Вниз головой

Северусу казалось, что в этом огромном замке только он один и замечает присутствие незнакомца. Не то чтобы другие его не видели — нет, теперь этот человек даже не утруждал себя тем, чтобы прятаться под мантией-невидимкой, как делал это в тот вечер на Озере, когда Северус впервые его заметил. Он был среди них: обедал за столом Равенкло, получал почту и помогал студентам младших курсов с заклинаниями. Его неожиданное появление не обсуждали в коридорах, и не было никакого официального объявления о новом ученике. Довольно скоро Северус убедился, что многие в Хогвартсе знают его имя, и знают его уже много лет — будто этот человек был среди них всегда. Иногда Северус следовал за ним по коридорам Хогвартса — только чтобы обнаружить, что тот исправно ходит на занятия вместе с седьмым курсом Равенкло, и нет ничего подозрительного в его перемещениях или контактах. Пожалуй, в любом другом случае Северус бы не стал проявлять такого интереса к незнакомцу — ведь это было ему совершенно несвойственно. Вот Поттеру или Блэку — да, но не ему. В конце концов, к чему вся эта слежка? Что такого он пытался выяснить? Если бы незнакомец появился на Слизерине, если бы он вербовал сторонников для Темного Лорда — это было бы интересно. Помощь маленьким нытикам с Хаффлпаффа — просто смешно. В любом другом случае, Северус бы давно выкинул его из своей головы или же познакомился поближе. Через несколько дней после появления этого незнакомца в замке, Северус окончательно убедился, что никто, кроме него, не обращает внимания на его неожиданное появление, на его самого и на все то, что он делает. Ни студенты, ни учителя. И тогда Северус попытался проникнуть незнакомцу в сознание. Смешно, он должен был догадаться, что кем бы ни был этот человек, если уж он способен быть у всех на виду и оставаться невидимкой, ему под силу не пустить Северуса в свою голову. Вместо осторожного прикосновения к чужому сознанию у него вышло идиотское тук-тук-тук. На мгновение на лице незнакомца отразилось недоумение и что-то похожее на испуг, но это мгновение прошло — и он усмехнулся. Нашел взглядом Северуса и подмигнул ему. Северус постучался в его сознание еще раз, прикладывая больше усилий, не надеясь пробить ментальную защиту, но пытаясь получить представление о том, насколько она сильна. Его не просто выставили прочь из чужой головы, вытолкнули оттуда и захлопнули перед ним дверь. Секунду спустя Северус почувствовал, как ему в сознание кто-то ломится — так, будто пытается вышибить стену Бомбардой. Раньше Северусу казалось, что его защита сильна и мало кому под силу проникнуть ему в голову, но теперь стало очевидно, как сильно он все-таки заблуждался. Поставленный Северусом блок выдержал, но был очень близок к тому, чтобы рухнуть. Вскоре он заметил, что все-таки не все в этом замке оказались обмануты: Дамблдор очень внимательно следил за столом Равенкло во время приемов пищи, и — Северус был в этом абсолютно уверен — точно также, как и он сам, пытался проникнуть в голову к незнакомцу. Что еще не вызывало сомнений, так это то, что Дамблдора, так же как и Северуса, выставляли из этой головы прочь. Впрочем, довольно быстро Северус вновь оказался единственным, кто обращал на незнакомца внимание: Дамблдор по непонятным причинам перестал его замечать. То, чем незнакомец воздействовал на окружающих, действовало, как оказалось, и на Северуса в том числе. Было бы, разумеется, приятно считать себя достаточно сильным магом, способным противостоять неизвестному колдовству, но было бы просто глупо полагать себя-шестнадцатилетнего более могущественным, чем Дамблдор. Должно было быть какое-то иное объяснение происходящему. Северус так увлекся разгадыванием человека, прячущегося под именем Брайс, что не сразу осознал, что даже несмотря на то, что он помнил о том, что такого человека раньше в Хогвартсе не было, несмотря на то, что он всегда замечал его в коридорах, внешность этого человека оставалась для него загадкой. Если бы его попросили описать Брайса, Северус бы определенно не смог это сделать. Было что-то особенное в том, как он себя вел и как был одет, и какой-то цветной браслетик неизменно болтался у него на руке, но черты лица изменялись, не имели значения, не привлекали внимания. Было просто-напросто невозможно разглядеть лицо этого человека в деталях. Если раньше Северус полагал, что незнакомец каким-то образом заколдовал всех обитателей замка, то после своего открытия об изменяющейся внешности он был склонен считать, что незнакомец заколдовал лишь самого себя. В этом, по крайней мере, было больше смысла. И требовало подобное волшебство меньшей силы и концентрации. Вот только Северус так и не смог отыскать в библиотеке упоминаний о заклинании или зелье, способном осуществить подобные метаморфозы. Устойчивые изменения внешности — всегда пожалуйста. Внешность без определенных черт лица или постоянные незаметные изменения — таких прецедентов известно не было. Все это выводило Северуса из себя. На несколько недель его внимание оказалось сконцентрировано на этом человеке, и только на нем. При всей загадочности его появления и его незаметном существовании в окружении сотен других людей, при том, что он был, вне всяких сомнений, по-настоящему сильным магом со способностями к Легилименции и Окклюменции — при всем при этом та жизнь, которую он вел в стенах замка, была настолько скучна и заурядна, что Северус явственно ощущал потраченное на него время потраченным впустую. Пора было с этим заканчивать и возвращаться к своим экспериментам с зельями и новыми заклинаниями. В тот момент, когда он пообещал себе закончить преследования и вернуться к своей жизни, унылой и скучной, Северус почувствовал легкое прикосновение к своему сознанию. Это было похоже на прикосновение к плечу, почти дружеское, одно из тех прикосновений, которые он мог замечать у других людей, но никогда не испытывал на себе, потому что некому было вот так подойти к нему и сказать: "Поговорим?" Чужой голос в его голове действительно задал ему этот вопрос. Северус осмотрелся, но Брайса нигде поблизости не было. Помимо него в библиотеке сидело всего шестеро человек. "Неужели я похож на того, кто будет сидеть за столом?" — рассмеялся голос. Северус не был уверен, как ответить. Он мог проникать в сознание к тому, кого видел, и считывать информацию — он проделывал это миллион раз на других людях за завтраком в Большом зале и на занятиях. Но забраться в голову к тому, кто был вне поля зрения, Северус не мог. Разговаривать на ментальном уровне он тоже не умел, даже не знал, что это возможно. Когда-то он читал о том, что достаточно искушенные в искусстве Легилименции волшебники были способны внушать мысли и идеи другим людям, но вести разговор? Нет, об этом ни в одной из книг и речи не было. "А ведь то, о чем никто никогда не написал книгу, и есть самое интересное, не находишь?" Осознавать, что все его мысли находились у кого-то другого на виду, было ужасно неприятно, унизительно и, что самое главное, непривычно: ведь раньше он всегда был способен спрятать их. — Снимай свою мантию-невидимку, тогда и поговорим, — прошептал Северус пустому пространству вокруг себя. "Мне не нужно прятаться под мантией, чтобы оставаться незаметным. Никогда не обращал внимания, что люди почти никогда не смотрят наверх?" Северус поднял голову. На одном из стеллажей с книгами под самым сводом лежал Брайс. Под его головой была подушка, а в руках — газета. Рукава белой рубашки закатаны, ярко-синий браслет на запястье время от времени менял цвет на светло-зеленый и обратно. Брайс даже не посмотрел на Северуса. "Забирайся, поговорим", — прошептал голос в его голове.