Вниз головой

Истощение, физическое и эмоциональное, наконец-то дало о себе знать. Тридцать семь дней в чужом времени, постоянная концентрация, ментальный блок двадцать четыре часа в сутки и отсутствие какой бы то ни было надежды выбраться в свое настоящее. Последнее, как ему казалось, было не так важно: в конце концов, его настоящее было отвратительно серым. Альбус не скучал по будущему, по друзьям и семье — пока не услышал голос сестры. Мысленно он вернулся в тот день, из которого исчез пять недель назад, и впервые задумался о том, как произошедшее выглядит со стороны тех, кто остался там, в далеком будущем. Для них этот день еще не закончился, а для него — остался позади и больше никогда не настанет. Альбус исчез, не попрощавшись, и до сегодняшнего дня был уверен в том, что изменить это не в его силах. Как он мог забыть о том изумительном средстве общения, которое они с дядей придумали специально для Лили, когда он, Альбус, уезжал в Хогвартс, а Лили оставалась дома одна? Когда он был на первом курсе, они с сестрой постоянно разговаривали с помощью этих штук, почти каждый день. Джеймс, конечно, предпочитал письма раз в неделю, а их двоих дразнил. В последний раз они переговаривались таким образом прошлым летом, когда сестра гостила у Чарли в Румынии. Странно, до сегодняшнего дня он не замечал, как сильно по ней скучает. Они всегда дарили друг другу самые лучшие подарки, умели развести друг друга на какие-нибудь глупости или взять на слабо. Альбус покрутил фенечку на своей руке: сейчас она была темно-серой с едва заметными вкраплениями оранжевого. Изящное воплощение простой, но такой интересной идеи — иногда ему даже было слегка обидно, что он сам не додумался до чего-то подобного. Альбус не знал, как остановить слезы. Он не мог вспомнить, когда в последний раз плакал. Лет в пять, когда сломал руку, летая на метле? Нет, тем летом, когда они с Джеймсом подрались из-за какой-то ерунды и брат выбил ему зуб. Сколько ему было? Восемь? То, что произошло сейчас — черт, он не был уверен в том, что знает, что же все-таки произошло, но понимал, что предпринять что-то крайне необходимо. Призвать переговорную монету с помощью Акцио было невозможно, он это прекрасно знал. Куда она могла закатиться? Мог ли кто-то незаметно ее поднять? Могла ли она обрести волю и сбежать от него? Альбус бы не удивился. Краем глаза он заметил, как к нему кто-то приблизился. Старые ботинки, начищенные и слегка обновленные заклинанием, остановились совсем рядом. Альбус уставился на них, не желая смотреть на того, кому они принадлежали. — Спустился с небес на землю? — спросил его Северус насмешливо. Альбус не мог не замечать, что так осторожно выстроенная оборона вокруг его выдуманной персоны рушится с каждым днем. До Рождественских каникул оставалось совсем мало времени: когда большая часть школы разъедется по домам, у Альбуса будет возможность ослабить заклинание. Пока что все, что ему оставалось, это не попадаться лишний раз на глаза. В первую очередь, Дамблдору, конечно, но и всем остальным тоже. После Рождества Александру Брайсу придется исчезнуть из Хогвартса — по крайней мере, для большей части его обитателей. Пока что он должен был продолжать прятаться за маской Брайса, придуманной им на ходу в самый первый день в этом времени. Он незаметно прикоснулся к груди, обновляя заклинание, и только после этого посмотрел на Северуса. — Готов? Пойдем, нас уже ждут. Альбус не был готов, но сказать об этом не мог. Когда он заметил, что часы разбились, стало ясно, что в его невинном путешествии в прошлое обратный билет предусмотрен не был. Любой другой на его месте вполне мог впасть в отчаяние, но Альбус на удивление быстро смирился с обстоятельствами. Он потратил неделю на то, чтобы попытаться восстановить разбитые часы, а после решил, что не настолько он мечтает вернуться в будущее. Здесь, в прошлом, ему было чем заняться. И вот сегодня он наконец мог сделать шаг по направлению к Темному Лорду. Северус вел его в Подземелья. Даже если он и заметил, каким потрепанным Альбус был в библиотеке, то ничего не сказал, а путь к нему в голову был теперь для Ала закрыт. Странно, ему не должно было быть так просто выйти из библиотеки, зная, что он только что посеял переговорную монету, единственное и весьма невероятное средство связи со своим временем, с сестрой. Может, ему стоило, как и Лили, носить