Вниз головой

Из окон Большого зала лилась музыка и свет, и смех, и приведения, увлекшись танцем, проходили сквозь массивные каменные стены и оказывались под темнеющим небом. Во внутреннем дворе замка танцевали снеговики и прогуливались сбежавшие из душного зала студенты. Невилл сидел на холодных ступенях. Руки сложены в замок на коленях, чтобы унять дрожь, взгляд наверняка отсутствующий. Сидел и повторял одно и то же слово, раз за разом, тише и громче, то про себя, то вслух: профессор. Он участвовал в подготовке Большого зала к танцам. Он бы хотел сказать, что никого не трогал и что ничто не предвещало. Помимо него в замке находилось довольно много родителей, он был такой же родитель, как и все они — до тех пор, пока не услышал в свой адрес слова: — Спасибо, профессор. Кивнул, улыбнулся и только после осознал, что именно было сказано. Чувство противоречия окружающей реальности его знаниям о ней поселилось в нем в тот самый миг и больше уже никуда не собиралось деваться. Родители выпускников вскоре покинули Хогвартс, в Большом зале заиграла музыка, а Невилл все продолжал цепляться за адресованное ему слово. Слово, к которому он не имел никакого отношения, слово, с которым он не был связан. Профессор чего? В кармане нашлась связка ключей от теплиц — может быть, это был ответ? Все окружающие без исключения считали его профессором: сидя на ступенях замка, он то и дело слышал, как к нему обращались проходившие мимо студенты, и каждая их реплика непременно сопровождалась этим страшным словом. Чем чаще они называли его профессором, тем сильнее ему хотелось крикнуть им в ответ, что они его с кем-то перепутали. Но он ничего им не отвечал, только кивал. Почему-то он был уверен, что они правы, что он действительно профессор, просто забыл об этом. Вслед за этой мыслью следовал хриплый смешок: о, Мерлин, как можно было забыть что-то подобное? — Невилл? — обратился к нему кто-то. Невилл обернулся. Из замка вышел мужчина: руки в карманах джинсов, плечи напряжены, волосы рыжие с сединой. Он присел рядом с Невиллом на ступени, вытащил из кармана колоду карт с темно-зеленой рубашкой. Спросил: — Сумасшедший день, правда? — Да, не то слово, — согласился с ним Невилл. И, чуть поколебавшись, добавил: — Простите, вы обратились ко мне по имени. Мы знакомы? Руки, мешавшие колоду, остановились. Тонкие длинные пальцы подхватили верхнюю карту и перевернули ее: пиковый валет. — Что-то еще необычное замечаешь? — шепотом спросил его сидевший рядом человек. — Кого-то еще не узнаешь? — Себя, — честно признался Невилл.