14. Джеймс Поттер (младший)
31 мая 2016 г., 18:54
Все, кроме Лили, вернулись в Хогвартс, чтобы успеть на бал. Сестра заявила, что никуда не пойдет, пока ее драгоценный Люпин не вернется. Она была потрясающей ведьмой, сносной сестрой, веселой девчонкой, но иногда, Мерлин, иногда Джеймса просто тошнило от ее поведения.
Они сидели у Люпина на кухне и пили странного вкуса чай, молча передвигали фигурки обычных маггловских шахмат и избегали смотреть друг другу в глаза. Джеймс не хотел озвучивать мысль о том, что Люпин, вероятно, ждет, пока она уйдет, чтобы вернуться в свой — свой, черт побери — дом. Раньше он бы ни за что не подумал, что Люпин способен на что-то подобное, но сегодня с ним творилось не пойми что, и он вполне мог сорваться. Сегодня все вели себя неожиданно дерзко, наплевав на планы и других людей, ни о чем не предупреждая и ничего не объясняя, исчезая, уходя, не прощаясь.
— Слушай, — нарушил тишину Джеймс. — Тебе-то Альбус сказал, куда ушел?
Сестра пожала плечиками, не отрываясь от шахматной доски.
— Ты же слышал эту историю уже раз десять. Мы были на Озере, Ал был с нами, ну, как всегда, не весь он, а только его голова. После и голова исчезла. Мы даже не заметили, куда и когда он ушел. Ты все это слышал сегодня: и от меня, и от Розы, и от всех остальных. В чем вопрос?
Джеймс протянул вперед руку и осторожно подцепил цепочку на шее сестры.
— Просто подумал, вдруг вы говорили после того, как он ушел с Озера. Эти ваши разговорные штучки в вакууме — ты ведь в любой момент могла спросить его о том, где он шляется.
Лили с удивлением и недоумением вытащила из-под одежды цепочку с дырявой монеткой на ней.
— Веришь, нет? Столько лет таскаю ее на шее, что даже перестала замечать и помнить о ее существовании. Ты гений, — сестра улыбнулась, на ее правой щеке появилась ямочка. Зажав почерневшее серебро между вторым и третьим пальцами, Лили пробормотала пароль — короткую фразу на чужом языке, и после сразу же произнесла: — Альбус, ты меня слышишь? Альбус, где тебя черти носят?
Альбус не спешил отвечать. Сначала не было слышно вообще ничего, но после появились какие-то окружающие его звуки — это брат прикоснулся к монетке-близнецу. Ответа, впрочем, не последовало.
— Не молчи. Я же знаю, что ты меня слышишь, — Лили разозлилась. — Ал? Хватит валять дурака. Чем бы ты ни был там занят, тащи свою задницу в замок — или, если ты и так там, то приходи в Большой зал. Бал уже, скорее всего, начался. Если ты помнишь, тебя там, вообще-то, ждут. И не переживай: послать весь мир в задницу ты сможешь уже завтра.
Лили замолчала, покрутила монетку меж пальцев.
— Вот мудак, — констатировала сестра. — Он теперь меня даже не слушает.
Джеймсу показалось, что еще мгновение и Лили начнет жаловаться ему на Альбуса: на их испортившиеся отношения, на его замкнутость и чудачества. Ему не очень-то хотелось слушать обо всем этом — не сейчас, не после того, как сестра полчаса без умолку болтала о замечательном во всех отношениях Люпине. Но Лили неожиданно рассмеялась и, передвинув своего слона, убрала с поля его коня:
— Шах и мат, кстати.
— Когда ты научилась так хорошо играть, а?
— Скажи спасибо Люпину, — она улыбнулась. — Нет, я серьезно, скажи ему спасибо.
И она посмотрела куда-то за Джеймса — в пустоту кухни, темную и мрачную, освещенную светом двух догорающих свеч. Джеймс ожидал увидеть в этом полумраке вернувшегося Люпина, но на кухне по-прежнему не было никого, кроме него и Лили.
Лили, однако, так не считала.