монету на цепочке, но Альбусу больше по душе был хлам в карманах мантии, а его татуировки не особенно любили серебро. Северус завел его в один из многочисленных подземных тупиков, ни один из которых наверняка не был настоящим тупиком. Альбус плохо ориентировался в Поздемельях, но точно знал, что сейчас они находятся так далеко от гостиной Слизерина, насколько это возможно. Северус постучал палочкой по неровному круглому камню в стене и едва слышно произнес что-то. Несмотря на то, что Альбусу удалось достать себе приглашение на занятия дуэльного клуба, пароль от входа ему никто сообщать не собирался. Помещение было просторным, неправильной формы и с низким потолком. В воздухе парило несколько десятков светящихся шаров. Двенадцать пар чужих глаз уставились на вошедших, и Альбус почувствовал, как дрожит его защита. О чем он думал, когда шел сюда? О том, сколько сил отнимает это его притворство. Нет, до этого момента он и не представлял, что обманывать целый замок легче, намного легче, чем небольшую группу подозрительных и достаточно сильных магов, каждый из которых практикует Темную магию и собирается в ближайшем будущем присоединиться к Волдеморту. Даже с Дамблдором было легче. Почему? Альбус не знал. Если бы не было голоса Лили полчаса назад, было бы ему проще сейчас? Альбус снова обновил заклинание — в который раз за сегодня? — и попытался выкинуть из головы все, что мешало ему сосредоточиться. Он пожал руку каждому из присутствовавших. Здесь были знакомые лица — однокурсники выдуманного Александра Брайса, и те, кого Альбус видел лишь мельком, но знал из истории. Здесь был Регулус Блэк, именно такой, каким Альбус помнил его по фотографиям в доме на Гриммо. Здесь были Мальсибер и Эйвери, о которых шепталась вся школа. Здесь был Барти Крауч-младший, совсем мальчишка — самый младший из всех присутствовавших. Здесь почти не было девчонок. Судя по всему, в принципе в этом клубе их было больше, но именно сегодня — всего двое. — Расписания у нас нет. Собираемся спонтанно, дольше десяти минут никого не ждем. Столпотворения нам тут ни к чему, поэтому не надо на каждую встречу созывать всех. Никакого четкого плана занятий у них тоже не было. Не было понятно, кто и что практиковал в прошлый раз и что будет происходить в следующий. На одной из стен была какая-то нелепая доска объявлений, но на нее, казалось, давно уже никто не обращал внимания. При всей серьезности их намерений, уровень организации был просто-напросто ни о чем. Но будь они хоть циркачами и клоунами, Альбусу необходимо было это знакомство. Единственная для него возможность подобраться к Темному Лорду. Каждый из присутствовавших попытался обезоружить и проклясть его, чтобы выяснить, чего он, зануда Брайс с Равенкло, стоит. Альбус был старше их всех и дуэльной практики у него было не меньше, однако многих приемов он не знал просто потому, что в его время никто их не применял. Его знакомство с Темными искусствами оставалось почти исключительно теоретическим, поэтому иногда он по наитию укрывался с помощью Протего, а оно не было способно остановить запущенное в него проклятие. Он удивлял противников беспалочковой магией и заклинаниями, действия которых никто из них никогда раньше не видел, а после падал, сраженный чем-нибудь столь простым и банальным, что было даже смешно. Северус все это время молча следил за ним. Альбус только надеялся, что обманка действует и Северус не способен различить черты его лица. Все эти сорок или пятьдесят минут, пока они испытывали Ала, каждое удачно отбитое заклятье и каждое его падение, каждое движение, каждое слово — все фиксировалось цепким взглядом Северуса Снейпа. Альбуса невероятно раздражала необходимость поддерживать ментальную защиту параллельно с боем. Он знал, что стоит ее ослабить, и Северус заберется к нему в голову, потому что сам бы он сделал то же самое — он и сделал, собственно, тогда, давно, когда Снейп попытался влезать к нему в сознание. И ему пришлось пожертвовать этой связью, чтобы попасть сюда, в эту мрачную подземную комнату, чтобы оказаться на полу, всему в крови, не чувствуя ног, не помня себя от боли и отчаяния. Глупый, самодовольный мальчишка, решивший, что ему все под силу. Уже теряя сознание, он дотянулся рукой до татуировки на своей груди и в сотый, наверное, раз прошептал: — Конфундо. Ему даже было плевать на то, что Северус мог это услышать.