он мой брат, и мне тоже тяжело. Отправить его снова в изгнание… Я после первого раза целый год на одном холме пролежал, не в силах даже встать, а тут опять!.. Ещё и Чан! А мне придётся у него воспоминания забирать, когда он уснёт. Знаешь, как это тяжело?.. Демон снова промакивает платочком глаза и утыкается в телефон, что-то печатая. — Нахуярюсь блять с Джисоном, — выдаёт он вдруг. — Ящик водки выпью. Чанбин лишь закатывает глаза. — Мне кажется, Чану будет сложнее, — вдруг выдает умертвие. — Ага, сейчас, — теперь глаза к потолку возводит Феликс. — Лино будет куда тяжелее. Во-первых, он живёт вечно, и вечно будет помнить, а Чану осталось жить максимум лет восемьдесят, что, несомненно, меньше, чем бесконечность. Вот у нас с тобой всё хорошо вроде, но ведь и у меня муки совести… — Это ещё почему? — вздрагивает Чанбин. — Тебе-то из-за чего вдруг совестно? — Из-за твоей матери, конечно же, — тяжело вздыхает парень. — Я помню в мельчайших подробностях тот день. Помню каждую её морщинку, каждую слезинку, которую она проронила рядом с твоим телом, каждое её слово помню, — Феликс выдёргивает из коробки новый платочек, а Чанбин заметно напрягается, слушая. — И помню своё обещание. Я пообещал ей, что ты будешь жить, что у тебя будет нормальная жизнь, а что в итоге? Скоро тебе стукнет семь сотен лет, ты живой мертвец, и ты любишь демона. Она бы предпочла оставить тебя мёртвым, чем чтобы ты жил так, как живешь сейчас. — Я тоже помню её, — говорит тихо Чанбин, игнорируя всхлипы из соседней комнаты. — Я её с самого детства помню, и до сих пор люблю. И, знаешь, она была чудесной матерью, я горжусь, что я её сын. И она бы хотела, чтобы я был счастлив, а с тобой я счастлив. И если мне и было суждено жить вечно, то с тобой. Я с тобой счастлив, Ликс, твоя вина беспочвенна. Она счастлива, когда счастлив я, и… Договорить Чанбин не успевает, потому что в кухню, пошатываясь, входит Лино. — Всё, — роняет он. — Он спит. Можешь забирать, Феликс. Отдай мне всё, до последней секунды, а потом делай, что должен. Лино садится на место Феликса, а тот, выключая телефон, идёт в комнату и плотно закрывает дверь. — Это будет очень быстро, — озвучивает свои мысли умертвие, чувствуя себя неловко. — Я знаю, — кивает Лино. — Мы были вместе всего ничего. — Мне кажется, что ты не заслужил такое. — Ну, спасибо, — хмыкает Лино. — Ты ничего не возьмёшь с собой? — спрашивает Чанбин, неловко кашляя. — Феликс сейчас отдаст мне всё самое ценное, а больше мне брать нечего… Феликс тихо возвращается на кухню спустя несколько минут. На него больно смотреть. С мешками под глазами, мелко дрожащими губами и со слезами, которые бесконечно катятся из глаз. — Д-давайте быстрее закончим? Я не могу, — воет демон, тут же цепляясь за брата, который встал, чтобы поддержать. Через несколько мгновений на глазах Чанбина произошла передача воспоминаний. Теперь пошатнулся Лино и тут же осел на пол, прислоняясь спиной к стене, он схватился за голову и проживал уже знакомые события снова, только на сей раз видел всё глазами Чана. Он видел самого себя, парящего в воздухе над Чаном, чувствовал его испуг, раздражение, злость, панику, а потом, просматривая все дни, он чувствовал, как воспоминания наполняются теплом, оживают, расцветают. Он снова видел их поход по магазинам, видел, как смешил Чана, и сам улыбался, глядя в пустоту. Он видел, как Чан смотрел в потолок и думал о нём. Он видел собственное лицо с миллионов ракурсов. Лино видел самого себя, плачущего в ванной, и чувствовал бесконечное желание Чана защитить его. Демон видел своё лицо на протяжении всех дней, проведённых вместе. Он видел своё покрасневшее лицо, видел свои плачущие глаза в ту особую, первую ночь. Он видел себя сегодняшнего, который пятнадцать минут назад лежал рядом с Чаном и смотрел так неподдельно ласково, и он слышал голос Чана, его песню. Он слышал его голос, чувствовал его слёзы. Он чувствовал, как Чан любит его, и это было сильнее всяких ненужных слов. Лино чувствовал эту огромную боль, которая пробивала грудь его глупого Криса насквозь. Лино сидел на полу, он улыбался счастливо, а слезы не переставая капали с подбородка, не желая останавливаться. Чанбин отвернулся, потому что смотреть на это было жутко. Лино смеётся, улыбается счастливо и умывается слезами. Даже смотреть больно. Феликс помогает брату подняться, вытирает его слёзы. — Позаботьтесь о нём, только об этом прошу, пожалуйста. Чанбин кивает, глядя в черные глаза, молчаливую клятву даёт, как и Феликс. Феликс обнимает Лино в последний раз. — Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу… — Взаимно.

✨✨✨

Чан просыпается в холодном поту, с больной головой и опухшими глазами. Он руками шарит по пустой кровати, сам не зная, что хочет там найти. Пусто. Ничего и никого нет, как и во всей квартире.

Лино нет. Лино исчез, и больше не вернётся. А Чан всё помнит.

✨✨✨